Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2551
Пострадавший ругаясь, бросился за беглянкой, но, услышав оклик своего товарища, оглянулся назад. Выхватив из-за пояса небольшой топорик с узким лезвием, он ловко метнул его в гвардейца.
Римар и его соперник все еще сражались, причем чаша весов сейчас склонялась на сторону гвардейца. Засыпав противника градом быстрых ударов, Римар готовился нанести последний, решающий, как вдруг что-то сильно ударило его по голове. Разбойник не сумел точно прицелиться, и удар получился смазанный, острое лезвие лишь слегка задело кожу на голове и срезало прядку волос. Он пошатнулся, еще пытаясь сохранить равновесие, пропустил удар, и острие чужого меча вошло в ему плечо.
Уже почти теряя сознание от потери крови, молодой человек увидел, как его противник выронил занесенный над его головой меч и опустился на колени. Из груди у него торчал арбалетный болт. Разбойник, метнувший топор, тоже получил стрелу в спину. К месту схватки подьехали десять всадников. Старший из них уже спрыгнул с коня и развязывал руки пленницы, при этом упрекая в детской беспечности:
— Ох, госпожа Оливия, как вы могли уехать на прогулку всего лишь с двумя охранниками!
Это и в мирное время просто верх легкомыслия, а сейчас война, на дорогах полно разных негодяев!
— Ну, дорогой Гюнтер, прости свою неразумную госпожу, я больше никогда не буду с тобой спорить! — красавица по-детски улыбнулась пожилому воину, и он только тяжело вздохнул.
— Но если бы не эти отважные молодые люди, не знаю, нашли бы вы меня живой или нет!
Надеюсь, что их раны не слишком опасны и мы сумеем им помочь!
Гюнтер склонился над Римаром, приложил пальцы к его шее:
— Этот жив, просто без сознания. Поднимите его на лошадь, только поаккуратнее, — скомандовал он своим людям. Дойдя до дерева и чуть не запнувшись о голову разбойника, он тихо охнул:
— Что же такое тут творилось!
Старый солдат осторожно наклонился над бароном, залитым с ног до головы чужой кровью и не подававшим признаков жизни. Он отстранил рванувшуюся было к раненому Оливию:
— Полегче, госпожа! Это ведь алданцы, судя по одежде, а среди них людей только половина!
С минуту поколебавшись, он наконец решился и быстро растянул губы раненного. Увидев острые клыки, он тут же отшатнулся.
— Ну что, госпожа, убедились, ваш герой-нелюдь, вампир! — он строго взглянул на красавицу, но та решительно воскликнула:
— Я это уже давно заметила, но он спас меня, теперь мы должны оказать ему помощь! Ну что.
Ты хочешь мне сказать? В чем дело, Гюнтер?
— Да в том, что раненый он гораздо опаснее! Кто знает, что придет ему на ум, когда он очнется! Может посчитает нашу кровь вполне подходящей, чтобы восстановить силы! — он отвернулся от раненного, твердо намереваясь оставить его там, где он лежал.
Вампир вдруг пошевелился и что-то прошептал. Оливия воскликнула:
— Он просит пить! Гюнтер, дай скорее фляжку!
Но старый воин решительно отвел ее руку и сам с великой осторожностью поднес флягу к губам раненого. Сделав несколько глотков, тот закрыл глаза и уронил голову. Чужая и собственная кровь засохла на лице и одежде черной коркой, он выглядел скорее жалким, а не опасным, и начальник гарнизона замка, скрепя сердце, решил взять его с собой.
— Наверное, я сошел с ума, раз тащу с собой в Раунштаг полумертвого вампира! Чтобы сказал ваш отец, госпожа! — ворчал он себе под нос.
— Он сказал бы, что ты поступил, как настоящий христианин! — гордо ответила молодая женщина, и ловко вскочила в седло подведенного слугами коня.
Римар осторожно открыл глаза. Он лежал на мягкой и удобной постели, ладонь ощутила гладкий шелк простыни. Немного болело плечо, и наклонив голову, он увидел, что и рука и грудь почти до пояса покрыты бинтами. Над головой был высокий потолок, с которого спускалась люстра со множеством свечей. У окна стояла молодая женщина с изящной фигурой и светлыми волосами, она чем-то напомнила ему Элину, Римару вдруг до ужаса захотелось, чтобы это и правда была она. Но девушка повернулась к нему, и он разочарованно вздохнул. Конечно, она была довольно мила, но и в половину не так красива, как его жена.
Заметив, что он пришел в себя, она весело улыбнулась и непринужденно защебетала:
— Ну наконец-то вы очнулись! Лекарь сказал, что раны неопасные, воспаления нет, быстро в себя придете и на ноги встанете. Он у нас понимающий, его еще отец госпожи привез откуда-то с востока. Но все же вы, господин, спали почти сутки! Я уже начала волноваться, да и госпожа тоже!
Римар попытался приподняться и сесть, несмотря на боль во всем теле и жуткую слабость.
Что-то не давало ему покоя, но шум в голове никак не давал сосредоточиться. Наконец он вспомнил:
— Послушайте, а мой друг? Мы с ним даже чем-то похожи, такой же высокий с черными волосами, что с ним, он жив?
Римар и его соперник все еще сражались, причем чаша весов сейчас склонялась на сторону гвардейца. Засыпав противника градом быстрых ударов, Римар готовился нанести последний, решающий, как вдруг что-то сильно ударило его по голове. Разбойник не сумел точно прицелиться, и удар получился смазанный, острое лезвие лишь слегка задело кожу на голове и срезало прядку волос. Он пошатнулся, еще пытаясь сохранить равновесие, пропустил удар, и острие чужого меча вошло в ему плечо.
Уже почти теряя сознание от потери крови, молодой человек увидел, как его противник выронил занесенный над его головой меч и опустился на колени. Из груди у него торчал арбалетный болт. Разбойник, метнувший топор, тоже получил стрелу в спину. К месту схватки подьехали десять всадников. Старший из них уже спрыгнул с коня и развязывал руки пленницы, при этом упрекая в детской беспечности:
— Ох, госпожа Оливия, как вы могли уехать на прогулку всего лишь с двумя охранниками!
Это и в мирное время просто верх легкомыслия, а сейчас война, на дорогах полно разных негодяев!
— Ну, дорогой Гюнтер, прости свою неразумную госпожу, я больше никогда не буду с тобой спорить! — красавица по-детски улыбнулась пожилому воину, и он только тяжело вздохнул.
— Но если бы не эти отважные молодые люди, не знаю, нашли бы вы меня живой или нет!
Надеюсь, что их раны не слишком опасны и мы сумеем им помочь!
Гюнтер склонился над Римаром, приложил пальцы к его шее:
— Этот жив, просто без сознания. Поднимите его на лошадь, только поаккуратнее, — скомандовал он своим людям. Дойдя до дерева и чуть не запнувшись о голову разбойника, он тихо охнул:
— Что же такое тут творилось!
Старый солдат осторожно наклонился над бароном, залитым с ног до головы чужой кровью и не подававшим признаков жизни. Он отстранил рванувшуюся было к раненому Оливию:
— Полегче, госпожа! Это ведь алданцы, судя по одежде, а среди них людей только половина!
С минуту поколебавшись, он наконец решился и быстро растянул губы раненного. Увидев острые клыки, он тут же отшатнулся.
— Ну что, госпожа, убедились, ваш герой-нелюдь, вампир! — он строго взглянул на красавицу, но та решительно воскликнула:
— Я это уже давно заметила, но он спас меня, теперь мы должны оказать ему помощь! Ну что.
Ты хочешь мне сказать? В чем дело, Гюнтер?
— Да в том, что раненый он гораздо опаснее! Кто знает, что придет ему на ум, когда он очнется! Может посчитает нашу кровь вполне подходящей, чтобы восстановить силы! — он отвернулся от раненного, твердо намереваясь оставить его там, где он лежал.
Вампир вдруг пошевелился и что-то прошептал. Оливия воскликнула:
— Он просит пить! Гюнтер, дай скорее фляжку!
Но старый воин решительно отвел ее руку и сам с великой осторожностью поднес флягу к губам раненого. Сделав несколько глотков, тот закрыл глаза и уронил голову. Чужая и собственная кровь засохла на лице и одежде черной коркой, он выглядел скорее жалким, а не опасным, и начальник гарнизона замка, скрепя сердце, решил взять его с собой.
— Наверное, я сошел с ума, раз тащу с собой в Раунштаг полумертвого вампира! Чтобы сказал ваш отец, госпожа! — ворчал он себе под нос.
— Он сказал бы, что ты поступил, как настоящий христианин! — гордо ответила молодая женщина, и ловко вскочила в седло подведенного слугами коня.
Римар осторожно открыл глаза. Он лежал на мягкой и удобной постели, ладонь ощутила гладкий шелк простыни. Немного болело плечо, и наклонив голову, он увидел, что и рука и грудь почти до пояса покрыты бинтами. Над головой был высокий потолок, с которого спускалась люстра со множеством свечей. У окна стояла молодая женщина с изящной фигурой и светлыми волосами, она чем-то напомнила ему Элину, Римару вдруг до ужаса захотелось, чтобы это и правда была она. Но девушка повернулась к нему, и он разочарованно вздохнул. Конечно, она была довольно мила, но и в половину не так красива, как его жена.
Заметив, что он пришел в себя, она весело улыбнулась и непринужденно защебетала:
— Ну наконец-то вы очнулись! Лекарь сказал, что раны неопасные, воспаления нет, быстро в себя придете и на ноги встанете. Он у нас понимающий, его еще отец госпожи привез откуда-то с востока. Но все же вы, господин, спали почти сутки! Я уже начала волноваться, да и госпожа тоже!
Римар попытался приподняться и сесть, несмотря на боль во всем теле и жуткую слабость.
Что-то не давало ему покоя, но шум в голове никак не давал сосредоточиться. Наконец он вспомнил:
— Послушайте, а мой друг? Мы с ним даже чем-то похожи, такой же высокий с черными волосами, что с ним, он жив?
Страница 74 из 149
