Пустота

Он, конечно, не станет мне хоть что-то объяснять; он просто хочет до меня добраться.

Мы с ним тут были вдвоем, как всегда, так что никакие мысли насчет разных людей, разных снов и разных закономерностей меня не посещали. Черт, да и зачем бы? Какой прок выяснять, экспериментировать и городить сложности, если за щитом мне — а теперь и Майку — все равно ничего не грозит? Просто, да; но работает. В конце концов, это не проблемы с золотом, способные разорвать корабль или, того хуже, как-то привести само золото в негодность.

Конечно, лучше не давить на ситуацию, но я ведь сплю не очень часто. Да и потерпеть осталось меньше месяца. На Морантире вся гадость закончится, и начнется блистательная, богатая жизнь.

Мне невольно вспомнились слова Мэтта — про то, что Майк-де хочет забрать все золото себе. Конечно, глупость.

А делиться с парнишкой я, само собой, не собираюсь, даже думать об этом смешно. Он же не знает, сколько стоит солнечное золото, верно? Просто дам ему немного общих галактических — ну, или средне, не немного, почему нет, — и пусть летит в свою Цейру или куда там захочет. Похож этот Майк чем-то все-таки на меня, и из него действительно может выйти толк — особенно если он уймет свое любопытство. Или, может, в исследователи подастся — для простого бродяги пустоты, подбирающего возможность то тут, то там, он какой-то слишком дотошный.

— Эгей, Мэтт, — лениво подал я голос, лежа в прохладной, полутемной тишине.

— Шатаешься, засранец?

Ответа не было.

Я и не ждал, что Мэтт прямо возьмет и отзовется с первого раза, облегчая мне задачу. Он слишком хитрый и слишком ко мне недружелюбен. Хотя я не виню его в этом.

— Мэ-этт. Лучший зоолог галактики. Я тайком сменил кораблю название в прошлом порту, ты знаешь?

Молчание.

Я сел, поджав ноги. В поле видимости был, как обычно, коридор и кусочек второй ниши — такой же темной; ничего не рассмотреть толком. Майк, должно быть, спит.

— Теперь мы бороздим просторы на «Шарпее».

Молчание.

Он мог молчать потому, что бродил по кораблю — в этом состоянии говорить Мэтт был не способен, издавая только… ну, не знаю, что-то типа очень тихого скрежета-щелканья — не ртом, конечно; оно звучало вроде как просто изнутри него. Правда, слышно это было, только когда он неподвижно стоял вплотную. А стоять ко мне вплотную неподвижно Мэтт бы, конечно, не стал; так что можно сказать, что он молчал совершенно и абсолютно.

Ну и вот — этот засранец мог молчать только для того, чтобы заставить меня понервничать. Или — потому, что и правда еще не замер обратно в своем кресле, куда неизменно возвращался после шастанья по кораблю.

Промежуток от моего пробуждения до его обоснования в кресле обычно… черт, да хрен его знает. Минут пять? Один раз вроде было десять.

Я просто не вылезал, не убедившись как можно точнее, и всегда был готов прыгнуть обратно.

— Отвечай, говорю! — повысил я голос.

— Ублюдок.

И ответ все-таки явился — грохотом и криком в грузовом отсеке.

Я сунул ноги в сапоги, цапнул бластер, стукнул по кнопке и вывалился в коридор, на ходу включая все огни снаружи.

В кресле никого не было.

Во второй нише — тоже. Взмах ладони подтвердил, что щит был отключен.

— Майк, — заорал я, ломанувшись вниз по коридору так, будто все у меня за спиной горело.

— Ты что, балда, тво…

На стене коридора на подходе к грузовому отсеку переливались размытые золотые блики.

Металлический удар; еще один — и железный скрежет; вопли.

Когда я вылетел из-за угла, то увидел примерно то, что и ожидал увидеть.

И все это было хуже некуда.

Мэтт в абсолютном молчании как раз подпрыгнул, цепляясь за верхнюю секцию невысоких мостков у бака — уже порядочно промятую и поломанную, — и всем весом утащил ее за собой на пол. Вместе со стоявшим там Майком, который, вопя, отчаянно пытался отбиваться снятой с верхней бочки крышкой. За его спиной слабо дымила «болтушка» и золотые отсветы танцевали в белой дымке.

Смазанные удары металлическим предметом по уже пробитой голове никак не отражались на Мэтте. Упав плашмя на живот, он быстро вскочил, используя все четыре конечности, и тупо и упорно шагнул к Майку, придавленного упавшим сверху фрагментом мостков.

Я выстрелил в Мэтта сзади и попал в левое плечо. Он дернулся, сбиваясь с шага, но не упал.

— Беги отсюда, — крикнул я, прыжком подбираясь ближе. Лежавший на спине Майк ударом обеих ног швырнул в сторону Мэтта обломок секции, угодив в живот, и, вывернувшись, метнулся ко мне, поднимаясь буквально на ходу.

Мэтт пинком отбросил кусок металла — тот врезался в стену и смялся, как бумажный стаканчик, — и хищно развернулся к нам.