Был август, тихий тёплый ветер дул нам прямо в лицо, солнце клонилось к закату, огромные воздушные тучи пролетали над горой. Издали пахло спелыми сочными яблоками и сливами, я знала этот запах, как родной, ибо таковым он для меня и был. Как-никак, а я выросла именно на этих самым дедушкиных фруктах.
Добавить в моё избранное
43 мин, 15 сек 9451
Что удивительно, так это-то, что птицы совершенно не трогали их. Или ещё не успели?
Меж багряных листьев винограда свисали спелые плоды. Заросший пруд не двигался. Вода стояла, не шевелясь, лишь тихо сверкая в предвечернем свете. Раздавалось негромкое кваканье, убаюкивающее действующая на меня.
Папа взял лейку и пошёл куда-то в сторону кустов красной смородины, чтобы полить огромную сливу, росшую над ними. А я поглядела вверх — дом казался таким огромным, таким могучим и неприступным, что с трудом можно было представить, что достраивал его уже мой отец. Ведь это был совсем не дом, а скорее настоящий замок! Сотни кирпичных рядов уходили вверх на десяток метров, лишь кое-где пострадавшие от времени, казалось, они стояли здесь вечно…
Пока я молча взирала на это сооружение, возвратился и Сергей.
— Что, на калитку засмотрелась? — спросил он.
Я повернула голову и чуть не открыла рот, — с другой стороны дома рос гигантский белый климатис, достигающий почти самого верха кирпичной стены, проходя почти, что через каждый квадратик камня до самого чердака!
— Я говорили тебе или нет, его посадили в тот же день, когда начали строить дом… — голос отца показался таким далёким и приглушённым, сама не знаю от чего. Зато вдали послышался какой-то странный шум, словно свист. Я стала волноваться.
— Что это? Ты слышал? Словно тихий взмах крыльев.
Папа развёл руками.
Постепенно начинало темнеть. Слышался звон сверчков. Смолкли последние цикады. Редко уже какая птица произносила свою последнюю песнь, как, к слову, и последние алые лучи августовского заката — им навстречу подул зловещий холодный ветерок.
— Разведём костёр? Или заночуем в палатке?
— А дом? — удивилась я.
— Он слишком старый.
— Значит палатка! Не на дереве же мы ночевать будем?
Сергей отошёл в сторону и начал рыться в сарае, наконец достал скрученный синий брезентовый кулёк и 4 палки.
— Держи их! — сказал он, кинув мне штуковину, и начал раскручивать брезент.
Под черевишней было небольшое пространство — для двух человек как раз хватит. Не прошло и пары минут, как там уже сидели мы. Твёрдо и сыро — не матрас, конечно, но сидеть можно. На горизонте вспыхнули последние огоньки недремлющих дачников, в темноте замелькали тени, и точно по-другому зашуршала листва…
— Пап, сколько времени? — спросила я, но он не ответил-лишь молча подтолкнул внутрь, пропихивая меня вглубь палатки. Где-то в полуметре раздалось шипение и какой-то странный хакающий звук. Я встрепенулась и прильнула к самому окошку.
— Ночью на охоту выходят ежи… Тебе не стоит волноваться!
Я отдёрнула зановесочку и чуть было не рассмеялась. Действительно, там находилась небольшая мордочка ежа. Взволнованная, не отнять, — но не каждый же день у него бывали такие гости?
Звёрёк замер, а после, принюхавшись, резко ринулся наутёк. Папа застегнул молнию, начав прислушиваться к тому, что происходит за тряпичной стенкой, и снял очки.
Сквозь щёлку сверху светили звёзды. Я всячески изворачивалась, чтобы взглянуть на них или даже сбежать. Ключей от дома у меня всё равно не было, а потому зайти в дом я бы не смогла, но дело даже не этом — папа перегородил выход, отчего мне оставалось лишь надуться и закрыть глаза.
А как мне не хотелось спать!
Как вообще можно было спать, когда какая-то улитка проползла по внешней стене палатки? Когда сверчали сверчки и ухала сова? Я никогда прежде не видела сов! Только в книжках, но ведь это совсем не-то…
Помню, я проснулась среди ночи — папы рядом уже не было. Мне стало интересно, куда он пошёл, и немного высунулась в сторону дверцы. Тихо вглядываясь в темноту, ощутила какой-то сильный жар, а потом увидела возле куста бузины два небольших бледно горящих глаза. Кошка! Позвала. Действительно, она. Пушистая шубка не стала ждать и стремглав кинулась на меня и заскочила в палатку. Я лишь успела заметить, что небо больше не было таким необычайно чёрным, как пару часов назад, а звёзды настолько яркими и слепящими. Не сказать, что разбираюсь в созвездиях, но дельфина или корону разглядеть я всё же смогла. Кошка вскочила на руки, стала пригревать и мурлыкать, как-то незаметно усыпив меня…
Не знаю, сколько прошло времени, как вдруг проснулась от папиного крика. Он уже был в палатке, и от него сильно воняло дымом. Признаться, неожиданный запах.
— Убери эту печку! Немедленно! — закричал он, глядя сонными глазами куда-то в сторону моего живота. Не сразу поняв, о ком речь, я долго не могла сообразить, что он имеет в виду. Лишь потом стало ясно, что Лизка, дедушкина приблудная кошка, каждый год приводившая помногу котят, всё это время сидела с нами в одном помещении и распускала на одеяло свои блохи.
— Здесь нет никакой печки…
— Тогда я ухожу!
Меж багряных листьев винограда свисали спелые плоды. Заросший пруд не двигался. Вода стояла, не шевелясь, лишь тихо сверкая в предвечернем свете. Раздавалось негромкое кваканье, убаюкивающее действующая на меня.
Папа взял лейку и пошёл куда-то в сторону кустов красной смородины, чтобы полить огромную сливу, росшую над ними. А я поглядела вверх — дом казался таким огромным, таким могучим и неприступным, что с трудом можно было представить, что достраивал его уже мой отец. Ведь это был совсем не дом, а скорее настоящий замок! Сотни кирпичных рядов уходили вверх на десяток метров, лишь кое-где пострадавшие от времени, казалось, они стояли здесь вечно…
Пока я молча взирала на это сооружение, возвратился и Сергей.
— Что, на калитку засмотрелась? — спросил он.
Я повернула голову и чуть не открыла рот, — с другой стороны дома рос гигантский белый климатис, достигающий почти самого верха кирпичной стены, проходя почти, что через каждый квадратик камня до самого чердака!
— Я говорили тебе или нет, его посадили в тот же день, когда начали строить дом… — голос отца показался таким далёким и приглушённым, сама не знаю от чего. Зато вдали послышался какой-то странный шум, словно свист. Я стала волноваться.
— Что это? Ты слышал? Словно тихий взмах крыльев.
Папа развёл руками.
Постепенно начинало темнеть. Слышался звон сверчков. Смолкли последние цикады. Редко уже какая птица произносила свою последнюю песнь, как, к слову, и последние алые лучи августовского заката — им навстречу подул зловещий холодный ветерок.
— Разведём костёр? Или заночуем в палатке?
— А дом? — удивилась я.
— Он слишком старый.
— Значит палатка! Не на дереве же мы ночевать будем?
Сергей отошёл в сторону и начал рыться в сарае, наконец достал скрученный синий брезентовый кулёк и 4 палки.
— Держи их! — сказал он, кинув мне штуковину, и начал раскручивать брезент.
Под черевишней было небольшое пространство — для двух человек как раз хватит. Не прошло и пары минут, как там уже сидели мы. Твёрдо и сыро — не матрас, конечно, но сидеть можно. На горизонте вспыхнули последние огоньки недремлющих дачников, в темноте замелькали тени, и точно по-другому зашуршала листва…
— Пап, сколько времени? — спросила я, но он не ответил-лишь молча подтолкнул внутрь, пропихивая меня вглубь палатки. Где-то в полуметре раздалось шипение и какой-то странный хакающий звук. Я встрепенулась и прильнула к самому окошку.
— Ночью на охоту выходят ежи… Тебе не стоит волноваться!
Я отдёрнула зановесочку и чуть было не рассмеялась. Действительно, там находилась небольшая мордочка ежа. Взволнованная, не отнять, — но не каждый же день у него бывали такие гости?
Звёрёк замер, а после, принюхавшись, резко ринулся наутёк. Папа застегнул молнию, начав прислушиваться к тому, что происходит за тряпичной стенкой, и снял очки.
Сквозь щёлку сверху светили звёзды. Я всячески изворачивалась, чтобы взглянуть на них или даже сбежать. Ключей от дома у меня всё равно не было, а потому зайти в дом я бы не смогла, но дело даже не этом — папа перегородил выход, отчего мне оставалось лишь надуться и закрыть глаза.
А как мне не хотелось спать!
Как вообще можно было спать, когда какая-то улитка проползла по внешней стене палатки? Когда сверчали сверчки и ухала сова? Я никогда прежде не видела сов! Только в книжках, но ведь это совсем не-то…
Помню, я проснулась среди ночи — папы рядом уже не было. Мне стало интересно, куда он пошёл, и немного высунулась в сторону дверцы. Тихо вглядываясь в темноту, ощутила какой-то сильный жар, а потом увидела возле куста бузины два небольших бледно горящих глаза. Кошка! Позвала. Действительно, она. Пушистая шубка не стала ждать и стремглав кинулась на меня и заскочила в палатку. Я лишь успела заметить, что небо больше не было таким необычайно чёрным, как пару часов назад, а звёзды настолько яркими и слепящими. Не сказать, что разбираюсь в созвездиях, но дельфина или корону разглядеть я всё же смогла. Кошка вскочила на руки, стала пригревать и мурлыкать, как-то незаметно усыпив меня…
Не знаю, сколько прошло времени, как вдруг проснулась от папиного крика. Он уже был в палатке, и от него сильно воняло дымом. Признаться, неожиданный запах.
— Убери эту печку! Немедленно! — закричал он, глядя сонными глазами куда-то в сторону моего живота. Не сразу поняв, о ком речь, я долго не могла сообразить, что он имеет в виду. Лишь потом стало ясно, что Лизка, дедушкина приблудная кошка, каждый год приводившая помногу котят, всё это время сидела с нами в одном помещении и распускала на одеяло свои блохи.
— Здесь нет никакой печки…
— Тогда я ухожу!
Страница 3 из 12
