Мои пальцы скребли по бетону так, словно боялись чего-то. В принципе, мне уже было все равно. Я был законченным наркоманом, тело изнывало от желания принять еще одну порцию яда, на которую просто не было денег.
Добавить в моё избранное
21 мин, 4 сек 14589
Когда говорю «законченный» то прекрасно понимаю, что это был конец моей истории. Вся нормальная жизнь с остатками человеческого достоинства давно ушла на ширево. В тот день я валялся, и мучился от ломки в собственных испражнениях, обыкновенный наркоша, между вторым и третьим этажом типового панельного дома. На стене грустно кривился уставший смайлик, нарисованный чей-то потухшей сигаретой. Рядом красовалась загадочная буква«F»: то ли просто «fuck» то ли глубокое«filling».
Я пришел сюда в поисках дозы, но местный разносчик заразы просто пнул меня по лестнице вниз, забрав собранные мною деньги, и скрылся. Он и я прекрасно понимали, что мне пришел конец. Мои вены потемнели, начали выпадать зубы, а тело было покрыто огромными, гниющими язвами. Будь у меня хоть немного воли, я бы тоже себя пнул, и плюнул сверху, только сил во мне не осталось совсем. Я лежал скрюченный, несчастный и просто подыхал.
Он подошел не слышно и его носок ботинка резко перевернул меня на спину.
На лестничной клетке было темно, и мои глаза практически ничего не видели.
— Мразь какая-то, — сказал он тихо.
Я что-то завыл в ответ.
— Жить хочешь, сука?
Странно, конечно, но, по-моему, жить я хотел.
Что-то противно зашипело, и резко завоняло, как будто в открытый огонь бросили баллон с ядовитой жидкостью или газом. Темнота скукожилась, наполняясь бордовыми жилами, и взорвалась ярким пламенем. Сбоку лопнула старая плитка, брызнули стекла из маленького окошка над потолком, и на лестничную клетку, пританцовывая, выплыла шаровая молния. Клянусь, я никогда не видел молнию раньше, но ни на что другое она не была похожа. Молния плавно покачивалась из стороны в сторону, от нее расходились красные нити во все углы помещения. Она подплывала ко мне все ближе и ближе, одежда нагрелась и начала тлеть, а глаза, казалось, сейчас лопнут от этого яркого света.
Вонь, при этом, стояла просто невообразимая. И еще, я не уверен до конца, но тот, кто перевернул меня на спину, мерзко и противно засмеялся.
Из моего рта вырвался только негромкий хрип, вперемешку с бурой слюной.
Вокруг стало ослепительно светло.
Что делает нас людьми? Тяжелый вопрос, правда?
Горячий пар обжигал легкие и лицо, но я продолжал смеяться. Какая-то шальная девка сползла под стол, униженная и обессиленная, а я смеялся и не мог остановиться. Было хорошо, даже очень хорошо! Мы отлично поужинали с моими новыми друзьями в сауне и, как водится, заказали себе элитных шлюх. Теперь я мог позволить себе такую жизнь. Я хорошо зарабатывал, и хоть тело уже забыло, что такое наркотики, желание доставлять себе удовольствия продолжало раздирать меня на части.
Я долго насиловал шлюху, и все это время бил наотмашь по мокрой спине и затылку. Яркая кровь брызгала во все стороны, но это было прекрасно. Я даже хрюкал от удовольствия, смотря на ее жалкое тело.
Неожиданно дверь открылась, и нас окатил морозный воздух январского вечера.
«Что вообще я здесь делаю?» — Такая грустная мысль пришла в мою опьяневшую голову. — Ради этого я чудом выкарабкался из отвратительной наркотической свалки?
В чем же разница?«.»
Окружающие меня помои стали только более дорогими, да и только.
В предбаннике раздавался пьяный смех и звон бокалов, мои друзья продолжали шумное веселье. А мне вдруг стало совсем не до смеха. Ведь прошло уже пять лет, как я зажил новой жизнью. Пять лет, а чего я добился? У меня просто стало больше денег и больше власти. Над кем? Над шлюхой? Так, я сам такая же шлюха, с утомленным прибором между ног.
С такими грустными мыслями, абсолютно голый, я и вышел на холод. Стало до боли противно от осознания такого ничтожного существования. И боль эта была какая-то странная, она шла изнутри и расползалась по телу. Не знаю, сколько я так простоял, только налетевший, морозный ветер опять обжог мое лицо.
Он требовал от меня перемен или смерти. После, видимо, я упал, и покатился вниз, к замершему озеру.
Мне часто снится один и тот же сон. Буд-то я лечу над большим, заснеженным полем, облетая его круг за кругом, и спускаюсь все ниже. Меня дергают за уши летучие мыши, крича, чтобы я летел с ними, но я продолжаю медленно снижаться. Врезаюсь на полном ходу в жесткий снег, мои щеки раздирают замершие снежинки. Воздух вокруг становится теплым и пьяным. Я с трудом встаю на ноги: меня качает из стороны в сторону, а руки нелепо машут, словно надорванные крылья. Мои глаза широко открыты, но они ничего не видят. Белки яростно сверкают, ища на ком бы сорвать свою накопившуюся злость. Каким-то невероятным чувством, а может быть просто уставшей кожей, я ощущаю вокруг себя необычное движение. Снег топорщится пузырями, подымается вверх нелепыми, огромными комьями. Моя кожа начинает гореть, волосы плавятся и я, как и во всех моих кошмарах, пытаюсь кричать. Комья снега парят в воздухе, пританцовывая, между ними искрится электрический ток.
Я пришел сюда в поисках дозы, но местный разносчик заразы просто пнул меня по лестнице вниз, забрав собранные мною деньги, и скрылся. Он и я прекрасно понимали, что мне пришел конец. Мои вены потемнели, начали выпадать зубы, а тело было покрыто огромными, гниющими язвами. Будь у меня хоть немного воли, я бы тоже себя пнул, и плюнул сверху, только сил во мне не осталось совсем. Я лежал скрюченный, несчастный и просто подыхал.
Он подошел не слышно и его носок ботинка резко перевернул меня на спину.
На лестничной клетке было темно, и мои глаза практически ничего не видели.
— Мразь какая-то, — сказал он тихо.
Я что-то завыл в ответ.
— Жить хочешь, сука?
Странно, конечно, но, по-моему, жить я хотел.
Что-то противно зашипело, и резко завоняло, как будто в открытый огонь бросили баллон с ядовитой жидкостью или газом. Темнота скукожилась, наполняясь бордовыми жилами, и взорвалась ярким пламенем. Сбоку лопнула старая плитка, брызнули стекла из маленького окошка над потолком, и на лестничную клетку, пританцовывая, выплыла шаровая молния. Клянусь, я никогда не видел молнию раньше, но ни на что другое она не была похожа. Молния плавно покачивалась из стороны в сторону, от нее расходились красные нити во все углы помещения. Она подплывала ко мне все ближе и ближе, одежда нагрелась и начала тлеть, а глаза, казалось, сейчас лопнут от этого яркого света.
Вонь, при этом, стояла просто невообразимая. И еще, я не уверен до конца, но тот, кто перевернул меня на спину, мерзко и противно засмеялся.
Из моего рта вырвался только негромкий хрип, вперемешку с бурой слюной.
Вокруг стало ослепительно светло.
Что делает нас людьми? Тяжелый вопрос, правда?
Горячий пар обжигал легкие и лицо, но я продолжал смеяться. Какая-то шальная девка сползла под стол, униженная и обессиленная, а я смеялся и не мог остановиться. Было хорошо, даже очень хорошо! Мы отлично поужинали с моими новыми друзьями в сауне и, как водится, заказали себе элитных шлюх. Теперь я мог позволить себе такую жизнь. Я хорошо зарабатывал, и хоть тело уже забыло, что такое наркотики, желание доставлять себе удовольствия продолжало раздирать меня на части.
Я долго насиловал шлюху, и все это время бил наотмашь по мокрой спине и затылку. Яркая кровь брызгала во все стороны, но это было прекрасно. Я даже хрюкал от удовольствия, смотря на ее жалкое тело.
Неожиданно дверь открылась, и нас окатил морозный воздух январского вечера.
«Что вообще я здесь делаю?» — Такая грустная мысль пришла в мою опьяневшую голову. — Ради этого я чудом выкарабкался из отвратительной наркотической свалки?
В чем же разница?«.»
Окружающие меня помои стали только более дорогими, да и только.
В предбаннике раздавался пьяный смех и звон бокалов, мои друзья продолжали шумное веселье. А мне вдруг стало совсем не до смеха. Ведь прошло уже пять лет, как я зажил новой жизнью. Пять лет, а чего я добился? У меня просто стало больше денег и больше власти. Над кем? Над шлюхой? Так, я сам такая же шлюха, с утомленным прибором между ног.
С такими грустными мыслями, абсолютно голый, я и вышел на холод. Стало до боли противно от осознания такого ничтожного существования. И боль эта была какая-то странная, она шла изнутри и расползалась по телу. Не знаю, сколько я так простоял, только налетевший, морозный ветер опять обжог мое лицо.
Он требовал от меня перемен или смерти. После, видимо, я упал, и покатился вниз, к замершему озеру.
Мне часто снится один и тот же сон. Буд-то я лечу над большим, заснеженным полем, облетая его круг за кругом, и спускаюсь все ниже. Меня дергают за уши летучие мыши, крича, чтобы я летел с ними, но я продолжаю медленно снижаться. Врезаюсь на полном ходу в жесткий снег, мои щеки раздирают замершие снежинки. Воздух вокруг становится теплым и пьяным. Я с трудом встаю на ноги: меня качает из стороны в сторону, а руки нелепо машут, словно надорванные крылья. Мои глаза широко открыты, но они ничего не видят. Белки яростно сверкают, ища на ком бы сорвать свою накопившуюся злость. Каким-то невероятным чувством, а может быть просто уставшей кожей, я ощущаю вокруг себя необычное движение. Снег топорщится пузырями, подымается вверх нелепыми, огромными комьями. Моя кожа начинает гореть, волосы плавятся и я, как и во всех моих кошмарах, пытаюсь кричать. Комья снега парят в воздухе, пританцовывая, между ними искрится электрический ток.
Страница 1 из 6
