Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2514
Тем более, что всех, кто находится в замке, все равно надо чем-то кормить, и если не найдется ничего другого… Вот один раз ему пришлось пережить шестимесячную осаду, так под конец еды почти не осталось.
Крина зажала рот рукой и выбежала из зала, чтобы не расхохотаться. Но господину Нелижскому было явно не до смеха. Управляющий родился и вырос в Темнолесье, и нелюдями его было не удивить, тем более что покойный барон Артур был довольно мягким и спокойным, хотя конечно мог иногда и кулаком по столу стукнуть, и клыки показать. Но он был благородного происхождения и сильно в хозяйственные вопросы не вникал, да и военная служба отнимала у него немало времени. Сейчас же, глядя в светлые, почти прозрачные глаза этого головореза, управляющий поверил каждому слову. Кто же его знает, упыря проклятого, да еще наемника, к чему он там на войне привык на самом деле?
Деньги немедленно нашлись, господин Нелижский вылетел из замка, как пробка из бутылки игристого вина. Иоганн не отказал себе в удовольствии дать бывшему управляющему хорошего пинка, и часть пути тот преодолел как на крыльях.
Вообще тот год Иоганн Кранц вспоминал, как самый тяжелый в своей жизни. Чтобы честно выполнить обещание и привести все в порядок, ему пришлось вникать в самые разные хозяйственные дела и возиться с бумагами, что было хуже всего.
Но прошло чуть больше года, и холодной зимней ночью Лотар явился в родной дом с хорошенькой девицей, бойко трещавшей по румынски и смешно коверкающей местное наречие. Хотя красавица поначалу держалась скромно и даже робко, Иоганн сразу понял, что девица не из простых. Когда же до Темнолесья дошли слухи о том, что у князя Валахии, приехавшего в Златоград с посольством, похитили любимую дочь, он и вовсе загрустил. Парень совсем не думает, что делает, теперь надо ждать еще больших неприятностей. Но жена вдруг сказала, что кажется теперь все проблемы закончились, мальчик в хороших руках, а им ничто не мешает построить дом в деревне, потому что она сыта этим каменным мешком по горло.
И действительно, и замок, и сам Лотар были в полном порядке. Через положенное время на свет появился хорошенький младенец, которого нарекли старинным именем, и Иоганна уговорили стать его крестным. Кажется все это было совсем недавно, но малыш уже вырос и отправляется на войну, так неужели только ему придется остаться дома?
Лиза последние дни жила, как во сне. Наверное, так чувствует себя приговоренный к смертной казни преступник. Он еще живет обычной жизнью, спит, ест и дышит, но уже прекрасно знает, сколько ему осталось. Дни таяли, как снег на весеннем солнце, и вот уже сталась одна ночь, всего одна, завтра он покинет ее, и кто знает, вернется ли…
Поздним вечером, когда все в замке уже спали, Рюдигер вдруг заставил ее выбраться из постели и подвел к висевшей на стене иконе, подарку Катерины им на свадьбу.
— Лизхен поклянись мне здесь и сейчас, перед святым образом, — торжественно начал он.
— В чем я должна поклясться, — она слегка испугалась его серьезности.
— В том, что пока не закончится эта проклятая война, ты не покинешь родной дом, и никуда дальше Темнолесья не уедешь! Пожалуйста, поклянись, чтобы я был спокоен за тебя и за детей!
Вздохнув, она слово в слово повторила, то что он просил, и поцеловала оклад иконы. Пречистая Дева с грустным пониманием глядела на молодую женщину, которой предстояло испытание, такое обычное для женской доли, и такое невыносимое для любящего сердца.
Дослушав последние слова, Рюдигер удовлетворенно вздохнул:
— Теперь мне как-то сразу легче дышится. Но все же обещай мне не выбегать раздетой на улицу и одеваться теплее, ведь впереди зима! И не разрешай детям есть сосульки, и сама не ешь.
Она вдруг поняла, что он тихонько смеется, но серьезно сказала:
— Я сделаю все, о чем ни попросишь, но ты обещай здесь и сейчас, что вернешься к нам, слышишь!
Он обнял ее так, что чуть кости не хрустнули, и пристально посмотрел в глаза:
— Клянусь, я даже с того света вернусь, если ты ждешь!
Рано утром она встала проводить его. Они заглянули в детскую, к их удивлению малыши не спали, Ульрика вцепилась в отца мертвой хваткой, ее ротик опасно кривился, грозя перебудить громким ревом не только весь замок, но и деревню. Рюг присел на корточки перед выбравшимся из кроватки сыном и серьезно сказал:
— Ну что сынок, ты остаешься единственным мужчиной в этом бабьем царстве. Приглядывай за матерью и сестренкой, не давай в обиду. Я на тебя надеюсь, ты уже совсем большой!
Мальчик вдруг порывисто обнял его, и Рюдигер понял, что еще немного, и он сам разрыдается. В последний раз обняв жену, он поспешил выйти на улицу. Ну, вот и все, сейчас он уедет, кто знает, когда они еще увидятся…
Несколько мгновений она стояла, как во сне, затем кинулась следом. Выбежав во двор замка, она бросилась мужу на шею, ощутив под его одеждой жесткую сталь.
Крина зажала рот рукой и выбежала из зала, чтобы не расхохотаться. Но господину Нелижскому было явно не до смеха. Управляющий родился и вырос в Темнолесье, и нелюдями его было не удивить, тем более что покойный барон Артур был довольно мягким и спокойным, хотя конечно мог иногда и кулаком по столу стукнуть, и клыки показать. Но он был благородного происхождения и сильно в хозяйственные вопросы не вникал, да и военная служба отнимала у него немало времени. Сейчас же, глядя в светлые, почти прозрачные глаза этого головореза, управляющий поверил каждому слову. Кто же его знает, упыря проклятого, да еще наемника, к чему он там на войне привык на самом деле?
Деньги немедленно нашлись, господин Нелижский вылетел из замка, как пробка из бутылки игристого вина. Иоганн не отказал себе в удовольствии дать бывшему управляющему хорошего пинка, и часть пути тот преодолел как на крыльях.
Вообще тот год Иоганн Кранц вспоминал, как самый тяжелый в своей жизни. Чтобы честно выполнить обещание и привести все в порядок, ему пришлось вникать в самые разные хозяйственные дела и возиться с бумагами, что было хуже всего.
Но прошло чуть больше года, и холодной зимней ночью Лотар явился в родной дом с хорошенькой девицей, бойко трещавшей по румынски и смешно коверкающей местное наречие. Хотя красавица поначалу держалась скромно и даже робко, Иоганн сразу понял, что девица не из простых. Когда же до Темнолесья дошли слухи о том, что у князя Валахии, приехавшего в Златоград с посольством, похитили любимую дочь, он и вовсе загрустил. Парень совсем не думает, что делает, теперь надо ждать еще больших неприятностей. Но жена вдруг сказала, что кажется теперь все проблемы закончились, мальчик в хороших руках, а им ничто не мешает построить дом в деревне, потому что она сыта этим каменным мешком по горло.
И действительно, и замок, и сам Лотар были в полном порядке. Через положенное время на свет появился хорошенький младенец, которого нарекли старинным именем, и Иоганна уговорили стать его крестным. Кажется все это было совсем недавно, но малыш уже вырос и отправляется на войну, так неужели только ему придется остаться дома?
Лиза последние дни жила, как во сне. Наверное, так чувствует себя приговоренный к смертной казни преступник. Он еще живет обычной жизнью, спит, ест и дышит, но уже прекрасно знает, сколько ему осталось. Дни таяли, как снег на весеннем солнце, и вот уже сталась одна ночь, всего одна, завтра он покинет ее, и кто знает, вернется ли…
Поздним вечером, когда все в замке уже спали, Рюдигер вдруг заставил ее выбраться из постели и подвел к висевшей на стене иконе, подарку Катерины им на свадьбу.
— Лизхен поклянись мне здесь и сейчас, перед святым образом, — торжественно начал он.
— В чем я должна поклясться, — она слегка испугалась его серьезности.
— В том, что пока не закончится эта проклятая война, ты не покинешь родной дом, и никуда дальше Темнолесья не уедешь! Пожалуйста, поклянись, чтобы я был спокоен за тебя и за детей!
Вздохнув, она слово в слово повторила, то что он просил, и поцеловала оклад иконы. Пречистая Дева с грустным пониманием глядела на молодую женщину, которой предстояло испытание, такое обычное для женской доли, и такое невыносимое для любящего сердца.
Дослушав последние слова, Рюдигер удовлетворенно вздохнул:
— Теперь мне как-то сразу легче дышится. Но все же обещай мне не выбегать раздетой на улицу и одеваться теплее, ведь впереди зима! И не разрешай детям есть сосульки, и сама не ешь.
Она вдруг поняла, что он тихонько смеется, но серьезно сказала:
— Я сделаю все, о чем ни попросишь, но ты обещай здесь и сейчас, что вернешься к нам, слышишь!
Он обнял ее так, что чуть кости не хрустнули, и пристально посмотрел в глаза:
— Клянусь, я даже с того света вернусь, если ты ждешь!
Рано утром она встала проводить его. Они заглянули в детскую, к их удивлению малыши не спали, Ульрика вцепилась в отца мертвой хваткой, ее ротик опасно кривился, грозя перебудить громким ревом не только весь замок, но и деревню. Рюг присел на корточки перед выбравшимся из кроватки сыном и серьезно сказал:
— Ну что сынок, ты остаешься единственным мужчиной в этом бабьем царстве. Приглядывай за матерью и сестренкой, не давай в обиду. Я на тебя надеюсь, ты уже совсем большой!
Мальчик вдруг порывисто обнял его, и Рюдигер понял, что еще немного, и он сам разрыдается. В последний раз обняв жену, он поспешил выйти на улицу. Ну, вот и все, сейчас он уедет, кто знает, когда они еще увидятся…
Несколько мгновений она стояла, как во сне, затем кинулась следом. Выбежав во двор замка, она бросилась мужу на шею, ощутив под его одеждой жесткую сталь.
Страница 40 из 149
