Геката

Впрочем, серое небо оставалось таким же, серым, разве что немного посветлело, став будто посидевшая голова старца.

Александр проснулся как-то резко, толчком. Вскочил, и лишь поняв где он и что с ним, успокоился. Подле него, на полу, лежала раскрытая, примерно посередине книга.

Почти всю ночь, часов до четырех он читал, читал и переводил, пытаясь понять истинный смысл написанного. Теперь, дочитав до середины, он, кажется, понял его, и это открытие его обрадовало и развеселило, наполнив душу почти детской радостью, как при ожидании Рождества, когда свежо — срубленная елка в самой большой комнате уже наряжена цветными игрушками и конфетами, а родители, ласково улыбаясь, прячут коробки с подарками под зеленую красавицу, строго-настрого запрещая открывать малиновые, желтые, голубые и зеленые упаковки раньше времени.

Александр сбежал вниз по лестнице, и поздоровался с хозяином, который, заметив приподнятое настроение своего постояльца, поинтересовался:

— Ну, как вам книга, сир? Понравилась ли?

— О, она великолепна!

— Верно, всю ночь читали? — спросил Корвус, ставя на стол перед Александром тарелку с чем-то отдаленно напоминавшим суп.

— Да… А как вы, откуда вы знаете?

— Да глаза ваши, за вас все говорят. Красные они, будто три ночи подряд вы, сир, простите, гусей пасли средь леса.

Постоялец усмехнулся и поинтересовался, не видел ли старик слугу — кучера.

— Как же не видеть, сир, видел. Он с утра что-то около кареты возится и ругается больно шибко. Как бы чего не случилось с ней за ночь…

Позавтракав, Александр вышел во двор. Было прохладно, воздух был полон свежести, в которой томились приятные ароматы весенних свежескошенных трав и запахи еще не успевшего обсохнуть после дождя леса.

Слуга действительно копошился около заднего колеса телеги, ворча себе под нос что-то о дрянной погоде и мерзкой буре.

— Что случилось? — спросил Александр, подойдя к ворчуну.

— Господин! Беда! Колесо-то, совсем прохудилось. Гляньте только, господин, какая трещина. В две ладони мои!

— И что же? Сможешь подчинить?

— Да, конечно. Только боюсь раньше, чем к вечеру не успею. Вы уж простите меня, господин, что не доглядел…

— Пустяк… Ты не торопись, а возьми сперва поешь что-то. Скажи хозяину, что я велел тебя накормить.

— Благодарю, господин! — слуга встал, и еще раз поклонившись своему господину, поспешил внутрь постоялого двора.

Молодой аристократ остался стоять один, разглядывая то трещину на колесе, то собак, что лакали воду из луж, то лошадей, что своими грустными глазами смотрели куда — то вдаль, верно размышляя о своих, никому неизвестных и непонятных лошадиных тайнах.

И тут, Александр заметил, как в тумане виднеются неясные очертания собора, что стоял на другом конце города. На расстоянии церковь казалась похожей на скалу, что острыми своими контурами, разрезала небо.

— Так вот, стало быть, та церковь…

— Она самая, сир, — раздался голос из-за спины.

Стоящий аж вздрогнул:

— Вы напугали меня, Корвус.

— Простить извольте, сир. Не хотел я.

— Ничего страшного. Лучше скажите, вы помните на счет свечей? Я готов купить их, да только не знаю где и что у вас в городе. Не хотите ли составить мне компанию?

Старик помолчал несколько мгновений, подумал, но потом согласился.

С высоты птичьего полета город, верно, напоминал бы гигантскую медузу. От центральной площади в разные стороны равномерно расходились длинные извилистые улочки, которые иногда переплетались между собой, превращаясь в запутанный лабиринт.

Городок был маленьким, миниатюрным, но порядком запущенным. Дома, чаще всего одно — двухэтажные, были старыми, построенными в характерном средневековом стиле. Узкие улицы были выложены камнем, но за чистотой брущатки явно никто не следил. В выбоинах накопилась дождевая вода, превращая улицы в маленькие, но труднопреодолимые озерца.

Поначалу казалось, что город пуст, заколоченных окон и дверей встречалось Александру гораздо больше, нежели прохожих. Только один раз он видел торопящегося куда-то молодого человека верхом на коне и старуху, завернувшую за угол какого-то дома. Все прохожие с явным недоверием поглядывали на Александра — видимо незнакомцы здесь были не в почете.

Чем ближе к центру шли Корвус и Александр, тем больше людей и заселенных домов было вокруг. Стало ясно, что жизнь в этом месте еще теплится лишь в центре: нескольких улочках вокруг площади.

Подойдя к небольшому двухэтажному зданию, на первом этаже которого виднелась выгоревшая вывеска, Корвус остановился:

— Вот вам и магазин, пожалуйста, сир.

Внутри лавки было душно и темно. На прилавках валялись разные товары, радовал глаз живописный попугай с хохолком, в клетке, что висела над дверью.

— Добрый день, Корвус!