Пустота

Цапнув Майка за плечо свободной рукой, я швырнул его в коридор себе за спину и почти нажал на спуск, собираясь всадить Мэтту прямо в грудь весь заряд — Но в глаза мне сверкнуло ласковое золото, едва прикрытое лоскутами гниющей плоти.

Крохотное мгновение спустя я повернулся и помчался к рубке.

Слева возник Майк — с нашим «кухонным» ножом в руках, — перепуганное до полусмерти, бледное лицо, из носа тянется струйка крови.

— Дж…

— Сюда, дубина, — рявкнул я, сграбастав его за воротник и надеясь только, что потерял не слишком много времени.

— Шевелись!

Нет, он считал, что Мэтт подождет, пока мы опомнимся, и подойдет неторопливо и с достоинством? Или что? За каким чертом он до сих пор тут торчит?

Я прыгнул в собственную нишу, едва касаясь пола, одновременно втаскивая за собой Майка и долбанув по кнопке рукоятью бластера в другой руке.

Щит сомкнулся в каком-то сантиметре от ног Майка, влепившегося в стену моей ниши и сползшего на койку, как мешок.

И в таком же сантиметре от руки Мэтта с той стороны.

Синюшные пальцы, согнутые, как когти, бессильно врезались в невидимое глазу энергетическое поле.

Мэтт замер, как и мы двое по эту сторону. Я судорожно хватал воздух ртом, Майк, кажется, совсем забыл, как дышать. Нож, выпущенный им, зазвенел, упав на пол и остановившись у границы щита.

Несколько секунд не происходило ничего. В полной тишине я отчетливо услышал тихое, сбоившее пощелкивание — словно ход тонкого, заедающего механизма.

Мэтт стоял в паре шагов от нас. Яркий свет в коридоре освещал его пробитую голову, потемневшую, туго натянувшуюся кожу и запавшие глазницы.

А потом он ударился о щит всем телом, яростно раздирая и царапая его, словно пытаясь разорвать саму энергию.

Майк судорожно подобрался, вжимаясь в противоположную от меня сторону на койке. Один человек в этих нишах помещается вполне удобно; а вот двое уже все-таки нет.

— Какого дьявола ты вылез в коридор, дурья твоя башка? — я собирался рявкнуть, но получилось слишком устало.

— Я же тебе сказал — сиди за щитом!

Он попытался что-то сказать, но голос видимо подводил его. Мэтт продолжал царапать, пинать и даже пытаться прокусить невидимую преграду, чтобы добраться до нас.

— Я-я, — выдавил Майк наконец.

— Я… о-он… т-ты же не спишь, п-почему он…

— Откуда мне знать? — заорал я.

— Мы в космосе! В середине прыжка, под тонкой вуалью! Здесь все может случиться! Я сказал тебе сидеть за щитом, и ты даже вроде бы понял!

Я перевел дыхание. Надо успокоиться. Все обошлось.

— Сейчас все обошлось. Удача — единственное, чему тут можно доверять, но она выпадает не каждый раз.

Майк шмыгнул носом, утирая кровь. Ребро дрожащей ладони выглядело каким-то странным.

Я схватил его за руку, дернувшуюся слишком поздно, и подтащил вскрикнувшего Майка ближе к себе, вытаскивая его холодную кисть в полосу света.

Ледяная, почти до легкого обморожения, ладонь и задубевшие кончики пальцев. Такое много от чего может быть.

Например, оттого, что сунешь руку в «болтушку» и долго ее там подержишь.

— Зачем ты залез к баку и открыл бочку, Майк? — спросил я медленно, выпуская его.

— Я… он меня догонял, я хотел спихнуть его в бак и полез наверх, но внутри б-было слишком мало места, и я — я снял крышку, чтобы защититься. Джимми, это был кошмар какой-то.

— Мм, — сказал я полуутвердительно.

— А зачем вообще решил выйти в коридор?

— Я… ну, — он, помявшись, покрутил замерзшей рукой и понизил голос.

— В туалет очень хотелось.

Я скептически посмотрел на него; потом на темную массу фигуры Мэтта по ту сторону щита.

Мэтт перестал биться о пустоту и теперь стоял, не шевелясь. Как ни абсурдно, но мне показалось, что он смотрел своими ввалившимися, скрытыми за тенями глазами прямо на меня. Мгновение спустя это ощущение исчезло, словно мое воображение перестало играть плохие шутки.

Или словно Мэтт перевел свой мертвый взгляд.

Майк рядом со мной замер.

Мэтт шагнул назад, разворачиваясь корпусом; на редкость знакомое движение, я видел его сотни раз за годы, которые провел с ним бок о бок, — если бы оно не было таким дергающимся, сухим и неживым теперь.

Неужели на сегодня все? Давай, ступай в кресло, старый приятель. И я весь день буду материть тебя так, что ты слово вставить не сумеешь.

Мэтт двинулся в противоположную от рубки сторону.

Пару секунд спустя свет в коридоре потух со щелчком, оставляя полутьму и тускло горящие низовые огни.

Неспешно шагая, Мэтт вновь подошел к нише, развернулся к нам лицом, заложил за спину руки и слегка наклонил голову, словно в вежливом ожидании. И остановился.

Майк прерывисто выдохнул.