Крепость Букурешть, зима 1476 г. К вечеру с запада наползли тяжелые тучи, раньше времени придавив тусклый зимний день. Влад, господарь Валахии, молча смотрел на сгущающийся за окном сумрак, время от времени выбивая пальцами по подоконнику глухую нервную дробь.
Добавить в моё избранное
23 мин, 9 сек 14676
Так, батюшка? Отныне незримые латы облекут грудь твою, ибо снова вошел ты в лоно православной веры. И нет крепче той защиты. Господарь сплюнул на снег кровью и утер губы тыльной стороной ладони. Перехватил поудобнее кинжал, оскалился приглашающее. Меч его сломался, застряв между ребер очередного напавшего, а самому Владу пришлось отступить. Но теперь отступать было некуда. Скала, к которой он прижался спиной, была и защитой и ловушкой. Но нападавшие медлили. Казалось бы — вот он пред ними, их враг, страшный, ненавистный. Последнее усилие — и он мертв. А то, что скалит зубы, подобно загнанному в ловушку волку, так что за беда — расстрелять с безопасного расстояния и вся недолга. И все же они медлили. Слишком невероятным казалось им то, что победа готова упасть в их руки. А проклятый кровопийца все смеялся над ними, прожигал своими дьявольскими глазами. Командир нападавших поудобнее перехватил древко и дал знак второму солдату.
Первая пика вонзилась в живот, вторая под сердце. Не уклонится, не отбить кинжалом. Не дотянуться до врагов. Не дотянуться? С прежней кривой усмешкой, Влад вдруг страшно захрипел и дернулся вперед, сам насаживая себя на пики. Сквозь черноту и муть в глазах. Шаг, еще шаг. И уже совсем близко выпученные от страха глаза. Вгрызся бы в глотку, да перед глазами черно. Пальцы закостенели на рукояти кинжала. Удар наугад… Дракула успел почувствовать упругое сопротивление плоти, и опомнившаяся свора нападает одновременно. Пальцы дрогнули и разжались.
«Возлюбленный брат мой, Штефан, все ли благополучно в краю твоем?».
Эпилог.
Он думал, что попадет на Божий Суд. Он ждал Ангела с пылающим мечом, что низринет его в Геену или возведет к Престолу Божию. Он ждал, а сердце выгрызала жестокая тоска. Как много еще надо сделать. Не успел. Не сумел… и готов был выть по волчьи от бессильной ярости. От того, что придется бросить страну. Землю, с которой они намертво вросли друг в друга, став единым целым. Тяжко рвутся подобные узы. Не справиться Валахии без него. Не выстоять! Он не может сейчас уйти. Будь проклято это трусливое песье семя!
И когда его немой крик подхватили десятки волчьих голосов, Влад лишь недобро ощерился. О, это будет славный ночной набег! Зимний лес, поджарые тени волков… запах дыма, запах стали, запах крови и страха. Запах добычи. Луна щерилась с небес, цепляясь за ветки и неизменно выскальзывая из их хватки. Когда матерый, покрытый шрамами волк вырвал горло первому из солдат, Дракула остро пожалел, что не может сам принять участие в схватке. Руки тосковали по мечу, но он мог лишь стоять бесплотной тенью на краю вражеского лагеря.
Позже, выжившие после этой страшной ночи божились, что видели самого господаря. Что стоял тот, запахнувшись в свой волчий плащ, и страшно скалился, сверкая острыми зубами. И жуткой зеленью горели его глаза, и не было спасения от этого взгляда.
Ночь растеклась над Валахией, отдавая страну во власть темноты. И все чаще в ночи он слышал боязливый шепот, повторяющий его имя. Дракула… Вот и отдал он Валахии и плоть свою и кровь свою. И саму душу свою отдал. Владей. И помыслить не мог, что так сбудется. Дар или проклятие, Дракула не променял бы это посмертие ни на какое иное. И после смерти остаться на земле своей, хранить ее от чужаков… это стоило всего.
Странная, страшная сила пришла к нему. Любой шепот в ночи был внятен ему, твари ночные — волки да нетопыри служили его воле. А после пришли и твари иные, те, что испокон веков таились в тенях и уходили с рассветом. Те, для кого люди всегда были пищей. И с каждым, пришедшим под его руку, росла его сила.
Странное, зыбкое бытие на самой грани этого мира. И пробуждение с четким осознанием очередной цели. Он не мог бы промахнуться, даже если бы и хотел. Чувство должного, ведущее его через всю его земную жизнь, в посмертии обострилось до невероятных пределов. И Влад следовал властному голосу своей земли, звучащему в его сердце. Лишь две занозы саднили, не давая полностью отдаться своему долгу — почерневший нательный крест и невозможность увидеть Штефана. Он был властен только в границах своей земли — на Валахии и части Трансильвании. Молдова была закрыта.
И оставалось лишь следовать своему долгу, вновь и вновь начиная ночную охоту. Топя тоску в крови нечестивых псов.
*
Влад медленно поднял голову, прислушиваясь. Свита почтительно замерла, не решаясь тревожить князя. Это чувство… это не было нарушением равновесия. Понемногу люди учились жить правильно, и карать их приходилось реже. Это не вражеская армия вторглась в пределы княжества. Нет… но границы сдвигались. Расширяясь? И…
Дракула вскочил с каменного трона, уже зная, но еще не веря. Через пол страны меньше чем за минуту — тенями, бешеными прыжками, резким взмахом нетопыриных крыльев. И опять замереть, глядя как разливается в воздухе неяркое сияние, слыша, как отступает шипя и рыча его свита, не обращая внимания. До них ли сейчас?
Первая пика вонзилась в живот, вторая под сердце. Не уклонится, не отбить кинжалом. Не дотянуться до врагов. Не дотянуться? С прежней кривой усмешкой, Влад вдруг страшно захрипел и дернулся вперед, сам насаживая себя на пики. Сквозь черноту и муть в глазах. Шаг, еще шаг. И уже совсем близко выпученные от страха глаза. Вгрызся бы в глотку, да перед глазами черно. Пальцы закостенели на рукояти кинжала. Удар наугад… Дракула успел почувствовать упругое сопротивление плоти, и опомнившаяся свора нападает одновременно. Пальцы дрогнули и разжались.
«Возлюбленный брат мой, Штефан, все ли благополучно в краю твоем?».
Эпилог.
Он думал, что попадет на Божий Суд. Он ждал Ангела с пылающим мечом, что низринет его в Геену или возведет к Престолу Божию. Он ждал, а сердце выгрызала жестокая тоска. Как много еще надо сделать. Не успел. Не сумел… и готов был выть по волчьи от бессильной ярости. От того, что придется бросить страну. Землю, с которой они намертво вросли друг в друга, став единым целым. Тяжко рвутся подобные узы. Не справиться Валахии без него. Не выстоять! Он не может сейчас уйти. Будь проклято это трусливое песье семя!
И когда его немой крик подхватили десятки волчьих голосов, Влад лишь недобро ощерился. О, это будет славный ночной набег! Зимний лес, поджарые тени волков… запах дыма, запах стали, запах крови и страха. Запах добычи. Луна щерилась с небес, цепляясь за ветки и неизменно выскальзывая из их хватки. Когда матерый, покрытый шрамами волк вырвал горло первому из солдат, Дракула остро пожалел, что не может сам принять участие в схватке. Руки тосковали по мечу, но он мог лишь стоять бесплотной тенью на краю вражеского лагеря.
Позже, выжившие после этой страшной ночи божились, что видели самого господаря. Что стоял тот, запахнувшись в свой волчий плащ, и страшно скалился, сверкая острыми зубами. И жуткой зеленью горели его глаза, и не было спасения от этого взгляда.
Ночь растеклась над Валахией, отдавая страну во власть темноты. И все чаще в ночи он слышал боязливый шепот, повторяющий его имя. Дракула… Вот и отдал он Валахии и плоть свою и кровь свою. И саму душу свою отдал. Владей. И помыслить не мог, что так сбудется. Дар или проклятие, Дракула не променял бы это посмертие ни на какое иное. И после смерти остаться на земле своей, хранить ее от чужаков… это стоило всего.
Странная, страшная сила пришла к нему. Любой шепот в ночи был внятен ему, твари ночные — волки да нетопыри служили его воле. А после пришли и твари иные, те, что испокон веков таились в тенях и уходили с рассветом. Те, для кого люди всегда были пищей. И с каждым, пришедшим под его руку, росла его сила.
Странное, зыбкое бытие на самой грани этого мира. И пробуждение с четким осознанием очередной цели. Он не мог бы промахнуться, даже если бы и хотел. Чувство должного, ведущее его через всю его земную жизнь, в посмертии обострилось до невероятных пределов. И Влад следовал властному голосу своей земли, звучащему в его сердце. Лишь две занозы саднили, не давая полностью отдаться своему долгу — почерневший нательный крест и невозможность увидеть Штефана. Он был властен только в границах своей земли — на Валахии и части Трансильвании. Молдова была закрыта.
И оставалось лишь следовать своему долгу, вновь и вновь начиная ночную охоту. Топя тоску в крови нечестивых псов.
*
Влад медленно поднял голову, прислушиваясь. Свита почтительно замерла, не решаясь тревожить князя. Это чувство… это не было нарушением равновесия. Понемногу люди учились жить правильно, и карать их приходилось реже. Это не вражеская армия вторглась в пределы княжества. Нет… но границы сдвигались. Расширяясь? И…
Дракула вскочил с каменного трона, уже зная, но еще не веря. Через пол страны меньше чем за минуту — тенями, бешеными прыжками, резким взмахом нетопыриных крыльев. И опять замереть, глядя как разливается в воздухе неяркое сияние, слыша, как отступает шипя и рыча его свита, не обращая внимания. До них ли сейчас?
Страница 6 из 7
