На грани

Она набрала домашний номер, надеясь не застать Ивана дома. Он никогда не приходил так рано. Только услышать она успела лишь один длинный звонок и чуть не подавилась его надрывным «алло».

— Это я, — она с трудом признавала свой голос, но Иван узнал.

— Роксана, где ты? — звенящие нотки, вырвавшиеся из динамика, заставили поморщиться. Перед мысленным взором встало его лицо с маленькими росинками пота у корней волос. Иван так нервничал, когда депутат попал в какие-то разборки.

— Со мной все в порядке. Но я не вернусь.

Роксана сбросила звонок, и Кассандра предусмотрительно забрала трубку из дрожащих рук. Девушка в униформе улыбалась каменной улыбкой, рисуя в голове картинки из сериала «Улицы разбитых фонарей». Роксана смотрела в пустоту невидящим взглядом. Прежний мир распался на черно-серые осколки, которые вошли глубоко в сердце, вызвав нестерпимую боль. Позабыв про окружающих, она сжала ладонями виски, будто хотела расплющить голову. Кассандра схватила её за руку и вытащила на улицу под дождь, не раскрыв зонта. Они шли молча, не перешагивая лужи. Ноги давно промокли, но Кассандра не спешила ловить машину. Она будто вымачивала Роксану в слезах и непогоде, чтобы не испортить в собственной квартире ковры. Роксана начала плакать, когда они проходили мимо Дворца Бракосочетания, пусть сейчас и закрытого. Тогда она сжала ледяную мокрую руку женщины, затянувшей её в неведомый ночной мир.

— Мне страшно… Я боюсь, — прошептала Роксана едва слышно.

— Не бойся, неизвестность не так мучительна, как знание неизбежности конца.

Наконец они поймали машину. Никто не желал останавливаться. Они выглядели не клиентками, а ищущими клиентов, но на жалких мокрых кошек никто не глядел. Даже водитель задрипанного жигуленка криво усмехался, но взгляд Кассандры остался жестким, и мужик удержался от комментариев. Квартира показалась ледянее обычного, но не скинув мокрой одежды, Роксана без сил повисла на шее Кассандры, ища в ее объятьях хоть зыбкую надежду на завтрашний день. Она глотала соленые слезы с горьким привкусом краски для глаз, одновременно чувствуя карамельный вкус помады Кассандры. Мир вновь разлетался на множество осколков, в которых переплетались радость и боль запретного наслаждения.

— Ты должна побороть боль прошлого, чтобы та ушла насовсем. Неудерживай её в своем сознании, — тихо говорила Кассандра, расчесывая спутавшиеся волосы Роксаны, уткнувшейся носом в её голые коленки.

— Твой муж должен остаться за чертой, что отделила твою нынешнюю жизнь от прошлой: он — единственное связующее звено, которое ты должна порвать, иначе он утянет тебя в свой мир, где тебе уже нет места.

Роксана приподнялась и встряхнула руками рассыпающиеся волосы. Наравне с негой она ощущала боль напряженных мышц. Она блуждающим взглядом обвела спальню и вдруг наткнулась на горящий взгляд Кассандры, который в миг потускнел и стал матово-черным. Мелкая дрожь пробежала по телу Роксаны, но через мгновение она вновь растворилась в чарующем голосе прекрасной львицы.

— Эта ночь станет для тебя решающей: ты выйдешь на охоту одна.

Она выдержала паузу.

— Я хотела бы сегодня остаться дома, — пролепетала Роксана.

— Я продрогла и без сил. К тому же слишком поздно…

— Ты должна поставить точку в прошлом. Жирную точку. Покажи мне, что ты способна жить в новом обличье.

Роксана сжалась в комок на краю кровати, пряча в руках нагое тело.

— Ты должна помнить одно: они никто по сравнению с твоим величием. Они созданы лишь для удовлетворения твоей страсти, не более. Сохраняй дистанцию равнодушия, ставя их на предназначенное им место. И тогда ты будешь счастлива.

Роксана кивнула и спустила ноги на мягкий ковер.

Роксана поймала его взгляд и на мгновение прикрыла взор бархатистыми от туши ресницами, подавая условный знак. Он оставил стакан на стойке и направился к ней, продолжая смотреть прямо в глаза. Типичная развязность: верхние пуговицы рубашки расстегнуты, галстук почти поменялся местами с ремнем, пиджак небрежно накинут на плечи.

— Привет, крошка.

Он вынул изо рта сигарету, и та тлела, создавая из дыма миражи. Роксана улыбнулась, стараясь не выдать внутреннюю дрожь — страх одиночной охоты.

— Меня зовут Роксана.

Она заглядывала в глубину его глаз, ища за что можно зацепиться, но те были пусты — ноль восхищения. Его рука тем временем скользнула по ее ноге, видневшейся в разрезе платья. Роксана поймала его руку и сжала немного влажными пальцами.

— Не здесь.

Он улыбнулся и полез в карман брюк. Когда его рука вновь появилась над стойкой, на пальце болтался брелок с автомобильными ключами. Она согласно кивнула. Его рука скользнула вдоль ее спины и удалилась только тогда, когда они подошли к машине. Он распахнул дверцу, и она опустилась в мягкое кресло, втянув ноздрями пропитанный терпким одеколоном воздух салона.