Охота

Потянувшись и до приятного хруста в косточках вытянув вверх руки, Актеон снова опёрся на балюстраду и окинул кипящий внизу муравейник ленивым взглядом наблюдающего за жертвой хищника. Переплетающиеся мириады разноцветных огней, ползущих по ниточкам дорог, далёкие отголоски многочисленных голосов и целый калейдоскоп запахов… Вот то, что ему в этом городе нравится больше всего — с наступлением темноты жизнь здесь не затихает, в любое время ночи не составит труда найти кого-то, не отошедшего ко сну и бродящего по ночным улицам в поисках чего-нибудь, что сможет утолить его жажду.

Этот голод всегда объединяет охотника и его жертв, не подозревающих, что за каждым их движением из своего укрытия наблюдают зоркие немигающие глаза, подобно тому, как тигр перед прыжком следит за пришедшими к водопою антилопами. Однако если любая антилопа при приближении к водоёму не теряет бдительности, то все эти люди едва ли задумываются о собственной безопасности — они даже не догадываются, какая судьба им уготована. До того момента, по крайней мере, пока перед ними в лучших традициях старых чёрно-белых кинолент не появится зловещий силуэт вампира.

Не удержавшись при этих мыслях от самодовольной улыбки, он снова взглянул с высоты нескольких десятков метров на раскинувшийся перед ним город. Тонкий слух даже отсюда уловил доносящийся с улиц перестук, слышный ему одному — биение сотен тысяч сердец, целого оркестра, выстукивающего непрерывную дробь жизни неровным ритмом. По одному только этому звуку о человеке можно узнать очень многое — когда он взволнован или обрадован, когда спокоен, а когда напуган до смерти… Закрыв глаза, Актеон прислушался.

Эти люди не представляют для него ни малейшей опасности — хоть по одиночке, хоть все вместе. С одинаковой лёгкостью он мог бы и устроить настоящую резню прямо на центральной площади, и утащить любого из них на глазах у остальных в укромное место, чтобы насладиться трапезой там — поделать с ним они ничего не смогут. Однако если действовать подобным образом и выдать себя, то охотиться скоро будет попросту не на кого — узнав, что где-то неподалёку дремлет вампир, который с закатом солнца выйдет на улицы, любой житель города сейчас же покинет это место; тогда и самому охотнику придётся подыскивать новые угодья. Поэтому приходится действовать скрытно и ждать, пока кто-нибудь из них не окажется вдалеке от посторонних глаз, на узкой безлюдной улочке или на заброшенном тёмном пустыре.

Тень промелькнула между нагромождёнными внизу мусорными баками и, достигнув поворота, исчезла в ближайшем переулке. Несмотря на то, что человеческое ухо не уловило бы ни одного изданного ею звука, для слуха Актеона её шаги выделялись на фоне всех остальных шумов не хуже, чем гром, перекрывающий шум дождя. Улыбка на бледном, как будто измождённом лице вампира растянулась шире — охота начинается.

Одним движением перемахнув через ограду, он полетел вниз, в расступающуюся перед ним тьму и, приземлившись безо всяких повреждений, сразу же направился в ту же сторону, в которой секундами ранее скрылась одинокая фигура. Неторопливые, как будто замедленные движения никак не вязались со скоростью его передвижения — его силуэт, оторвавшись от земли, буквально плыл по воздуху туда же, откуда по-прежнему доносилось затихающее эхо топота.

Это чувство в чём-то роднило Актеона с собственными жертвами, многим из которых не хуже него было известно пьянящее состояние, рождаемое охотой. Хотя, конечно, в них эта страсть не укоренилась так же сильно, как в нём — в людях сохранились только остатки животных инстинктов, и они, в отличие от вампира, видят подобное занятие скорее развлечением и источником адреналина, чем образом жизни и единственным способом выживания, как это бывает среди волков или львов. Но если зверь, рыщущий по лесу, убивает только ради пропитания, то он, преследующий добычу в этих каменных джунглях, делает это и для удовольствия. Ему нравится чувствовать себя хищником и чуть ли не кожей ощущать и впитывать, капля за каплей, предсмертный страх того, кто попался ему в руки. И это делает его в разы опаснее и смертоноснее любого естественного, природного охотника.

Достигнув поворота, за которым скрылся незнакомец, вампир повернул за угол, ожидая увидеть его там, однако предвкушение не оправдалось: всё та же смутная тень мелькнула в дальнем конце переулка, исчезая за другой кирпичной стеной. Актеон успел увидеть её только мельком, да и клубы пара, вырывающиеся из-под решёток канализации, искажали силуэт, но одно можно было сказать точно: его добыча куда-то спешит. Пересечь всё это расстояние за считаные секунды спокойным шагом не успеть, только бегом. Впрочем, вампира это ни капли не смущало — так происходящее ещё больше похоже на охоту. Высоко подняв голову, он плавно поплыл по воздуху дальше.