Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2532
Неподалеку лежал последний противник бывшего наемника, а чуть правее остекленевшими глазами удивленно смотрела его голова. Яр осторожно нагнулся к нему, боясь увидеть, что тот, кто под Люблином не один раз спас ему жизнь, мертв, но крестный Рюга вдруг поднял голову и попытался подняться. Яромир и подбежавшие Марек с Бориславом бросились ему на помощь.
— Стрелы надо скорее вытащить!
— Борислав уверенно схватился за одну.
— Ну, дядюшка Иоганн, терпите! — он безжалостно, одну за другой, просто выдрал обе стрелы из каленого железа с серебрянными наконечниками. Крови уже не было, третью стрелу из ноги Иоганн Кранц вытащил сам и, выпрямившись, попытался сделать шаг, но нога не слушалась. Проклиная свое бессилие, он жутко выругался, чего раньше за ним не водилось. Он всегда отличался завидной сдержанностью и редко позволял гневу или возмущению вырываться наружу.
Рюгу было холодно. Леденящий холод пронзал его острыми иглами и почти добрался до сердца. Он подумал, что вероятно уже умер и не торопился открывать глаза, боясь подтвердить свою догадку и увидеть что-нибудь совсем уж страшное. Римар и Важек нашли его лежащим лицом вниз рядом с трупом инквизитора. Их друг был не теплее снега, на котором лежал, на посеревшем лице застыло удивленно– обиженное выражение.
Римар присел рядом и принялся трясти его за плечи, плохо соображая, что делает.
— Нашел время валяться без чувств, хватит притворяться! — слезы мешали ему говорить. Важек уже хотел остановить его, но пальцы вампира вдруг с ужасной силой сжали руку Римара. Рюдигер неожиданно открыл глаза и обвел друзей каким– то пустым бессмысленным взглядом. Со стороны это выглядело жутковато, но парни радостно завопили:
— Ага, очухался наконец, — и кинулись обнимать беднягу.
Его просто трясло от холода, клыки выбивали барабанную дробь, но сообразив, что он на этом свете и рядом друзья, Рюдигер неуверенно улыбнулся. Опираясь на руки друзей, он встал и с трудом сделал несколько шагов. Голова кружилась, в ушах шумело, но все же он был жив, да и ребята тоже. С облегчением он увидел высокую фигуру своего крестного, но вдруг вспомнил про Стефана, которого знал с детства, и ему стало горько. Хорошие вести он привезет домой на Рождество. Между тем ребята тормошили и обнимали его, бурно выражая свою радость.
— Ты напугал нас, надо же было так удачно покойником прикинуться, но теперь ты вроде выглядишь получше. Сам идти сможешь? — спросил Важек.
— Смогу, только очень холодно, и ты странно пахнешь… — он в упор уставился на запекшуюся кровь на изорванном рукаве друга.
— Понятно, тебя ранили.
— Да тут всех ранили и не один раз, но у людей раны от серебра напротив заживают быстрее, — беззаботно заявил Важек.
— Надо подумать, что с тобой делать.
Подошедший к ним Марек с удивлением взглянул на них, потом неуверенно сказал:
— Вы бы с ним поосторожнее… Он все-таки не человек и потерял много крови, а вы к нему только что целоваться не лезете!
Римар смутился:
— Ну да, Рюг ранен, его перевязать надо и оставить в покое, ну еще костер развести.
Марек потерял терпение и деликатность:
— Да ему кровь нужна и лучше свежая, а от вас ей за сто шагов несет, он может и не сдержаться, неужели непонятно!
Несмотря на слабость и бьющую его дрожь, Рюдигер воспротивился такому заявлению:
— Ох, Марек, мало тебе в детстве от меня досталось! Мы все-таки люди, чтобы там про нас не сочиняли всякие ненормальные, которые из зубов четки делают.
— Ладно, про детство мы с тобой потом поговорим, если они такие храбрые и глупые, то пусть за тобой присмотрят, перевяжут, костер разведут, а мы с братом на охоту, и Терна прихватим, тут похоже лоси есть.
Дохромавший до них с помощью Яра Иоганн окликнул оборотня:
— Коней не трогать, а то меня на себе до самого дома потащищь!
— Охотнички слегка смутились:
— Да мы и не думали вовсе, — и поспешили скрыться среди заснеженных елей.
Их не было казалось целую вечность. Женщины тихо, но непрерывно ревели, пленники сидели тихо, боясь лишний раз напомнить о себе. Рюдигер пару раз терял сознание к ужасу державшего его за руку Римара, проваливаясь в черную ледяную пропасть, Иоганна начала бить сильная дрожь, он придвинулся поближе к огню. Недалеко от костра лежали Стефан, Стерх и хозяин «Дикого кота» не простивший вероломным постояльцам поджога и решивший отплатить им за это с мечом в руках.
Наконец из леса появились охотники. Втроем они волоком притащили взрослого лося, причем бедный сохатый был еще жив. Терн со знанием дела перерезал горло несчастному животному, раненых тут же напоили еще теплой кровью. Связанные готхеймцы глядели на все это с ужасом, но были рады, что из них не собираются сделать ни завтрак, ни лекарство.
— Стрелы надо скорее вытащить!
— Борислав уверенно схватился за одну.
— Ну, дядюшка Иоганн, терпите! — он безжалостно, одну за другой, просто выдрал обе стрелы из каленого железа с серебрянными наконечниками. Крови уже не было, третью стрелу из ноги Иоганн Кранц вытащил сам и, выпрямившись, попытался сделать шаг, но нога не слушалась. Проклиная свое бессилие, он жутко выругался, чего раньше за ним не водилось. Он всегда отличался завидной сдержанностью и редко позволял гневу или возмущению вырываться наружу.
Рюгу было холодно. Леденящий холод пронзал его острыми иглами и почти добрался до сердца. Он подумал, что вероятно уже умер и не торопился открывать глаза, боясь подтвердить свою догадку и увидеть что-нибудь совсем уж страшное. Римар и Важек нашли его лежащим лицом вниз рядом с трупом инквизитора. Их друг был не теплее снега, на котором лежал, на посеревшем лице застыло удивленно– обиженное выражение.
Римар присел рядом и принялся трясти его за плечи, плохо соображая, что делает.
— Нашел время валяться без чувств, хватит притворяться! — слезы мешали ему говорить. Важек уже хотел остановить его, но пальцы вампира вдруг с ужасной силой сжали руку Римара. Рюдигер неожиданно открыл глаза и обвел друзей каким– то пустым бессмысленным взглядом. Со стороны это выглядело жутковато, но парни радостно завопили:
— Ага, очухался наконец, — и кинулись обнимать беднягу.
Его просто трясло от холода, клыки выбивали барабанную дробь, но сообразив, что он на этом свете и рядом друзья, Рюдигер неуверенно улыбнулся. Опираясь на руки друзей, он встал и с трудом сделал несколько шагов. Голова кружилась, в ушах шумело, но все же он был жив, да и ребята тоже. С облегчением он увидел высокую фигуру своего крестного, но вдруг вспомнил про Стефана, которого знал с детства, и ему стало горько. Хорошие вести он привезет домой на Рождество. Между тем ребята тормошили и обнимали его, бурно выражая свою радость.
— Ты напугал нас, надо же было так удачно покойником прикинуться, но теперь ты вроде выглядишь получше. Сам идти сможешь? — спросил Важек.
— Смогу, только очень холодно, и ты странно пахнешь… — он в упор уставился на запекшуюся кровь на изорванном рукаве друга.
— Понятно, тебя ранили.
— Да тут всех ранили и не один раз, но у людей раны от серебра напротив заживают быстрее, — беззаботно заявил Важек.
— Надо подумать, что с тобой делать.
Подошедший к ним Марек с удивлением взглянул на них, потом неуверенно сказал:
— Вы бы с ним поосторожнее… Он все-таки не человек и потерял много крови, а вы к нему только что целоваться не лезете!
Римар смутился:
— Ну да, Рюг ранен, его перевязать надо и оставить в покое, ну еще костер развести.
Марек потерял терпение и деликатность:
— Да ему кровь нужна и лучше свежая, а от вас ей за сто шагов несет, он может и не сдержаться, неужели непонятно!
Несмотря на слабость и бьющую его дрожь, Рюдигер воспротивился такому заявлению:
— Ох, Марек, мало тебе в детстве от меня досталось! Мы все-таки люди, чтобы там про нас не сочиняли всякие ненормальные, которые из зубов четки делают.
— Ладно, про детство мы с тобой потом поговорим, если они такие храбрые и глупые, то пусть за тобой присмотрят, перевяжут, костер разведут, а мы с братом на охоту, и Терна прихватим, тут похоже лоси есть.
Дохромавший до них с помощью Яра Иоганн окликнул оборотня:
— Коней не трогать, а то меня на себе до самого дома потащищь!
— Охотнички слегка смутились:
— Да мы и не думали вовсе, — и поспешили скрыться среди заснеженных елей.
Их не было казалось целую вечность. Женщины тихо, но непрерывно ревели, пленники сидели тихо, боясь лишний раз напомнить о себе. Рюдигер пару раз терял сознание к ужасу державшего его за руку Римара, проваливаясь в черную ледяную пропасть, Иоганна начала бить сильная дрожь, он придвинулся поближе к огню. Недалеко от костра лежали Стефан, Стерх и хозяин «Дикого кота» не простивший вероломным постояльцам поджога и решивший отплатить им за это с мечом в руках.
Наконец из леса появились охотники. Втроем они волоком притащили взрослого лося, причем бедный сохатый был еще жив. Терн со знанием дела перерезал горло несчастному животному, раненых тут же напоили еще теплой кровью. Связанные готхеймцы глядели на все это с ужасом, но были рады, что из них не собираются сделать ни завтрак, ни лекарство.
Страница 55 из 149
