Как много в этом слове тайного, глубинного смысла… Но что стоит за его притягательным сиянием, и какова цена его обманчивой лаконичности? Как долго будет продолжаться балансирование на острие, и что находиться там, на другом краю невидимой оси бытия?
Добавить в моё избранное
91 мин, 7 сек 8795
Словно сотни игл проткнули ногу до самой кости. Не дожидаясь моей реакции, мамба скользнула в сторону и быстро скрылась, а я остался стоять на месте, застыв не так от ужаса, как от удивления. Если до этого происшествия события последних двух дней представляли собой череду досадных неприятностей, то теперь надо мной нависла реальная угроза смерти.
Я рассуждал так: если яд черной мамбы убивает человека в течение получаса, то вампира он лишит видимых признаков жизни где-то через час. Тогда придет пора стервятников и гиен, после пиршества которых мало что останется. И это что-то уж точно не вернется к жизни… Лейтенант, валяющийся в бреду на носилках за моей спиной, не только не сможет помешать падальщикам, но станет их десертом. Места, где можно было бы укрыться, пока нейротоксины в моей крови пройдут стадию распада, в радиусе видимости не наблюдалось. Дерева, на которое можно было бы взобраться, чтобы привязать себя к стволу или спрятаться в его возможной полости на период беспамятства — тоже. Мне оставалось только найти густую тень и припомнить молитву исповеди. Все остальное было уже предрешено.
Пока я отыскал большой валун, за которым палящие лучи солнца теряли свою силу, в глазах у меня начало двоиться, а укушенная нога, перетянутая ремнем, занемела до бедра. При этом она умудрялась буквально гореть в месте укуса, доставляя хотя и терпимые, но немалые страдания. Расположившись в тени как можно удобнее, я глубоко вздохнул и ослабил ремень, позволяя кровотоку быстрее разнести змеиный яд по телу, до самого сердца. Тянуть с неизбежностью не имело смысла. Взглянув на носилки, я, несмотря на страшную жажду, скривился и отвернулся — от лукавой мысли забрать за порог смерти с собой еще одну жизнь, вдруг стало непереносимо гадко.
Постепенно связь с реальностью начала угасать, конечности перестали слушаться, а огонь с ноги переместился вглубь тела. Когда я узнал, что являет собой адское пламя, еще даже не испустив дух, стал шептать немеющими губами не молитву, нет… Я начал звать призрак своей жены, который мне привиделся в горячке помутившегося сознания.
Мари не ответила мне. Не склонилась над моим распростертым телом, не облегчила страдания агонии легким прикосновением ладони. Она лишь стояла рядом, глядя в невозможную синеву высоких небес, а потом оставила одного, растаяв в белоснежном отблеске вершины Килиманджаро, следом поглотившим и мой последний судорожный вздох.
Хотя… действительно ли последний?
Послесловие.
Высота!
Как много в этом слове тайного, глубинного смысла…
Высота страшна.
Высота восхитительна.
Высота подобна роковой женщине. Дразнит, манит, отталкивает… чтобы через мгновение снова призывно открыть объятия для своего самого пылкого воздыхателя.
Да! Сердцеедка покоряется не всем… Далеко не всем. Она принимает лишь сильных, отважных, смелых. Она очаровывает, пьянит, будоражит. Она дарит блаженство и лишает страха. И когда кажется, что ты наконец-то стал ее властелином, высота бесповоротно делает тебя своим рабом.
Теперь до конца своей жизни будешь бредить только ею. Будешь рваться ввысь каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Неважно, что вдали рокочет гром, а совсем близко разверзается бездна. Неважно, что ты множество раз терпел крушение и один раз почти что умер. Все — мелочи. Ведь главное для тебя — это она. ВЫСОТА!
Она бывает многоликой, а потому — для каждого разной. Для аристократов и деловых людей высота — это та ступенька их кичливости, с которой легко взирать на мир с холодным прищуром глаз и легкой ухмылкой на губах. Для путешественников ее мерилом есть наивысший горный пик, который удалось покорить, а для пилотов — наибольшее количество футов под крылом самолета. Для верующих высота ассоциируется с Господней обителью, а для влюбленных — с наивысшим взаимным наслаждением самого глубинного естества.
Скажете, все это пафосно звучит? Пусть. Многие истины, отображенные в нескольких фразах, кажутся слишком громогласными. Но это до тех пор, пока они не берут за живое и не выворачивают душу наизнанку. Тогда не хватает красок и не достает слов — слишком сильны эмоции для воплощения во что-то обозримое или осязаемое.
Меня зовут Анри. Анри фон Маер. И мне довелось побывать в разных ипостасях ценителей высоты. Я был глубоко верующим юношей и беззаветно влюбленным мужем, неутомимым путешественником и рисковым пилотом, невольным аристократом и хладнокровным бизнесменом. Я ощутил высоту на вкус, на запах и на цвет. Но так и не смог понять, что же скрыто за нашим с ней страстным танго, под звуки заключительных аккордов которого приходит жуткое одиночество.
1.01.2018.
Примечания:
Глава 1.
«развалины средневекового замка на вершине горы Саломона»– На горе Саломона/горе Саломон (le Mont Salomon) архиепископ Вьена Жан Бернин (Jean de Bernin (1191 (1217) — 1266 гг.)) построил замок Бати (le château de la Bâtie) на фундаменте из римской стены.
Я рассуждал так: если яд черной мамбы убивает человека в течение получаса, то вампира он лишит видимых признаков жизни где-то через час. Тогда придет пора стервятников и гиен, после пиршества которых мало что останется. И это что-то уж точно не вернется к жизни… Лейтенант, валяющийся в бреду на носилках за моей спиной, не только не сможет помешать падальщикам, но станет их десертом. Места, где можно было бы укрыться, пока нейротоксины в моей крови пройдут стадию распада, в радиусе видимости не наблюдалось. Дерева, на которое можно было бы взобраться, чтобы привязать себя к стволу или спрятаться в его возможной полости на период беспамятства — тоже. Мне оставалось только найти густую тень и припомнить молитву исповеди. Все остальное было уже предрешено.
Пока я отыскал большой валун, за которым палящие лучи солнца теряли свою силу, в глазах у меня начало двоиться, а укушенная нога, перетянутая ремнем, занемела до бедра. При этом она умудрялась буквально гореть в месте укуса, доставляя хотя и терпимые, но немалые страдания. Расположившись в тени как можно удобнее, я глубоко вздохнул и ослабил ремень, позволяя кровотоку быстрее разнести змеиный яд по телу, до самого сердца. Тянуть с неизбежностью не имело смысла. Взглянув на носилки, я, несмотря на страшную жажду, скривился и отвернулся — от лукавой мысли забрать за порог смерти с собой еще одну жизнь, вдруг стало непереносимо гадко.
Постепенно связь с реальностью начала угасать, конечности перестали слушаться, а огонь с ноги переместился вглубь тела. Когда я узнал, что являет собой адское пламя, еще даже не испустив дух, стал шептать немеющими губами не молитву, нет… Я начал звать призрак своей жены, который мне привиделся в горячке помутившегося сознания.
Мари не ответила мне. Не склонилась над моим распростертым телом, не облегчила страдания агонии легким прикосновением ладони. Она лишь стояла рядом, глядя в невозможную синеву высоких небес, а потом оставила одного, растаяв в белоснежном отблеске вершины Килиманджаро, следом поглотившим и мой последний судорожный вздох.
Хотя… действительно ли последний?
Послесловие.
Высота!
Как много в этом слове тайного, глубинного смысла…
Высота страшна.
Высота восхитительна.
Высота подобна роковой женщине. Дразнит, манит, отталкивает… чтобы через мгновение снова призывно открыть объятия для своего самого пылкого воздыхателя.
Да! Сердцеедка покоряется не всем… Далеко не всем. Она принимает лишь сильных, отважных, смелых. Она очаровывает, пьянит, будоражит. Она дарит блаженство и лишает страха. И когда кажется, что ты наконец-то стал ее властелином, высота бесповоротно делает тебя своим рабом.
Теперь до конца своей жизни будешь бредить только ею. Будешь рваться ввысь каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Неважно, что вдали рокочет гром, а совсем близко разверзается бездна. Неважно, что ты множество раз терпел крушение и один раз почти что умер. Все — мелочи. Ведь главное для тебя — это она. ВЫСОТА!
Она бывает многоликой, а потому — для каждого разной. Для аристократов и деловых людей высота — это та ступенька их кичливости, с которой легко взирать на мир с холодным прищуром глаз и легкой ухмылкой на губах. Для путешественников ее мерилом есть наивысший горный пик, который удалось покорить, а для пилотов — наибольшее количество футов под крылом самолета. Для верующих высота ассоциируется с Господней обителью, а для влюбленных — с наивысшим взаимным наслаждением самого глубинного естества.
Скажете, все это пафосно звучит? Пусть. Многие истины, отображенные в нескольких фразах, кажутся слишком громогласными. Но это до тех пор, пока они не берут за живое и не выворачивают душу наизнанку. Тогда не хватает красок и не достает слов — слишком сильны эмоции для воплощения во что-то обозримое или осязаемое.
Меня зовут Анри. Анри фон Маер. И мне довелось побывать в разных ипостасях ценителей высоты. Я был глубоко верующим юношей и беззаветно влюбленным мужем, неутомимым путешественником и рисковым пилотом, невольным аристократом и хладнокровным бизнесменом. Я ощутил высоту на вкус, на запах и на цвет. Но так и не смог понять, что же скрыто за нашим с ней страстным танго, под звуки заключительных аккордов которого приходит жуткое одиночество.
1.01.2018.
Примечания:
Глава 1.
«развалины средневекового замка на вершине горы Саломона»– На горе Саломона/горе Саломон (le Mont Salomon) архиепископ Вьена Жан Бернин (Jean de Bernin (1191 (1217) — 1266 гг.)) построил замок Бати (le château de la Bâtie) на фундаменте из римской стены.
Страница 25 из 26
