Всё началось со страстного увлечения одного моего старого хорошего друга. Он занимался многими науками — и добивался потрясающих результатов. Пятёрышник спецшколы с физическим уклоном, отличник филфака МГУ, он создал для нескольких, работающих с компьютерами и современной техникой разной величины компаний уникальные программы, что обеспечивали максимальную производительность при минимальных затратах.
Добавить в моё избранное
9 мин, 24 сек 10932
В потенциале мы обретём ответ на важнейший вопрос — что есть Бог или некая богоподобная субстанция, а быть может, и система или нечто внесистемное, из чего и вышел в наш мир упорядоченный пространственно-временной континуум.»
— Не больно-то он упорядоченный, — указал я, вспомнив знания по физике.
— Ты о броуновском и надброуновском движении?
— Ну да.
— Так это же самое увлекательное!
— Друг аж прихлопнул в ладоши.
— Раскрыть тайны, что присутствуют в нас и вокруг нас многие, долгие годы; подобрать ключ к тому, что не открыто и не заперто. Просчитать код непросчитываемого, бескодового.
— А получится?
— Вот и поглядим.
— Резонно, — заметил я. Потом добавил:
— А если программа не сработает? Речь ведь идёт о хаосе, к тому же абсолютном.
— Вероятность 97,8346%, что не сработает, — тотчас подтвердил друг.
— Но если всё же план удастся…
Я в тот миг и не подозревал, насколько верный и нужный вопрос задал.
Мы побеседовали ещё немного, прежде чем я ушёл.
Навестил друга недели через три-четыре. Всё это время он был занят тестированием, изменением и улучшением программы, и когда счёл, что настала пора раскрыть код и ворваться в неведомое, позвал меня.
— И захвати камеру, — попросил.
Я пришёл спустя полчаса, с дорогим цифровым фотоаппаратом-камерой от «Sony».
— Готов? — для проформы уточнил друг.
— А к чему? — решил я внести ясность и одновременно возясь с настройками цифровухи.
— Что произойдёт-то?
— В потенциале или идеале?
— В реале.
— Хо-хо-хо, — рассмеялся он как Санта Клаус.
— В таком случае ответ: что угодно.
Я хмыкнул и поднял брови, правда, на сей раз не одобрительно, а, скорее, изумлённо.
— Может, отложишь тест? — предложил.
— Подождёшь, пока будешь уверен…
— Я-то уверен, — прервал друг.
— Осталось понять, что стоит непосредственно за убеждённостью.
— Но код высчитан?
— До последней циферки. И программа настроена на локальную симуляцию образования абсолютного хаоса.
— Того самого?
— Ну да, вроде. Хотя, на деле, его аутентичной копии, точнейшей вплоть до последних единички и нолика в двоичной системе счисления.
— Значит, волноваться нет причин.
— Я улыбнулся, только вот на душе сделалось туманно и напряжённо от подобных экспериментов.
Друг открыл дверь соседней комнаты и вошёл туда. Закрыл дверь, запер на замок.
— На всякий пожарный, — пояснил он через вмонтированный, как я полагаю, в стену микрофон.
— Готов?
— Мне что-нибудь придётся делать?
— Просто снимать.
— Что же… готов!
— Поехали!
Друг приблизился к высокому металлическому пульту на другой стороне комнаты испытаний. Его пальцы пробежались по кнопкам и сенсорам, смотровое окно затянулось изнутри и снаружи прочной защитной плёнкой. После учёный нажал, вероятнее всего, на пуск, потому что экран миниатюрного суперкомпьютера «Sciencer» вдруг вспыхнул.
Я инстинктивно подался назад.
Белое свечение заволокло комнату испытаний.
— Ты снимаешь? — вне себя от радости закричал друг учёный.
— Снимаешь!
— Да! — громче обычного отозвался я — из-за того, что появился ещё и гул.
Гул посекундно становился громче.
— Что это гудит? — осведомился я, прилагая все силы, чтобы перебороть нарастающий в груди страх.
— Не знаю!
— То есть как! — вот не сказал бы, что ответ меня порадовал!
— Не знаю! — повторил друг.
— Ты видишь его?
— Что?
— Свечение!
— Да… И оно, по-моему…
— Что?
— Усиливается!
— Ну конечно, — произнёс друг и от души рассмеялся.
— Ко-неч-но же! В начале ведь был Свет!
Немедленно вслед за этими словами белое свечение, ставшее уже ослепительным, вмиг померкло, и на комнату испытаний обрушился чернейший мрак.
— Снимай! — закричал друг в микрофон.
— Не бросай камеру! Представится ли иная возможность…
Гул резко прекратился, отчего у меня сразу же помутилась голова. Рука с фотоаппаратом-камерой качнулась, я вместе с ней. Наконец, придя в себя, вернул камеру на место, глянул на выдвижной экран.
Учёного не было: комната с закрытой изнутри дверью оказалась пуста. И её вновь, будто бы ничего не произошло, заполнял свет; не тот яркий, даже ослепительный, а обычный свет потолочных ламп.
Я позвал друга — не знаю зачем, просто счёл единственной достойной реализации мыслью. Естественно, никто не откликнулся.
Быстро положив камеру на круглый столик из металла, я бросился к двери в комнату испытаний и попытался открыть её.
— Не больно-то он упорядоченный, — указал я, вспомнив знания по физике.
— Ты о броуновском и надброуновском движении?
— Ну да.
— Так это же самое увлекательное!
— Друг аж прихлопнул в ладоши.
— Раскрыть тайны, что присутствуют в нас и вокруг нас многие, долгие годы; подобрать ключ к тому, что не открыто и не заперто. Просчитать код непросчитываемого, бескодового.
— А получится?
— Вот и поглядим.
— Резонно, — заметил я. Потом добавил:
— А если программа не сработает? Речь ведь идёт о хаосе, к тому же абсолютном.
— Вероятность 97,8346%, что не сработает, — тотчас подтвердил друг.
— Но если всё же план удастся…
Я в тот миг и не подозревал, насколько верный и нужный вопрос задал.
Мы побеседовали ещё немного, прежде чем я ушёл.
Навестил друга недели через три-четыре. Всё это время он был занят тестированием, изменением и улучшением программы, и когда счёл, что настала пора раскрыть код и ворваться в неведомое, позвал меня.
— И захвати камеру, — попросил.
Я пришёл спустя полчаса, с дорогим цифровым фотоаппаратом-камерой от «Sony».
— Готов? — для проформы уточнил друг.
— А к чему? — решил я внести ясность и одновременно возясь с настройками цифровухи.
— Что произойдёт-то?
— В потенциале или идеале?
— В реале.
— Хо-хо-хо, — рассмеялся он как Санта Клаус.
— В таком случае ответ: что угодно.
Я хмыкнул и поднял брови, правда, на сей раз не одобрительно, а, скорее, изумлённо.
— Может, отложишь тест? — предложил.
— Подождёшь, пока будешь уверен…
— Я-то уверен, — прервал друг.
— Осталось понять, что стоит непосредственно за убеждённостью.
— Но код высчитан?
— До последней циферки. И программа настроена на локальную симуляцию образования абсолютного хаоса.
— Того самого?
— Ну да, вроде. Хотя, на деле, его аутентичной копии, точнейшей вплоть до последних единички и нолика в двоичной системе счисления.
— Значит, волноваться нет причин.
— Я улыбнулся, только вот на душе сделалось туманно и напряжённо от подобных экспериментов.
Друг открыл дверь соседней комнаты и вошёл туда. Закрыл дверь, запер на замок.
— На всякий пожарный, — пояснил он через вмонтированный, как я полагаю, в стену микрофон.
— Готов?
— Мне что-нибудь придётся делать?
— Просто снимать.
— Что же… готов!
— Поехали!
Друг приблизился к высокому металлическому пульту на другой стороне комнаты испытаний. Его пальцы пробежались по кнопкам и сенсорам, смотровое окно затянулось изнутри и снаружи прочной защитной плёнкой. После учёный нажал, вероятнее всего, на пуск, потому что экран миниатюрного суперкомпьютера «Sciencer» вдруг вспыхнул.
Я инстинктивно подался назад.
Белое свечение заволокло комнату испытаний.
— Ты снимаешь? — вне себя от радости закричал друг учёный.
— Снимаешь!
— Да! — громче обычного отозвался я — из-за того, что появился ещё и гул.
Гул посекундно становился громче.
— Что это гудит? — осведомился я, прилагая все силы, чтобы перебороть нарастающий в груди страх.
— Не знаю!
— То есть как! — вот не сказал бы, что ответ меня порадовал!
— Не знаю! — повторил друг.
— Ты видишь его?
— Что?
— Свечение!
— Да… И оно, по-моему…
— Что?
— Усиливается!
— Ну конечно, — произнёс друг и от души рассмеялся.
— Ко-неч-но же! В начале ведь был Свет!
Немедленно вслед за этими словами белое свечение, ставшее уже ослепительным, вмиг померкло, и на комнату испытаний обрушился чернейший мрак.
— Снимай! — закричал друг в микрофон.
— Не бросай камеру! Представится ли иная возможность…
Гул резко прекратился, отчего у меня сразу же помутилась голова. Рука с фотоаппаратом-камерой качнулась, я вместе с ней. Наконец, придя в себя, вернул камеру на место, глянул на выдвижной экран.
Учёного не было: комната с закрытой изнутри дверью оказалась пуста. И её вновь, будто бы ничего не произошло, заполнял свет; не тот яркий, даже ослепительный, а обычный свет потолочных ламп.
Я позвал друга — не знаю зачем, просто счёл единственной достойной реализации мыслью. Естественно, никто не откликнулся.
Быстро положив камеру на круглый столик из металла, я бросился к двери в комнату испытаний и попытался открыть её.
Страница 2 из 3
