На грани

Роксана написала два коротких предложения: «Не волнуйся. Со мной все хорошо» и отослала, щелкнув мышкой с закрытыми глазами. Вчера, которое было уже, кажется, вечность назад, она сказала Ивану, что едет к маме с ночевкой, и надеялась, что он получит ее имэйл до того, как наберет родительских номер поболтать с ней. Она написала на рабочую почту в надежде, что этот ящик он обязательно проверит до полудня.

Кассандра встретила ее в ночной рубашке.

— Твою я оставила в ванне, другой. В конце коридора. Там душевая кабинка. На кухне найдешь йогурт и булку. Думаю, ты забыла поесть. Булка не очень свежая, но другой нет. Я ложусь спать. Твоя спальня напротив.

Кассандра тараторила это в полудреме и на последних словах захлопнула дверь своей спальни. Роксана приняла душ, радуясь, что не увидела ни одной знакомой баночки с гелем и шампунем, которые могли напомнить о доме. Замотала волосы в полотенце, боясь включать фен, перекусила, поразившись абсолютной стерильности кухни. Она блестела дорогой техникой, даже посудомоечная машина на месте, но плиту явно никто не включал давно или вообще никогда. Кассандра может позволить себе рестораны каждый день.

Спальня оказалась крохотной. Кровать, пустой встроенный шкаф, даже стула нет. Комната прислуги. Возможно, у Кассандры действительно имеется горничная, но сейчас в отъезде. Ночной сон был явно коротким, и сейчас Роксана благодарно обняла подушку, молясь, чтобы ей не приснился Иван.

Вечером ее разбудил настойчивый стук в дверь.

— Ты что, совершенно не голодна?

Роксана с трудом сгребла себя с кровати и вышла к Кассандре.

— Дождь. Но все равно надевай платье. Ты ведь женщина.

Платье очень походило на то, в котором Кассандра была в ресторане. Под одним зонтом они прошли до Невского и завернули в первый же ресторан. Роксана попросила бифштекс с кровью и, давясь, съела под искренний смех Кассандры. А потом, не переодеваясь, они завернули в клуб, откуда вновь уехали на чужом такси. В этот раз поцелуи Кассандры были менее болезненными, и у кавалера хватило сил на обеих. Во всяком случае, покидая квартиру, Кассандра выглядела довольной.

Утром она вновь задала вопрос, и Роксана вновь поджала губы. Кассандра давала на выбор два варианта, не упоминая третий. Остаться с ней. Прошло ещё три дня. Роксана думала, что забудет ночь с Сержем, но череду следующих ночей забыть не получится. И желание забвения таяло с каждым новым рассветом. Она не хотела думать о предстоящей встрече с родителями, о неминуемом разговоре с Иваном. Они казались фантомами из чужой жизни. Они не знали женщину в черном платье, на шпильке, с мягкими каштановыми волосами, которой она была ныне.

Нынешним вечером Кассандра выбрала совсем скромные наряды, словно с барахолки. Макияж тоже был сделан на скорую руку. Только осталось непонятно, куда она изначально спешила и отчего вдруг поменяла планы. Они бесцельно блуждали по городу, пока не забрели в пирожковую.

— Можешь не верить, но я вела тебя именно сюда.

Кассандре безумно захотелось пирожков с сердцем. Она заказала аж три и сейчас, дожевывая третий, выстукивала веселую мелодию красным ногтем, слившимся по цвету с полировкой столика. Роксана не могла поверить, что одежда может так поменять человека. Сейчас никто бы не признал в немного вульгарно накрашенной девице ночную львицу, завсегдатая дорогих ночных клубов. Встреть она её такой, никогда бы не присела за столик. От таких хочется переходить на другую сторону улицы. И от неё самой сейчас, наверное, так же шарахаются прохожие. Переросшие птушницы, ни дать, ни взять. Или же обыкновенные бляди с панели. Встреченная давно одноклассница производила такое же впечатление. Кто знает, может, ныне она доросла до уровня Кассандры.

И имя-то какое… Ведь явно не из паспорта. Греческая гетера, давящаяся дешевым пирожком. Быть может, на неё накатила ностальгия… Или она решила показать Роксане, с чего обычно начинают девицы, чтобы она поняла, что ей повезло попасть под крыло к царице ночи. Повезло ли… Или надо было сейчас сидеть с ногами в кресле-кровати, в котором прошла её юность, и оплакивать неудавшийся брак, выслушивая нотации мамочки, что единственное возможное решение — это приползти на пузе к Ивану.

— А от вас можно позвонить? — неожиданно остановилась у дверей Кассандра.

И девушка в форменном красном чепце и шваброй в руке, наверное, едва удержалась от желания погнать их из «Колобка» поганой метлой и, вежливо улыбнувшись, бесцветным голосом направила к менеджеру зала.

— Куда ты собираешься звонить? — прошептала Роксана, когда в руках Кассандры оказалась трубка.

— Я — никуда, — зверская улыбка вернула ей львиный вид даже в ширпотребном наряде.

— Настало время сделать финальный звонок. Если ты не сделаешь его, я дам тебе деньги на такси.

Ледяной телефон быстро согрелся в мокрых ладонях Роксаны.