Мои пальцы скребли по бетону так, словно боялись чего-то. В принципе, мне уже было все равно. Я был законченным наркоманом, тело изнывало от желания принять еще одну порцию яда, на которую просто не было денег.
Добавить в моё избранное
21 мин, 4 сек 14590
Сотни, тысячи шаровых молний танцуют, и поют вокруг меня, жаля тело снова и снова.
Боль приходит, и уходит, и нет ей конца.
Вообще-то Василий Петрович любил таксовать. И день для него выдался удачным: под сиденьем лежала бутылка хорошей водки (неожиданный подарок пьяного попутчика), да и за пару часов удалось отбить бензин и заработать немного денег. Василий Петрович поправил волосатого чертика, висевшего на зеркале заднего вида, и устало улыбнулся. По дороге мела вьюга, лысые шины напоминали о себе, машину мотало из стороны в сторону, словно пьяную. Дворники на лобовом стекле опустились вниз, и Василий Петрович увидел его на дороге. Василию Петровичу почему-то сразу захотелось нестерпимо писать. Казалось бы, какой-то пьяный, нетвердым шагом просто хочет перейти дорогу. А ты же такой опытный водитель! Аккуратно притормози, силой перейди на третью передачу, а потом и вовсе на вторую, заставляя непослушную машину снизить набранную скорость. Руки делали все эти необходимые движения, но в голове Василия Петровича посторонний голос уже истерично кричал о том, что все закончится плохо. Что тут поделаешь, мы часто слышим подобное, только отмахиваемся на ходу, не уделяя должного внимания.
Когда команда спасателей приехала на место ДТП, сотрудники «скорой» уже собирались обратно. Работы им сегодня было немного — только отодрать сморщенный труп от автомобиля. Дешевое сидение под трупом Василия Петровича, кстати, абсолютно не пострадало. Вот, такой вот получился черный юмор.
Сотрудники полиции зафиксировали тормозной след длиной около двадцати метров. Старенькую «Волгу» развернуло влево, машина стояла поперек дороги. Руль полностью оплавился, но передняя панель автомобиля не пострадала вовсе. От«Волги» вперед по снегу, шел бурый след, который тянулся до ближайшего дерева на обочине дороги.
— Его что, огнеметом поливали? — спросил напарника молодой лейтенант.
— Не смеши меня: машина цела, салон цел. И стекла все на месте, — ответил более опытный сержант.
— Тогда что это?
— А хрен его знает! Пиши, что произошел несчастный случай.
Не знаю, как на счет «хрена» но я кое-что видел. Не спрашивайте как, сам не знаю. Но когда стоял голый на морозе, я, словно, прозрел. Дело не в молниях вокруг меня, точнее не только в них. Не смейтесь, на мгновение я почувствовал себя великим. Мой взгляд смог перелететь через замершее озеро, обогнуть небольшой лесок и, упереться в спину этого человека. Он вздрогнул, почувствовав меня, но не повернулся, а шатаясь, пошел вперед. Я дернулся, и нырнул ему в голову. Его взгляд стал моим взглядом, его сила — моей силой, его жажда — моей жаждой. Это существо не совсем было человеком, точнее — совсем не человеком. У него было две руки, две ноги и одна голова. Но нутро его было нечеловеческим. Он хотел пить, и потянул свои руки к бедному водителю. Он видел его мысли — темно зеленые и оранжевые — и читал в них страх. Глаза водителя закатились, а белки казались пустыми желтыми пуговицами. Машина резко остановилась, повернувшись левым боком, и существо прыгнуло вперед. Дверь машины аккуратно открылась, наш контакт с существом прервался. Я испугался и мой взгляд начал убегать обратно, к лесу и озеру, и я лишь услышал, как существо дотянулось до шеи и начало жадно глотать кровь. Когда мой взгляд вернулся обратно в мою больную голову, оно уже утолило свой первый голод.
Послышался взрыв, как будто тело жертвы взорвалось изнутри.
Не знаю, зачем он это сделал, наверное, чтобы позлить меня. Ведь он так и не повернулся назад, хотя точно знал, чувствовал, что я слежу за ним.
Этот краткий миг прозрения был не долгим. На меня накатила такая волна тошноты, что я тут же согнулся, и вырвал все, что не успел переварить мой бедный желудок.
— Ну, это никуда не годится! Избил девочку и разлегся тут голый, на морозе!
Чьи-то сильные руки подхватили меня и, понесли в сауну обратно. Я слабо соображал, но, по-моему, меня заботливо отнесли внутрь помещения. Мне насильно влили рюмку водки, и положили на деревянный, теплый пол. Рядом рыдала избитая мною девка, бормоча какие-то проклятья. Я понял, что все-таки буду жить, когда она злобно толкнула меня в онемевший бок.
Мои пьяные друзья рассмеялись, но праздник продолжился уже без меня.
Стоял морозный, январский денек. Усталый, я возвращался домой. Оказывается, делать добро тяжелее всего. Это никому не нужно! Сегодня я пытался помочь одним своим знакомым, наладить работу на их совместном предприятии. Корни любого зла всегда лежат в нас самих, тогда, на замершем озере, это я точно понял. Предприятие несло убытки, потому что муж и жена, общие владельцы, уже давно не были единомышленниками. Жизненные интересы и проблемы у них были абсолютно разные, но при этом они искренне удивлялись, почему их предприятие не приносит ожидаемую прибыль. Как же важно чаще разговаривать друг с другом, обсуждать насущные вопросы, снимая накопившееся за день напряжение и злость.
Боль приходит, и уходит, и нет ей конца.
Вообще-то Василий Петрович любил таксовать. И день для него выдался удачным: под сиденьем лежала бутылка хорошей водки (неожиданный подарок пьяного попутчика), да и за пару часов удалось отбить бензин и заработать немного денег. Василий Петрович поправил волосатого чертика, висевшего на зеркале заднего вида, и устало улыбнулся. По дороге мела вьюга, лысые шины напоминали о себе, машину мотало из стороны в сторону, словно пьяную. Дворники на лобовом стекле опустились вниз, и Василий Петрович увидел его на дороге. Василию Петровичу почему-то сразу захотелось нестерпимо писать. Казалось бы, какой-то пьяный, нетвердым шагом просто хочет перейти дорогу. А ты же такой опытный водитель! Аккуратно притормози, силой перейди на третью передачу, а потом и вовсе на вторую, заставляя непослушную машину снизить набранную скорость. Руки делали все эти необходимые движения, но в голове Василия Петровича посторонний голос уже истерично кричал о том, что все закончится плохо. Что тут поделаешь, мы часто слышим подобное, только отмахиваемся на ходу, не уделяя должного внимания.
Когда команда спасателей приехала на место ДТП, сотрудники «скорой» уже собирались обратно. Работы им сегодня было немного — только отодрать сморщенный труп от автомобиля. Дешевое сидение под трупом Василия Петровича, кстати, абсолютно не пострадало. Вот, такой вот получился черный юмор.
Сотрудники полиции зафиксировали тормозной след длиной около двадцати метров. Старенькую «Волгу» развернуло влево, машина стояла поперек дороги. Руль полностью оплавился, но передняя панель автомобиля не пострадала вовсе. От«Волги» вперед по снегу, шел бурый след, который тянулся до ближайшего дерева на обочине дороги.
— Его что, огнеметом поливали? — спросил напарника молодой лейтенант.
— Не смеши меня: машина цела, салон цел. И стекла все на месте, — ответил более опытный сержант.
— Тогда что это?
— А хрен его знает! Пиши, что произошел несчастный случай.
Не знаю, как на счет «хрена» но я кое-что видел. Не спрашивайте как, сам не знаю. Но когда стоял голый на морозе, я, словно, прозрел. Дело не в молниях вокруг меня, точнее не только в них. Не смейтесь, на мгновение я почувствовал себя великим. Мой взгляд смог перелететь через замершее озеро, обогнуть небольшой лесок и, упереться в спину этого человека. Он вздрогнул, почувствовав меня, но не повернулся, а шатаясь, пошел вперед. Я дернулся, и нырнул ему в голову. Его взгляд стал моим взглядом, его сила — моей силой, его жажда — моей жаждой. Это существо не совсем было человеком, точнее — совсем не человеком. У него было две руки, две ноги и одна голова. Но нутро его было нечеловеческим. Он хотел пить, и потянул свои руки к бедному водителю. Он видел его мысли — темно зеленые и оранжевые — и читал в них страх. Глаза водителя закатились, а белки казались пустыми желтыми пуговицами. Машина резко остановилась, повернувшись левым боком, и существо прыгнуло вперед. Дверь машины аккуратно открылась, наш контакт с существом прервался. Я испугался и мой взгляд начал убегать обратно, к лесу и озеру, и я лишь услышал, как существо дотянулось до шеи и начало жадно глотать кровь. Когда мой взгляд вернулся обратно в мою больную голову, оно уже утолило свой первый голод.
Послышался взрыв, как будто тело жертвы взорвалось изнутри.
Не знаю, зачем он это сделал, наверное, чтобы позлить меня. Ведь он так и не повернулся назад, хотя точно знал, чувствовал, что я слежу за ним.
Этот краткий миг прозрения был не долгим. На меня накатила такая волна тошноты, что я тут же согнулся, и вырвал все, что не успел переварить мой бедный желудок.
— Ну, это никуда не годится! Избил девочку и разлегся тут голый, на морозе!
Чьи-то сильные руки подхватили меня и, понесли в сауну обратно. Я слабо соображал, но, по-моему, меня заботливо отнесли внутрь помещения. Мне насильно влили рюмку водки, и положили на деревянный, теплый пол. Рядом рыдала избитая мною девка, бормоча какие-то проклятья. Я понял, что все-таки буду жить, когда она злобно толкнула меня в онемевший бок.
Мои пьяные друзья рассмеялись, но праздник продолжился уже без меня.
Стоял морозный, январский денек. Усталый, я возвращался домой. Оказывается, делать добро тяжелее всего. Это никому не нужно! Сегодня я пытался помочь одним своим знакомым, наладить работу на их совместном предприятии. Корни любого зла всегда лежат в нас самих, тогда, на замершем озере, это я точно понял. Предприятие несло убытки, потому что муж и жена, общие владельцы, уже давно не были единомышленниками. Жизненные интересы и проблемы у них были абсолютно разные, но при этом они искренне удивлялись, почему их предприятие не приносит ожидаемую прибыль. Как же важно чаще разговаривать друг с другом, обсуждать насущные вопросы, снимая накопившееся за день напряжение и злость.
Страница 2 из 6
