Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2554
Скажите ради Бога!
Девица опять лучезарно улыбнулась:
— Да вы не переживайте так, это вам сейчас не в пользу! Жив и даже получше вашего выглядит, хотя где вы только такого дружка себе откопали! Старый Хасан наотрез отказался подходить к нему, заявив, что хоть он и клялся не отказывать в помощи ни одному больному, но на нелюдей это не распространяется.
Действительно, маленький смуглый старичок ни за что не соглашался осматривать второго раненого. Впрочем, Гюнтер и не настаивал. Он приказал отнести вампира в отдельную комнату, и чтобы никто не входил к нему без его ведома. Однако Оливия и.
Не собиралась его слушать. Когда командир охраны наконец вернулся, он застал в комнате свою госпожу и двух слуг, которые уже успели избавить раненого от одежды и отмыть от крови. К их удивлению, многочисленные раны почти затянулись, хоть их подопечный по-прежнему был без сознания.
Увидев на шее вампира крест на золотой цепочке, Гюнтер удивленно покачал головой. Он сумел сдержаться и не сказал Оливии, что думает про ее смелый поступок. Вместо этого он протянул ей глиняный кувшин с темно-красной неприятно пахнущей жидкостью.
— Раз уж вы все равно рискнули к нему подойти, вот попробуйте дать ему. Он как раз снова просит пить.
Красавица с отвращением понюхала содержимое кувшина:
— Что это за гадость?
— Лекарство, — усмехнулся солдат, — на кухне как раз собирались зарезать овцу, а ему только это и поможет. Я, когда был помоложе, воевал с алданцами и кое-что про них знаю.
Его госпожа велела слугам приподнять больного, и слегка сморщив красивый носик, смело попыталась напоить его. Как ни странно, тот выпил все без остатка, так и не открыв глаза, и снова упал на подушки. Щеки чуть порозовели, дыхание стало ровным.
— Вот и все лечение, — пожал плечами Гюнтер, — скорее всего, он и сам бы пришел в себя, они ужасно живучие, но так надежнее. Теперь занавесьте окна и не тревожьте его, и ради Бога не ходите сюда в одиночку!
Придя в себя, Рюдигер никак не мог понять, где же он находится. Мягкая и чистая постель, задернутые шторы на окнах, может быть волшебная сила перенесла его домой, и сейчас сюда влетят его непоседливые и шумные сын и дочь, а следом, не успевая за ними, появится смеющаяся Лизхен… Но потолки здесь слишком высоки, а стены обиты гобеленами, будто во дворце. Нет, он точно не дома.
Тут он окончательно пришел в себя и вспомнил все, что приключилось с ним в последнее время. Поездка в Лангдорф, сражение с оборотнем. Господи, где же Римар? Он даже не видел, чем закончился поединок с разбойниками для его друга! Только бы он был жив! И что это за место, в одиночку он просто сойдет здесь с ума!
Неожидано тихо скрипнула дверь, и в полутемную комнату зашли две женщины. Полумрак не мешал ему как следует их рассмотреть. Первая из них была среднего роста с совершенно необычными для Готхейма черными блестящими волосами и слегка смуглой кожей. Большие темные глаза, аккуратный прямой носик, полные губы– молодая женщина напоминала яркий южный цветок, неизвестно как попавший в эти края. Стройную женственную фигуру подчеркивало изумруднозеленое шелковое платье, по которому вились причудливые золотые узоры. Рюдигер узнал в ней пленницу наглых разбойников.
Она шепотом обратилась к своей соседке, стройной светловолосой девушке в скромном голубом платье, на хорошеньком личике которой перемешались страх и любопытство:
— Как ты думаешь, Гизела, он все еще спит или притворяется?
Та быстро бросив взгляд на кровать, встретилась с блестящими в полутьме глазами вампира и испуганно охнула:
— Да он пялится на нас, госпожа, мне страшно! Давайте уйдем отсюда поскорее!
Однако госпожа и не думала уходить. Приосанившись, она важно произнесла:
— Наконец-то вы пришли в себя. Я бесконечно благодарна вам и вашему другу за свое спасение! Я Оливия фон Мерингер, прошу вас быть гостями в моем замке Раунштаг.
— Рад знакомству! — вежливо ответил барон.
— Мое имя Рюдигер фон Шлотерштайн. Скажите, что с моим другом, надеюсь, он жив?
Он хотел было встать, ведь не очень прилично беседовать с дамами из под одеяла, но с вдруг с ужасом обнаружил, что на нем нет ничего из одежды, кроме креста на шее.
В коридоре послышались тяжелые шаги, и в комнату заглянул командир гарнизона.
— Очнулся наконец! Твой приятель почти в порядке. Но госпожа Оливия, вы хуже ребенка, я же просил не подходить к нему, он может быть опасен!
— Гюнтер с укором посмотрел на хозяйку замка.
Рюдигер натянул узорное покрывало чуть ли не до носа.
— Да, пожалуйста не подходите ко мне! И ради всего святого, верните мне хотя бы штаны!
Старый солдат улыбнулся, этот парень определенно начинал ему нравиться, несмотря на то, что был чужестранцем и к тому же вампиром.
Девица опять лучезарно улыбнулась:
— Да вы не переживайте так, это вам сейчас не в пользу! Жив и даже получше вашего выглядит, хотя где вы только такого дружка себе откопали! Старый Хасан наотрез отказался подходить к нему, заявив, что хоть он и клялся не отказывать в помощи ни одному больному, но на нелюдей это не распространяется.
Действительно, маленький смуглый старичок ни за что не соглашался осматривать второго раненого. Впрочем, Гюнтер и не настаивал. Он приказал отнести вампира в отдельную комнату, и чтобы никто не входил к нему без его ведома. Однако Оливия и.
Не собиралась его слушать. Когда командир охраны наконец вернулся, он застал в комнате свою госпожу и двух слуг, которые уже успели избавить раненого от одежды и отмыть от крови. К их удивлению, многочисленные раны почти затянулись, хоть их подопечный по-прежнему был без сознания.
Увидев на шее вампира крест на золотой цепочке, Гюнтер удивленно покачал головой. Он сумел сдержаться и не сказал Оливии, что думает про ее смелый поступок. Вместо этого он протянул ей глиняный кувшин с темно-красной неприятно пахнущей жидкостью.
— Раз уж вы все равно рискнули к нему подойти, вот попробуйте дать ему. Он как раз снова просит пить.
Красавица с отвращением понюхала содержимое кувшина:
— Что это за гадость?
— Лекарство, — усмехнулся солдат, — на кухне как раз собирались зарезать овцу, а ему только это и поможет. Я, когда был помоложе, воевал с алданцами и кое-что про них знаю.
Его госпожа велела слугам приподнять больного, и слегка сморщив красивый носик, смело попыталась напоить его. Как ни странно, тот выпил все без остатка, так и не открыв глаза, и снова упал на подушки. Щеки чуть порозовели, дыхание стало ровным.
— Вот и все лечение, — пожал плечами Гюнтер, — скорее всего, он и сам бы пришел в себя, они ужасно живучие, но так надежнее. Теперь занавесьте окна и не тревожьте его, и ради Бога не ходите сюда в одиночку!
Придя в себя, Рюдигер никак не мог понять, где же он находится. Мягкая и чистая постель, задернутые шторы на окнах, может быть волшебная сила перенесла его домой, и сейчас сюда влетят его непоседливые и шумные сын и дочь, а следом, не успевая за ними, появится смеющаяся Лизхен… Но потолки здесь слишком высоки, а стены обиты гобеленами, будто во дворце. Нет, он точно не дома.
Тут он окончательно пришел в себя и вспомнил все, что приключилось с ним в последнее время. Поездка в Лангдорф, сражение с оборотнем. Господи, где же Римар? Он даже не видел, чем закончился поединок с разбойниками для его друга! Только бы он был жив! И что это за место, в одиночку он просто сойдет здесь с ума!
Неожидано тихо скрипнула дверь, и в полутемную комнату зашли две женщины. Полумрак не мешал ему как следует их рассмотреть. Первая из них была среднего роста с совершенно необычными для Готхейма черными блестящими волосами и слегка смуглой кожей. Большие темные глаза, аккуратный прямой носик, полные губы– молодая женщина напоминала яркий южный цветок, неизвестно как попавший в эти края. Стройную женственную фигуру подчеркивало изумруднозеленое шелковое платье, по которому вились причудливые золотые узоры. Рюдигер узнал в ней пленницу наглых разбойников.
Она шепотом обратилась к своей соседке, стройной светловолосой девушке в скромном голубом платье, на хорошеньком личике которой перемешались страх и любопытство:
— Как ты думаешь, Гизела, он все еще спит или притворяется?
Та быстро бросив взгляд на кровать, встретилась с блестящими в полутьме глазами вампира и испуганно охнула:
— Да он пялится на нас, госпожа, мне страшно! Давайте уйдем отсюда поскорее!
Однако госпожа и не думала уходить. Приосанившись, она важно произнесла:
— Наконец-то вы пришли в себя. Я бесконечно благодарна вам и вашему другу за свое спасение! Я Оливия фон Мерингер, прошу вас быть гостями в моем замке Раунштаг.
— Рад знакомству! — вежливо ответил барон.
— Мое имя Рюдигер фон Шлотерштайн. Скажите, что с моим другом, надеюсь, он жив?
Он хотел было встать, ведь не очень прилично беседовать с дамами из под одеяла, но с вдруг с ужасом обнаружил, что на нем нет ничего из одежды, кроме креста на шее.
В коридоре послышались тяжелые шаги, и в комнату заглянул командир гарнизона.
— Очнулся наконец! Твой приятель почти в порядке. Но госпожа Оливия, вы хуже ребенка, я же просил не подходить к нему, он может быть опасен!
— Гюнтер с укором посмотрел на хозяйку замка.
Рюдигер натянул узорное покрывало чуть ли не до носа.
— Да, пожалуйста не подходите ко мне! И ради всего святого, верните мне хотя бы штаны!
Старый солдат улыбнулся, этот парень определенно начинал ему нравиться, несмотря на то, что был чужестранцем и к тому же вампиром.
Страница 75 из 149
