История Софи

— Софи, ты должна меня выслушать.

— С удовольствием. Зачем ты всё это скрывал?

— Ты хочешь, чтоб мои люди знали кто я и против кого веду борьбу? Это же маразм. Кто бы стал мне помогать?

— Посвятил бы избранных. Мог сказать мне, например.

— Что знают двое — знает и свинья. Открывать это было нельзя. Ты не понимаешь, о чём идёт речь?

— Понимаю. До сих пор не могу поверить …

— Софи медленно оглядела собеседника.

— Это знали твои враги от элиты до воинов. Почему они не сдали тебя за всё это время?

— Во мне кровь первородного, и хотя я не являюсь альфой, я и Крейтон на одном уровне. А первородство — это превосходство и подчинение. Никто бы не посмел обнажать мою сущность.

— Я бы хотела услышать твою историю, — сказал охотница.

— Всё же нас связывает нечто больше, чем одна цель.

— Да, ты права, — кивнул Павел.

— Я расскажу. Когда-то давно я был образован, молод и полон амбиций. Я был похож на сумасшедшего гения, который не знал покоя в желании эксперементов и открытий. Мне хотелось создать что-то, что сделает человека сильным и неуязвимым. Я скрещивал, делил, умножал, соединял абсурдные вещи и рисковал. Когда я получил образец этой чёртовой клетки, я был поражён, какие результаты получались на крысах. Мне казалось, вот оно, вот то, что я хотел: сила и неуязвимость. Практически бессмертие. Этот процесс меня так захватил, что увидев бродягу, грязного, с бессмысленным взглядом, я решился на этот шаг. Я привёл его в свой дом, который являлся и лабораторией, и выяснил, что бродяга болен и прогресс идёт на ухудшение. Вдобавок, у него была амнезия, и я решился. Это был Крейтон Карфаген. Он страдал заболеванием мозга. Когда я начал опыт, текущий результат был превосходен. Но на конечном этапе мой пациент неожиданно проявил волю, он освободился и, инфицировав меня, сбежал, не дав мне довести дело до конца.

— Инфицировал?

— Софи нахмурилась.

— Да, эти клетки имеют подобие вируса. Крейтон в суматохе покусал меня, как перепуганный пёс хаотично хватает зубами всё, что приближается. Я был в отчаянии, когда он сбежал. Но он становился сильным и опасным, поэтому я не решился отправиться за ним. Тем более, что сам я быстро стал ощущать слабость и ломоту. Первоначально вирус действовал медленно, а завершив изменение организма Крейтона, вообще мутировал. Поэтому все последующие имели быстрое перерождение. Начиная уже с меня. Я мучился около двух суток. После, поняв, что я стал непонятно кем, я впал в бешенство. А потом … Потом стал работать над противоядием. Взял себя в руки.

— Ты не производишь впечатление изменённого, — сказала Софи.

— Ты как любой из древних, но живёшь и выглядишь, как человек. Если бы не моё возрождение тогда, с помощью переливания крови Адама, я бы никогда не заподозрила своего учителя в страшной тайне.

— Ты уже тогда знала?

— Павел поднял брови.

— Когда я умерла и снова ожила, первое, что я ощутила — это запахи и звуки. Ты не пах человеком. Я чувствовала в тебе одного из них. Поначалу я не знала, как себя вести, но Адам помог мне совладать с собой.

— Поэтому ты так странно вела себя?

— Да. Я боялась и остерегалась. Я начала изучать каждого в базе, и, вероятно, выглядела подозрительной. Все оказались в порядке. Кроме тебя. Но я ничем не могла доказать, что ты один из них. Запах и чутьё мало кому что объяснит. Как ты это сделал?

— Видишь ли, девочка моя, я не собирался рано умирать, — Павел расслабленно откинулся на спинку стула.

— Мой пациент превратился в сильного и расчётливого врага. Он собрал группу из шести ведущих подобных, каждый их которых создал свою армию и охрану. Карфаген и его шестёрка под названием «ВАМПИР» по заглавной букве имени каждого, существовали, чтобы отомстить мне. А я пытался изобрести вакцину, которая будет работать обратно той вирусной, и мне нужно было время. Я хотел стать тем, кем был, и показать Крейтону, что изменение возможно. Но он упорно не давал мне возможности работать, потому что единственно желал уничтожить меня. У меня получилось изобрести вещество, которое вызвало кратковременное торможение всех нежелательных последствий. А остальное я доработал.

— Ты что-то принимал?

— Принимаю. Каждые три часа. Инъекции хватает только на это время. Именно она даёт мне видимые человеческие признаки: температуру тела и цвет радужки. Я сам удалил себе изменённые зубы, на их месте вставные. Ежедневно я беру у себя анализ на контроль, страхуюсь. Никто этого не видит. Это происходит в глубинах моей лаборатории, куда допуска нет никому.

Софи закрыла лицо ладонями и сгорбилась. Некоторое время она сидела в таком положении. Когда она подняла голову, глаза её были полны боли.

— Мне очень жаль тебя, — сказала она.

— На что ты себя обрёк …