Пустота

Бледный свет низовых огней карабкался по ногам Мэтта, по измазанной в давно засохшей крови одежде, заваливаясь в складки, отражаясь от подгнивающей кожи, ныряя в дыры, оставленные моим выстрелом и ножом, превращая то, что осталось от лица, в какую-то невообразимую, ужасную маску. Если посмотреть на него подольше, не мигая, начинало казаться, что он теперь ухмыляется шире.

— Засранец, — тихонько пробормотал я. Мэтт молчал.

Солнечное золото поблескивало в его груди — ласковые блики посреди тьмы, — безмолвно притягивая всякий взгляд. Моя добыча. Самая прекрасная вещь во вселенной, целиком и полностью принадлежащая мне.

Тихий свист — падение убранного щита, отключение энергии, — ударил мне по ушам, как железный лом.

Майк, стукнувший по кнопке, шагнул туда, наружу — протягивая к этому блеску правую руку.

В левой был мой бластер.

Он не успел им воспользоваться, если и собирался.

Мэтт схватил Майка и дернул на себя, когда вторая нога того еще оставалась в нише, не успев пересечь бесполезную теперь границу.

Я всегда знал, что Мэтт физически сильный человек; точно сильнее меня, по крайней мере. Но это был рывок, не имеющий ничего общего с человеческой силой.

Майк упал вперед, но его рука все равно треснула в плече, разрывая и ткань, и мясо; если он и пытался закричать, то не успел издать ни звука, как не успел выстрелить.

Мэтт второй рукой свернул ему шею, сломав позвонки и вывернув всю голову назад одним движением.

И подался на меня.

Я сидел на койке, даже не вздрогнув.

Потому, что уже поднял щит.

Я поднял его еще в тот момент, когда Майк полетел вперед, не успев закричать. Просто потянулся и нажал на кнопку.

Мэтт постоял еще немного, стукнув о преграду костяшками начавших гнить пальцев раз, другой и третий, легонько, словно проверяя ее, или, может даже, стучась ко мне, словно в дверь.

Потом, не дождавшись ответа, он повернулся и тяжело осел на пол, подтаскивая к себе тело Майка. Кровь пачкала пол, останавливаясь только у щита, сдерживаемая невидимой энергией.

Я поднял с пола нож, оброненный Майком — ни для чего конкретного, просто потому, что этот крысеныш уволок наружу мой бластер, а без оружия мне быть никогда не нравилось. Пусть и такого бесполезного.

Я сидел, подтянув к себе ноги и глядя, как Мэтт, — спиной ко мне на полу, — методично раздирает на части труп Майка, и думал. О том, как я ошибся. О том, что этот засранец ведь оказался прав. О том, что мне придется торчать здесь и не спать, пока он не уберется в свое кресло, и что он — надеюсь, конечно, нет, — может сменить свое поведение, потому что в пустоте свои законы, все время изменяющиеся и непонятные людям. Космос — не очень хорошее место для человека.

О том, что на месте крысеныша мог быть и я, и что мне стоит впредь быть внимательнее.

И, с облегчением, о том, что по крайней мере от нового трупа — или того, что от него останется, — я смогу избавиться сразу, выбросив его наружу и оставив там, далеко в безбрежной тьме.