Геката

Ночью творил, овеянный сонмом своих рукотворных божеств Лавкрафт, ночью Эдгар По скитался по кладбищам пытаясь найти вдохновение около старых могил. При свете луны творил Майринк, а Шарль Бодлер окунал перо в чернила лишь после двенадцати.

Ночь — это не просто время суток между вечером и рассветом. Это нечто большее — стихия, безвозвратный облик которой навеки утерян среди слепящего глаз и сердце свечения фонарей. Ночь — это больше, чем лик Гекаты, чье имя вселяло суеверный трепет в души храбрых эллинов. Поднимаясь из глубин сознания, делаясь реальностью после захода солнца, ночь становилась единственно возможным и верным воплощением подлинного патетического, и одновременно эпического и метаморфического величия многоликой природы Высшего бытия, чьи глубины и вершины, нам — по сути, гостям в своем собственном мире, так и остались недоступны.

Но ночь, как бы прекрасна она не была в глазах влюбленных, поэтов и мистиков, все же для большинства остается запретной территорией, за границами которой, кроме поверхностного и мелочного страха, люди так и не научились видеть подлинную красоту и величие: слишком много скрывают шторы и ставни на окнах от глаз людей.

Хотя, разумеется, это продиктовано природой человеческой — скрыться за мнимыми страхами от реальности нереального, т. е. того, что очень часто происходит ночью.

Ведь ночь — это и самое таинственное и загадочное время суток. В ночи оживают кошмары детей и их родителей, становятся осязаемыми сны и путешествия в глубины, бездны подсознания, словно на кораблях Ултара, мы можем зайти так далеко как сами того пожелаем. Если конечно, особенность характера людского — жадного до легких и безопасных открытий, и противоречащая малейшей опасности позволит нам спускаться по холодным ступеням бессознательного, но от этого вовсе не менее реального, мира.

Мир, способный материализоваться ночью — у каждого свой. Достаточно просто взглянуть в окно, или впустить в легкие свежий ночной ветер, так нежно трепещущий волосы красавиц, принимающих цветы от своих возлюбленных.

Порой одного взгляда хватает, что бы очутится там, где границ реальности — попросту нет. Потому что они там не нужны, как и все другие границы, запреты, законы. Посему людям, свято верящим в науку и физические законы, там делать нечего — этот мир не для них, ибо понять, а главное, почувствовать, впитать в себя дыхание и свежесть этой иной, почти сказочной вселенной, может лишь человек с открытой для новых веяний душой — философ, романтик, прозаик или поэт, мистик или просто заблудшая во тьме веков душа одинокого рыцаря — не то Геракла, не то Артура, который вот-вот сломает клинок судьбы о голову праздного кошмара, что преследовал людей на протяжении долгих веков, заставляя забывать об истинном призвании человека — открывать все новые и новые миры, вселенные — и в первую очередь те, которые в нас самих.

Пишу я это не для того, что бы пустой и праздной демагогией, не лишенной, разуметься, истины, занять читателя — философия ночи, ее истинная красота и подлинное значение в жизни человека, будут одними из главных героев нашего рассказа. А быть может, и сама ночь станет героиней повествования? …

А вторым действующим лицом будет человек по имени Александр, одинокий и в меру печальный молодой человек. Глаза его еще не успели ослепнуть от пустоты людских улыбок, фальши эмоций, вспышек гнева. Он все еще верил в доброе, хорошее вечное — то есть то, чего нет, и некогда собственно не было, на этой грешной, давно забытой в карантине причинно — следственных связей, богом земле.

Он был молод, и это его грех — молодость, наивность, желание спасти и помочь, люди ему великодушно прощали, ежедневно наказывая его гнусным смехом и софистическими фразами о реальности и цельности жизни — существования? — всех и каждого.

Но Александр почему-то не верил им, подсознательно предпочитая вверять себя власти неосознанного мрака иного, таинственного бытия, в котором нет иной сути, кроме как поисков себя, и прикосновению к сущностям, которыми обычные люди, в праздной суете — пренебрегают, считая ниже своего достоинства оценить по — праву то, что находится по ту сторону сна, в глубинах вселенского хаоса, что скрывается ежечасно у нас в душе.

Подобно лучу солнца, его душа стремилась окунуться как можно глубже во все вышеперечисленное, и найти то, что по-настоящему есть важным для жизни и осознания собственного существования.

За немым криком, зовом души он видел желание путешествовать — из города в город, из страны — страну. Везде он черпал что-то, на уровне неосознанного, но это что-то лишь делало его сильней, добрей и немного печальней. Печаль его, горе было в том, что он был одинок. Одиночество это нельзя было назвать затворничеством, добровольным уходом от общения с людьми — скорее он просто скрывался от тех, кто его не понимал, от тех, кого не понимал он.