Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2528
Под темно-зеленым камзолом была видна кольчуга, странный, чуть изогнутый меч почти выскользнул из руки. Он чему-то улыбался во сне, уголки красивых губ чуть заметно приподнялись, ладонь вовремя сжала почти падающий клинок, который лишил инквизитора кисти правой руки. Этот чертов кровосос дрых, как человек с чистой совестью, и у господина Мейера просто зачесалась уцелевшая рука воткнуть ему в сердце осиновый кол. Но он заметил, что сидевший рядом хмурый лохматый детина с трехдневной щетиной на лице не сводит с него пристального взгляда желтых глаз. Угадав в нем оборотня, Георг Мейер поспешил отвернуться. «Ничего, вы свое получите, и очень скоро!» — подумал он.
Яромир проснулся посреди ночи и тут же закашлялся от едкого дыма. Где-то внизу разгорался пожар, еще немного, и «Дикий кот» станет для них братской могилой. Он растолкал сладко спящих друзей, правда с Рюгом пришлось повозиться. Барон упорно не желал возвращаться из страны сновидений и только натягивал одеяло на голову. Рассерженные Римар и Яр сдернули одеяло и безжалостно надавали ему пощечин.
Явившаяся ему во сне Лизхен вдруг прекратила нежные ласки и поцелуи, и принялась лупить его по щекам, сердито выкривая:
— Ты же обещал вернуться! Просыпайся!
Рука у любимой оказалась не по— женски тяжелая, и он с трудом, но все же открыл глаза, с удивлением увидев над собой друзей. Те на всякий случай отступили назад, не желая получить по морде за свой благородный поступок. Но вампир услышал запах дыма и быстро вскочил на ноги.
Разбудив остальных, они спустились вниз. Постоялый двор был надежно заперт снаружи, и даже окна накрепко забиты. Обе женщины испуганно визжали на одной очень.
противной ноте, снаружи трещал огонь, летели искры, дышать было почти нечем. Хозяин выглядел совершенно потерянным, Иоганн Кранц опустил тяжелую руку ему на плечо:
— Ну-ка признавайся, какими делами ты тут занимаешься! Постояльцев в такой глуши немного, а дела у тебя идут лучше некуда! Кто были вчерашние гости?
Трактирщик попытался освободиться от железной хватки, но поняв бесполезность своих усилий, тяжело вздохнул:
— Ну я оказываю услуги старым приятелям, сбываю краденое или беру на хранение. А эти странные монахи говорили с явным готхеймским акцентом, но ссылались на человека, которому я многим обязан.
Тем временем огонь уже пробрался внутрь, легко взбежал по лестнице и хозяйничал на втором этаже. Еще немного, и на них обрушатся деревянные перекрытия.
— Может все же отпустишь меня, я знаю, как отсюда выбраться, только быстрее, а то будет поздно!
Посредине кухни в полу обнаружился подземный ход, через который они выбрались наружу. Перепачканные копотью, в предрассветных сумерках появляющие из подземного хода, они напоминали компанию чертей, решивших выбраться из преисподней и погулять перед Рождеством по белому свету.
Постоялый двор, так похожий на сказочный терем, был полностью охвачен огнем. Хозяин, не в силах отвести глаза от страшного зрелища, обреченно смотрел, как рухнули стены первого этажа, и все строение, сложившись, как карточный домик, превратилось в груду пылающих обломков.
— Я все потерял, у меня ничего не осталось, — устало произнес он.
— Видно придется провести остаток жизни в нищете.
— У тебя осталась сама жизнь, а это уже немало. — пожал плечами Иоганн.
— Тебе не понять, что значит потерять с таким трудом нажитое, — возразил трактирщик, — кроме этого жуткого меча, — он покосился на фламберг, — ты ничего, похоже не имеешь!
Старый наемник усмехнулся:
— Может и так, но я всегда хранил верность своему слову и своим друзьям. Не все, знаешь ли можно измерить звонкой монетой!
Трактирщик только махнул рукой, вид у него был жалкий.
В спешке покинув трактир, они успели схватить лишь оружие и кое-что из одежды. Никто не успел надеть доспехи, а многие и шапки не прихватили. А между тем мороз ночью был нешуточный. Женщины, обнявшись и закутавшись в одеяло, тихо всхлипывали. От холода их лица стали какого-то синеватого оттенка, и Стефан с Мареком, не сговариваясь, отдали им свои полушубки, отшучиваясь, что волкам мороз не так уж и страшен.
Рюдигер вспомнил о лошадях, но конюшня также сгорела, а неподалеку от нее на снегу лежал незадачливый работник с перерезанным горлом. Похоже, что готхеймцы увели их лошадей. В отчаянии он пнул ногой по обгоревшему бревну:
— Повстречать бы этих святых людей на узкой дорожке, да ведь я даже не запомнил их толком!
Римар тихо ответил:
— Похоже, твои желания имеют свойство исполняться. Посмотри вокруг!
Вокруг еще дымившегося пожарища, словно призраки, появились силуэты всадников.
Один из них выехал вперед, и Рюдигер ясно разглядел худое лицо с каким-то брезгливым выражением, узкие губы и черную накидку с крестом под плащом. Он вдруг узнал того, чью руку отсек его меч.
Яромир проснулся посреди ночи и тут же закашлялся от едкого дыма. Где-то внизу разгорался пожар, еще немного, и «Дикий кот» станет для них братской могилой. Он растолкал сладко спящих друзей, правда с Рюгом пришлось повозиться. Барон упорно не желал возвращаться из страны сновидений и только натягивал одеяло на голову. Рассерженные Римар и Яр сдернули одеяло и безжалостно надавали ему пощечин.
Явившаяся ему во сне Лизхен вдруг прекратила нежные ласки и поцелуи, и принялась лупить его по щекам, сердито выкривая:
— Ты же обещал вернуться! Просыпайся!
Рука у любимой оказалась не по— женски тяжелая, и он с трудом, но все же открыл глаза, с удивлением увидев над собой друзей. Те на всякий случай отступили назад, не желая получить по морде за свой благородный поступок. Но вампир услышал запах дыма и быстро вскочил на ноги.
Разбудив остальных, они спустились вниз. Постоялый двор был надежно заперт снаружи, и даже окна накрепко забиты. Обе женщины испуганно визжали на одной очень.
противной ноте, снаружи трещал огонь, летели искры, дышать было почти нечем. Хозяин выглядел совершенно потерянным, Иоганн Кранц опустил тяжелую руку ему на плечо:
— Ну-ка признавайся, какими делами ты тут занимаешься! Постояльцев в такой глуши немного, а дела у тебя идут лучше некуда! Кто были вчерашние гости?
Трактирщик попытался освободиться от железной хватки, но поняв бесполезность своих усилий, тяжело вздохнул:
— Ну я оказываю услуги старым приятелям, сбываю краденое или беру на хранение. А эти странные монахи говорили с явным готхеймским акцентом, но ссылались на человека, которому я многим обязан.
Тем временем огонь уже пробрался внутрь, легко взбежал по лестнице и хозяйничал на втором этаже. Еще немного, и на них обрушатся деревянные перекрытия.
— Может все же отпустишь меня, я знаю, как отсюда выбраться, только быстрее, а то будет поздно!
Посредине кухни в полу обнаружился подземный ход, через который они выбрались наружу. Перепачканные копотью, в предрассветных сумерках появляющие из подземного хода, они напоминали компанию чертей, решивших выбраться из преисподней и погулять перед Рождеством по белому свету.
Постоялый двор, так похожий на сказочный терем, был полностью охвачен огнем. Хозяин, не в силах отвести глаза от страшного зрелища, обреченно смотрел, как рухнули стены первого этажа, и все строение, сложившись, как карточный домик, превратилось в груду пылающих обломков.
— Я все потерял, у меня ничего не осталось, — устало произнес он.
— Видно придется провести остаток жизни в нищете.
— У тебя осталась сама жизнь, а это уже немало. — пожал плечами Иоганн.
— Тебе не понять, что значит потерять с таким трудом нажитое, — возразил трактирщик, — кроме этого жуткого меча, — он покосился на фламберг, — ты ничего, похоже не имеешь!
Старый наемник усмехнулся:
— Может и так, но я всегда хранил верность своему слову и своим друзьям. Не все, знаешь ли можно измерить звонкой монетой!
Трактирщик только махнул рукой, вид у него был жалкий.
В спешке покинув трактир, они успели схватить лишь оружие и кое-что из одежды. Никто не успел надеть доспехи, а многие и шапки не прихватили. А между тем мороз ночью был нешуточный. Женщины, обнявшись и закутавшись в одеяло, тихо всхлипывали. От холода их лица стали какого-то синеватого оттенка, и Стефан с Мареком, не сговариваясь, отдали им свои полушубки, отшучиваясь, что волкам мороз не так уж и страшен.
Рюдигер вспомнил о лошадях, но конюшня также сгорела, а неподалеку от нее на снегу лежал незадачливый работник с перерезанным горлом. Похоже, что готхеймцы увели их лошадей. В отчаянии он пнул ногой по обгоревшему бревну:
— Повстречать бы этих святых людей на узкой дорожке, да ведь я даже не запомнил их толком!
Римар тихо ответил:
— Похоже, твои желания имеют свойство исполняться. Посмотри вокруг!
Вокруг еще дымившегося пожарища, словно призраки, появились силуэты всадников.
Один из них выехал вперед, и Рюдигер ясно разглядел худое лицо с каким-то брезгливым выражением, узкие губы и черную накидку с крестом под плащом. Он вдруг узнал того, чью руку отсек его меч.
Страница 52 из 149
