Пустота

— Ну? — спросил Мэтт.

В этом вопросе мне почудилось злорадство, но я все равно, автоматически поглядев на кресло второго пилота, ответил чистую правду:

— Нагревается потихоньку.

Хотя скрывать ее было в любом случае бессмысленно, так что я просто старался не падать духом.

Мэтту только того и надо было, разумеется.

— Какая красота! Давай подождем еще пару суток, чтобы наш корабль точно разорвало, как передутый шарик. Пуф! И мы уже снаружи. Двигаемся по вселенной своим ходом.

— Их же не разорвало. Почему нас должно?

Я в третий раз за последние полчаса вывел на вспомогательный экран карту, безнадежно разглядывая редкие пунктиры. Понятно дело, там мало что изменилось.

Вся ситуация вообще менялась только в одном — в состоянии нашего груза; и это были не очень хорошие изменения.

Семь бочек прекрасного солнечного золота, залог богатства, спокойствия и красивой жизни, покоились в грузовом отсеке. Я бы очень хотел сказать «мирно дожидаясь, пока их довезут до Морантира и сбудут там» но это было бы враньем.

— Их могло не разорвать по миллиону причин, Джимми, не тупи. Помнишь все это освещение? Оно само по себе бы не зажглось. Серьезно, пустить остаток батареи на то, чтобы превратиться в большой разноцветный фонарик?

— Это наверняка был жест отчаяния, бесполезная попытка, чтобы их хоть кто-нибудь заме…

Я оборвал себя и прищурился.

— А, вот куда ты клонишь. Сжечь, значит, всю нашу батарею, авось сработает. Посреди Окраины. И остаться без внешки.

— Не тупи, — повторил он с удовольствием.

— Никуда я не клоню, просто исхожу из того, что мы имеем. Ладно, снаружи — чтобы заметили, а внутри? К тому же они висели возле бледной звезды, и еще неизвестно, какие комбинации движения использовали до этого. Маловато исходных.

«Не говоря уже о том, — подумал я, — что как бы они с этим не справились, в конечном счете им это все равно не помогло».

Мэтт тоже замолк. Он хорошо понимал, о чем я думаю. Я не хотел смотреть на него — и не смотрел, потому что и без того знал, что он беззвучно ухмыляется, и будет ухмыляться еще очень долго.

Мы наткнулись на брошенный корабль десять дней назад — еще за Окраиной, куда приличные люди соваться без нужды не будут, и где потеряшек с уснувшими маяками вряд ли найдут, даже если станут искать специально. Это были скверные места — не по каким-то особенным причинам. Весь космос не очень хорошее место для человека. Просто… ну, неисследованные, так, наверное, принято говорить. Нестабильные. Непознанные.

Я бы сказал, что когда сотворяли пустоту, ее сотворилось более чем достаточно, и здоровенный кусок пришелся именно на эти области.

А пустота имеет свойство заполняться сама по себе и как ей вздумается. Не надо об этом забывать.

И не то чтобы мы забыли, увидев тот корабль; просто у нас некоторое время не было вообще никаких связных мыслей.

Это был пикский грузовик, один из тех, которые нанимают для дешевых мелкогабаритных перевозок, и он пустым мусором кружил возле крошечной звезды посередине нигде, светясь чуть ли не ярче нее самой.

Он действительно походил на цветной фонарик. Горело абсолютно все, что могло гореть, вплоть до таблички над баком переработки внутри, как мы вскоре убедились.

В смысле, внешней опасности вроде бы не было, а на запросы они не отвечали. Возможно, им нужна была помощь, верно ведь? Вот мы и зашли проверить. И забрать что-нибудь приличное, конечно, если помощь там уже не требовалась. Это был не первый мертвый корабль, который мы с Мэттом встречали за пять лет наших не очень законных дел, и мы, как разумные люди, каждый раз приходили к одному и тому же естественному выводу — зачем деньгам пропадать зря.

Тем, кто считает иначе, в космосе делать нечего.

Места вокруг были, конечно, скверные. Так что мы, отойдя от удивления, обо всем помнили и сначала даже немного поколебались.

Просто в нашем деле нельзя без риска.

И ведь проблем как таковых поначалу не возникло.

Найденыш оказался сломан (оба двигателя встали намертво), во всех отношениях, включая опасные вирусы с бактериями, чист и совершенно пуст. Ни единой живой души и ни одного мертвого тела, только пылающие огни, которым придет конец, когда сядут остатки батареи, и бездумное шествие по забытой богом орбите, которое не закончится никогда.

А в почти пустом грузовом отсеке мы нашли семь «голых» без корпоративных меток, бочек для жидкостей, доверху заполненных солнечным золотом.

Конечно, я много слышал о нем, включая совсем байки, но вот воочию увидел впервые — да и вечно строящий из себя бывалого Мэтт тоже, как он по секрету признался.

И оно действительно оказалось самой прекрасной вещью во вселенной.