Огни ночного города… Как это знакомо, как это привычно, как это скучно…
Добавить в моё избранное
94 мин, 19 сек 4047
Милая…
Он добавил это, будто удар плёткой, совсем не ласково, чтобы она наконец поднялась. И она подчинилась. С лёгкой улыбкой он вернулся в прихожую, где быстро снял плащ и повесил в стенной шкаф; нагнулся, чтобы расшнуровать ботинки, и снизу вверх посмотрел на жену. Она стояла в дверях кухни, продолжая прижимать к груди цветы.
— Роксана…
Теперь он видел пустой стол, и до его слуха донёсся звук льющейся из крана воды. Чёлка лезла в глаза, напоминая про отложенный визит в парикмахерскую.
— Ксанка…
Он привалился к косяку и не сделал и шага в сторону углового диванчика с резной деревянной спинкой. Роксана уже поставила цветы в воду и теперь была занята созерцанием сломанного тюльпана.
— Зачем ты кинул их?
Он встретил упрёк улыбкой, вытянул из сжатых пальцев цветок и швырнул в мусорный ящик.
— Я устал.
Роксана знала эту фразу. Она ей набила оскомину. И его тон… Хлопнула дверь холодильника. На столе появилась салатница, тарелка — одна. Вилка и нож.
— Ставь вторую. Даже если ты поела.
Роксана поставила и хотела выдвинуть из-под стола круглую табуретку, но не успела. Его рука крепко перехватила её за талию.
— Может быть, ты меня поцелуешь?
Она быстро коснулась его губ, словно боялась обжечься, и провела рукой по пышной шевелюре. Так же быстро.
— Может быть, спросишь: Ваня, как дела на работе?
— Ты будешь кефир или молоко?
Он убрал руку и ответил тихо, но чётко:
— Молоко.
Роксана достала из холодильника пакет и налила в джезву, щёлкнула зажигалкой, вернулась к столу и разложила по тарелкам салат из креветок. Она сама не знала, откуда у неё тяга к изысканным блюдам. Наверное, виноват журнал «Лиза». В ящике письменного стола гора цветных вырезок того, что и быстро, и вкусно, и дёшево, и не очень. Впрочем, она не знала, что такое «недёшево». И, наверное, с Иваном она навёрстывала всё упущенное во времена пустых макарон.
Роксана опустилась к мужу на колени и осторожно склонила голову на плечо, такое скользкое в пиджаке.
— Я скучала, Ванюша.
Он откинул с лица жены непослушные светлые волосы и запечатлел на щеке поцелуй. Такой же короткий, каким прежде был её.
— Как успехи, Ксанка?
Привычный вопрос и привычный ответ:
— Хорошо.
Его устраивал такой ответ, и она не настаивала на другом.
Роксана отправила ему в рот ложку с салатом и резко спрыгнула с колен. Молоко готовилось вылиться на плиту. Она погасила огонь и разлила молоко по чашкам. Одну чашку опустила перед ним, а с другой села на табуретку напротив.
Иван управился с салатом слишком быстро — явно был голоден, но не просил добавки — и придвинул к себе чашку.
— Что у тебя там происходит?
В голосе, как обычно, никакой заинтересованности.
— Ничего, — Роксана недовольно наморщила лоб.
— Я не люблю, когда ты меня об этом спрашиваешь.
— Хорошо — молчу.
Он отхлебнул молока и недовольно поморщился: видимо, обжог горло. Роксана улыбнулась и накрыла ладонью его руку. Он ухватился за её пальцы и сделал осторожный глоток. Она улыбнулась и последовала его примеру. В голове вертелось знакомое с детства четверостишие: «Если хочешь быть красивой, пей побольше молока, если хочешь быть счастливой, не влюбляйся в…» Роксана улыбнулась ещё шире и решила не оканчивать мысль.
Иван допил молоко и отставил чашку на середину стола.
— Посмотрим что-нибудь по телевизору?
Резко поднявшись, он ухватил жену за руку и потянул за собой. Телевизор… Хорошее средство для… Ей вновь не захотелось оканчивать мысль.
Длинные красные ногти скользили по полировкестойки бара, пока не остановились на тонком стекле стакана, на дне которого плескалась коричневая жидкость. Коньяк. Она сделала глоток, оставив на ободке стакана кровавый след. Длинные красивые пальцы извлекли из пачки сигарету и вставили в элегантный длинный мундштук. Заботливый бармен поднёс зажигалку. Она улыбнулась, тут же позабыв о его существовании.
Рядом на стул опустился молодой человек и хрипловатым голосом заказал двойной виски. О дно стаканазвякнул лед. Краем глаза она следила, как он медленно подносит стакан ко рту и делает глоток, морщится, а затем залпом допивает алкоголь и заказывает ещё.
— Вы не считаете, что пить виски — это вульгарно?
С грацией кошки она повернулась на крутящемся стуле к молодому человеку.
Он перевёл взгляд со стакана на неё.
— Нет.
Ещё глоток, и он уже смотрит в другую сторону.
— А все-таки это вульгарно…
Он повернулся к ней и недовольно наморщился, когда она выдохнула дым прямо ему в лицо.
— Вы пьёте виски и не переносите табачный дым… Странно…
Он не отреагировал на её слова.
Он добавил это, будто удар плёткой, совсем не ласково, чтобы она наконец поднялась. И она подчинилась. С лёгкой улыбкой он вернулся в прихожую, где быстро снял плащ и повесил в стенной шкаф; нагнулся, чтобы расшнуровать ботинки, и снизу вверх посмотрел на жену. Она стояла в дверях кухни, продолжая прижимать к груди цветы.
— Роксана…
Теперь он видел пустой стол, и до его слуха донёсся звук льющейся из крана воды. Чёлка лезла в глаза, напоминая про отложенный визит в парикмахерскую.
— Ксанка…
Он привалился к косяку и не сделал и шага в сторону углового диванчика с резной деревянной спинкой. Роксана уже поставила цветы в воду и теперь была занята созерцанием сломанного тюльпана.
— Зачем ты кинул их?
Он встретил упрёк улыбкой, вытянул из сжатых пальцев цветок и швырнул в мусорный ящик.
— Я устал.
Роксана знала эту фразу. Она ей набила оскомину. И его тон… Хлопнула дверь холодильника. На столе появилась салатница, тарелка — одна. Вилка и нож.
— Ставь вторую. Даже если ты поела.
Роксана поставила и хотела выдвинуть из-под стола круглую табуретку, но не успела. Его рука крепко перехватила её за талию.
— Может быть, ты меня поцелуешь?
Она быстро коснулась его губ, словно боялась обжечься, и провела рукой по пышной шевелюре. Так же быстро.
— Может быть, спросишь: Ваня, как дела на работе?
— Ты будешь кефир или молоко?
Он убрал руку и ответил тихо, но чётко:
— Молоко.
Роксана достала из холодильника пакет и налила в джезву, щёлкнула зажигалкой, вернулась к столу и разложила по тарелкам салат из креветок. Она сама не знала, откуда у неё тяга к изысканным блюдам. Наверное, виноват журнал «Лиза». В ящике письменного стола гора цветных вырезок того, что и быстро, и вкусно, и дёшево, и не очень. Впрочем, она не знала, что такое «недёшево». И, наверное, с Иваном она навёрстывала всё упущенное во времена пустых макарон.
Роксана опустилась к мужу на колени и осторожно склонила голову на плечо, такое скользкое в пиджаке.
— Я скучала, Ванюша.
Он откинул с лица жены непослушные светлые волосы и запечатлел на щеке поцелуй. Такой же короткий, каким прежде был её.
— Как успехи, Ксанка?
Привычный вопрос и привычный ответ:
— Хорошо.
Его устраивал такой ответ, и она не настаивала на другом.
Роксана отправила ему в рот ложку с салатом и резко спрыгнула с колен. Молоко готовилось вылиться на плиту. Она погасила огонь и разлила молоко по чашкам. Одну чашку опустила перед ним, а с другой села на табуретку напротив.
Иван управился с салатом слишком быстро — явно был голоден, но не просил добавки — и придвинул к себе чашку.
— Что у тебя там происходит?
В голосе, как обычно, никакой заинтересованности.
— Ничего, — Роксана недовольно наморщила лоб.
— Я не люблю, когда ты меня об этом спрашиваешь.
— Хорошо — молчу.
Он отхлебнул молока и недовольно поморщился: видимо, обжог горло. Роксана улыбнулась и накрыла ладонью его руку. Он ухватился за её пальцы и сделал осторожный глоток. Она улыбнулась и последовала его примеру. В голове вертелось знакомое с детства четверостишие: «Если хочешь быть красивой, пей побольше молока, если хочешь быть счастливой, не влюбляйся в…» Роксана улыбнулась ещё шире и решила не оканчивать мысль.
Иван допил молоко и отставил чашку на середину стола.
— Посмотрим что-нибудь по телевизору?
Резко поднявшись, он ухватил жену за руку и потянул за собой. Телевизор… Хорошее средство для… Ей вновь не захотелось оканчивать мысль.
Длинные красные ногти скользили по полировкестойки бара, пока не остановились на тонком стекле стакана, на дне которого плескалась коричневая жидкость. Коньяк. Она сделала глоток, оставив на ободке стакана кровавый след. Длинные красивые пальцы извлекли из пачки сигарету и вставили в элегантный длинный мундштук. Заботливый бармен поднёс зажигалку. Она улыбнулась, тут же позабыв о его существовании.
Рядом на стул опустился молодой человек и хрипловатым голосом заказал двойной виски. О дно стаканазвякнул лед. Краем глаза она следила, как он медленно подносит стакан ко рту и делает глоток, морщится, а затем залпом допивает алкоголь и заказывает ещё.
— Вы не считаете, что пить виски — это вульгарно?
С грацией кошки она повернулась на крутящемся стуле к молодому человеку.
Он перевёл взгляд со стакана на неё.
— Нет.
Ещё глоток, и он уже смотрит в другую сторону.
— А все-таки это вульгарно…
Он повернулся к ней и недовольно наморщился, когда она выдохнула дым прямо ему в лицо.
— Вы пьёте виски и не переносите табачный дым… Странно…
Он не отреагировал на её слова.
Страница 2 из 27
