Был август, тихий тёплый ветер дул нам прямо в лицо, солнце клонилось к закату, огромные воздушные тучи пролетали над горой. Издали пахло спелыми сочными яблоками и сливами, я знала этот запах, как родной, ибо таковым он для меня и был. Как-никак, а я выросла именно на этих самым дедушкиных фруктах.
Добавить в моё избранное
43 мин, 15 сек 9453
Подумал, это вор. Слышал, здесь такие встречались. И как-то ни удивительно, меня охватил страх. Тогда же в свет костра вышел и сам преступник — нечего не подозревающий, смело идущий по сухой траве ёжик!
Я не выдержала и засмеялась.
— Ну, ты даешь! Испугаться! Какого-то ежа!
— Не перебивай! — недовольно поправил отец и продолжил: Стоило мне было его увидеть, и от сердца отлегла мысль с ворами, как пропала ты! Что, изволишь, думать!
Первые лучи солнца падали в окно, пронизывая его мутную поверхность и освещали и серебряные паутинки, грязные чашки и какие-то уже давно усохшие семена. Давно покрытые плесенью пестики тангенсов, стоящие в наполовину разбитой банке, валяющиеся на полу комья ссохшейся грязи и даже гвозди, а также висящий напротив всего этого безобразия прошлогодний лунный календарь.
— На «волю»? — сказал Сергей, указывая в сторону двери. Скажу сразу, его такие фразы весьма забавляли меня, и, направившись в коридор, отворив тяжёлые, полные всяких железок двери, мы вышли из тьмы.
Яркий утренний свет брызнул в глаза, чуть не ослепив меня. Всюду блистала роса. Правда, вначале листва показалась какой-то немного сухой, лишь только чрезмерно сияющей и налитой изумрудным цветом. Постепенно, наливаясь теплом, распускались последние летние цветы, выползали заснувшие жуки, и начинали свой полёт толстые мохнатые бабочки, а большая высокая яблоня так и искрилась крупными золотыми плодами…
— Это просто рай! — произнесла я вслух и прикрыла глаза, пытаясь как можно лучше запомнить эту блаженную картину из света и запаха.
Отец кивнул.
— Во двор? Что стоять тут, где некогда была куча клещей? — со смешком предложил он, и мы свернули в сторону, — Я взял фотоаппарат, можешь поискать удачных кадров! — помахивая камерой, указал на приближающийся куст, на котором так ярко краснели плоды кизила. Много яблок, сбитых, подгнивших и перенесённых ветром, также лежало на земле. Из пруда выглядывали лягушачьи головы, их мясистые слизкие лапы перебирали какие-то восинки, огромные глаза настороженно глядели на нас и вновь погружались в серую ещё не освещённую солнцем жидкость. Из леса уже раздавалось пение птиц. Кое-где валялись кучи жёлтых и красных, местами уже сырых, недавно опавших листьев. Ветер сдувал последние ворсинки с персиков, осыпая всё вокруг вихрем золотисто-алой листвы. Вот вдали показалась беседка, небольшая фиолетово-красная скамейка с сетчатым навесом, над которым росли киви, вьюнки и даже огурцы, — собственно, всё, что являлось лианой.
— И что ты хотел? — тихо спросила я. Отец поманил за собой и направился к скамейке.
— Сейчас покажу… — таинственным голосом начал он.
Я тут же подбежала вперёд.
— Осторожно! Тут же кактусы между грядками! Куда ты несёшься! но было поздно — я уже упала.
— Не ушиблась?
— Только колючку нашла… — простонала, утерши пару кровавых капелек с коленки.
Мы сели на скамейку, по дороге, к которой дед какого-то чёрта высадил апунции. Сергей развернул маленький льняной мешочек и, медленно просовывая туда пальцы, достал зелёный исскрящийся камушек круглой формы. Я открыла рот.
— Откуда!
Из карма последовали фундуки с их шкарлупками.
— Как в сказке!
Он счёлкнул пальцами, и я увидела новые кристаллы. Синие, розовые и жёлтые камушки. Откуда им быть в орехах! Совсем не понимаю…
— Вот это да! Но постой, — я встрепенулась, указывая рукой вдаль, — там, в доме, я видела странные старинные фотографии! Там были изображены сокровища, и они очень похожи на эти! — дрожь пробежала по моим ногам, распространилась и на голос, от чего тот вышел каким-то сдавленным и на удивление испуганным.
Побежала в дом или лучше назвать его замком? Пред глазами промелькнули розы, гладиолусы, уже поспевшая смородина; я запыхалась, но впереди уже показалась дверь, кажется, видимая ночью, меж тем совсем другая. На деревянной поверхности какие-то буквы, вроде: «Не всключайте свет!» но мне ли было до чтения? Совершенно не обратив внимания на странную корявую надпись, застыла в двух шагах от порога. После развернулась и, медленно и боязливо, направилась назад.
Было уже светло. Каждая паутинка сверкала и блестела в солнечных лучах. Сухие палки, почти изъеденные жуками, были так стары, что казалось, принадлежали ещё временам Советского Союза. Я стала бегать по всему дому, проклиная девичью память, и тогда же увидела винтовую лестницу, ведущую наверх. «Странно, раньше казалось, она идёт в другую сторну…» — промелькнуло в моей голове. На стене так само висел портрет, из надписи, которого следовало, что изображённый — и есть дед Андрей. Странно, но его пристальный взгляд, точно следящий за мной, выглядел как-то по-иному. Ноги замерли, словно убегая от неприятной внешности изображённого, я свернула вбок. На счастье, там располагалась та самая желанная комната. Перерыла фотографии, но так и не нашла ту, что искала.
Я не выдержала и засмеялась.
— Ну, ты даешь! Испугаться! Какого-то ежа!
— Не перебивай! — недовольно поправил отец и продолжил: Стоило мне было его увидеть, и от сердца отлегла мысль с ворами, как пропала ты! Что, изволишь, думать!
Первые лучи солнца падали в окно, пронизывая его мутную поверхность и освещали и серебряные паутинки, грязные чашки и какие-то уже давно усохшие семена. Давно покрытые плесенью пестики тангенсов, стоящие в наполовину разбитой банке, валяющиеся на полу комья ссохшейся грязи и даже гвозди, а также висящий напротив всего этого безобразия прошлогодний лунный календарь.
— На «волю»? — сказал Сергей, указывая в сторону двери. Скажу сразу, его такие фразы весьма забавляли меня, и, направившись в коридор, отворив тяжёлые, полные всяких железок двери, мы вышли из тьмы.
Яркий утренний свет брызнул в глаза, чуть не ослепив меня. Всюду блистала роса. Правда, вначале листва показалась какой-то немного сухой, лишь только чрезмерно сияющей и налитой изумрудным цветом. Постепенно, наливаясь теплом, распускались последние летние цветы, выползали заснувшие жуки, и начинали свой полёт толстые мохнатые бабочки, а большая высокая яблоня так и искрилась крупными золотыми плодами…
— Это просто рай! — произнесла я вслух и прикрыла глаза, пытаясь как можно лучше запомнить эту блаженную картину из света и запаха.
Отец кивнул.
— Во двор? Что стоять тут, где некогда была куча клещей? — со смешком предложил он, и мы свернули в сторону, — Я взял фотоаппарат, можешь поискать удачных кадров! — помахивая камерой, указал на приближающийся куст, на котором так ярко краснели плоды кизила. Много яблок, сбитых, подгнивших и перенесённых ветром, также лежало на земле. Из пруда выглядывали лягушачьи головы, их мясистые слизкие лапы перебирали какие-то восинки, огромные глаза настороженно глядели на нас и вновь погружались в серую ещё не освещённую солнцем жидкость. Из леса уже раздавалось пение птиц. Кое-где валялись кучи жёлтых и красных, местами уже сырых, недавно опавших листьев. Ветер сдувал последние ворсинки с персиков, осыпая всё вокруг вихрем золотисто-алой листвы. Вот вдали показалась беседка, небольшая фиолетово-красная скамейка с сетчатым навесом, над которым росли киви, вьюнки и даже огурцы, — собственно, всё, что являлось лианой.
— И что ты хотел? — тихо спросила я. Отец поманил за собой и направился к скамейке.
— Сейчас покажу… — таинственным голосом начал он.
Я тут же подбежала вперёд.
— Осторожно! Тут же кактусы между грядками! Куда ты несёшься! но было поздно — я уже упала.
— Не ушиблась?
— Только колючку нашла… — простонала, утерши пару кровавых капелек с коленки.
Мы сели на скамейку, по дороге, к которой дед какого-то чёрта высадил апунции. Сергей развернул маленький льняной мешочек и, медленно просовывая туда пальцы, достал зелёный исскрящийся камушек круглой формы. Я открыла рот.
— Откуда!
Из карма последовали фундуки с их шкарлупками.
— Как в сказке!
Он счёлкнул пальцами, и я увидела новые кристаллы. Синие, розовые и жёлтые камушки. Откуда им быть в орехах! Совсем не понимаю…
— Вот это да! Но постой, — я встрепенулась, указывая рукой вдаль, — там, в доме, я видела странные старинные фотографии! Там были изображены сокровища, и они очень похожи на эти! — дрожь пробежала по моим ногам, распространилась и на голос, от чего тот вышел каким-то сдавленным и на удивление испуганным.
Побежала в дом или лучше назвать его замком? Пред глазами промелькнули розы, гладиолусы, уже поспевшая смородина; я запыхалась, но впереди уже показалась дверь, кажется, видимая ночью, меж тем совсем другая. На деревянной поверхности какие-то буквы, вроде: «Не всключайте свет!» но мне ли было до чтения? Совершенно не обратив внимания на странную корявую надпись, застыла в двух шагах от порога. После развернулась и, медленно и боязливо, направилась назад.
Было уже светло. Каждая паутинка сверкала и блестела в солнечных лучах. Сухие палки, почти изъеденные жуками, были так стары, что казалось, принадлежали ещё временам Советского Союза. Я стала бегать по всему дому, проклиная девичью память, и тогда же увидела винтовую лестницу, ведущую наверх. «Странно, раньше казалось, она идёт в другую сторну…» — промелькнуло в моей голове. На стене так само висел портрет, из надписи, которого следовало, что изображённый — и есть дед Андрей. Странно, но его пристальный взгляд, точно следящий за мной, выглядел как-то по-иному. Ноги замерли, словно убегая от неприятной внешности изображённого, я свернула вбок. На счастье, там располагалась та самая желанная комната. Перерыла фотографии, но так и не нашла ту, что искала.
Страница 5 из 12
