Вампир выходит на очередную охоту на улицы ночного города, но ещё не знает, чем закончится эта вылазка.
Добавить в моё избранное
8 мин, 24 сек 11947
Конечно, ему бы не составило труда в одну секунду сократить расстояние до ничего не подозревающей жертвы, торопящейся куда-то по лабиринтам ночного города, но, как известно, предвкушение удовольствия бывает гораздо приятнее его самого — помимо прочего, это можно сказать и о грядущей трапезе, так что лучше не торопить события. Одна мысль о предстоящем могла бы заставить сердце Актеона биться быстрее — если бы оно до сих пор билось. Он вспомнил едва уловимый силуэт, который успел зацепить краем глаза в ночной полутьме: не разобрать очертаний, даже не сказать, мужчина это или женщина. Конечно, он предпочёл бы молодую девушку — в его охоте всё же было что-то личное, почти интимное. Но это уже капризы, для насыщения подойдёт кто угодно.
За очередной поворот он не вошёл — ворвался, думая увидеть преследуемого прямо перед собой, однако тот словно растворился в воздухе, не оставив от себя ничего, кроме шагов, удаляющихся куда-то в глубину переплетающихся переулков. Губы вампира невольно искривились в недовольной гримасе, обнажая клыки — это начинало его раздражать. На его памяти ещё не было ни единого человека, который бы с таким упорством продолжал ускользать из его рук. Но это всё равно его не спасёт — с каждой минутой гнев Актеона только нарастал, угрожая бурей обрушиться на несчастного, как только он будет настигнут.
Топот ног вместе с грохотом опрокинутого на землю мусорного бака раздался откуда-то сбоку, где от этого тесного переулка ответвлялись ещё несколько, и, отразившись от стен, медленно замолчал — голова охотника резко повернулась в ту сторону, ноздри затрепетали, втягивая холодный ночной воздух. И хотя уже было не понять, откуда именно идёт звук, Актеон готов был наугад броситься за ним вдогонку, если бы не внезапно наступившая тишина.
За сотни и сотни лет, проведённые в этом городе, он впервые почувствовал себя оглушённым — вампирский слух, способный уловить человеческий голос на расстоянии нескольких километров, не говоря уже о не затихающих многолюдных проспектах, никогда не давал ему почувствовать себя в одиночестве. Впервые за всё это время его окружило безмолвие, не нарушаемое даже характерным звоном в ушах.
Но даже столь резкая перемена ничуть не насторожила охотника и не охладила его пыл: ощущение собственного превосходства, подкреплённое голодом, подавило последние остатки осмотрительности, вытесняемой всё более растущим гневом. С рыком, в котором слышалось больше звериного, чем человеческого, Актеон всё же бросился в крайний левый проулок. Однако едва он сдвинулся с места, как все звуки вернулись — так резко, что это заставило вампира вздрогнуть от неожиданности.
За спиной у него опять зачастил — ближе, чем до этого — топот пары ног. Резко развернувшись, он одновременно с этим инстинктивно отпрянул назад, но перед его глазами стояла только голая стена, одинаково бесконечно тянувшаяся в обе стороны, и никаких признаков того, за кем он гнался — точнее, до сих пор думал, что гонится.
Задыхаясь от ярости, Актеон крутанулся на месте, его глаза заметались от одного тёмного уголка подворотни, где мог бы скрыться преследуемый, к другому, но по-прежнему — ни следа, как будто испарился в воздухе, пробежав где-то позади. Взгляд вампира скользнул наверх, к кусочку неба, очерченному крышами домов, и едва заметная улыбка затронула вздрогнувшие было губы. То, что не разглядеть с земли, с воздуха будет видно, как на ладони. Азарт охотника уже не позволял осознать ему, что происходит и к чему это ведёт. С места, даже не отталкиваясь от земли, он взмыл наверх, ухватился за ближайший карниз и, упёршись ногами в выбоину между кирпичами, выпрыгнул высоко наверх, чтобы там достать до другого выступа и взлететь ещё выше в воздух…
Сокрушительной силы удар, способный убить простого человека, вернул Актеона на землю — в прямом и переносном смысле. В середине прыжка он наткнулся на что-то твердое, словно из стены дома торчало массивное металлическое перекрытие. Но такое препятствие он обязательно заметил бы, действительно окажись оно на его пути.
Запросто убивший бы простого человека сокрушительный удар вернул его на землю, в прямом и переносном смысле. Охотник рухнул на то же место, где стоял каких-то пять-десять секунд назад, и затих на земле, оглушённый.
Актеон попробовал подняться, опёршись на руки, но они, задрожав, подогнулись, и он повалился обратно. Тяжело выдохнув, облизал губы, и замер, почувствовав на них такой знакомый и в то же время забытый вкус. Что это? Кровь? Капля красной жидкости, гораздо гуще, чем у людей, застыла в уголке его рта. Вампир с трудом перевернулся на бок — рёбра как будто обхватили железные тиски, с каждым движением сжимавшиеся всё сильнее.
Он вытянулся и, неестественно изогнув шею, уставился в ту сторону, где переулок исчезал в абсолютной темноте. Хотя сейчас там никого не было видно, он чувствовал на себе немигающий взгляд того, кто сбросил его вниз.
За очередной поворот он не вошёл — ворвался, думая увидеть преследуемого прямо перед собой, однако тот словно растворился в воздухе, не оставив от себя ничего, кроме шагов, удаляющихся куда-то в глубину переплетающихся переулков. Губы вампира невольно искривились в недовольной гримасе, обнажая клыки — это начинало его раздражать. На его памяти ещё не было ни единого человека, который бы с таким упорством продолжал ускользать из его рук. Но это всё равно его не спасёт — с каждой минутой гнев Актеона только нарастал, угрожая бурей обрушиться на несчастного, как только он будет настигнут.
Топот ног вместе с грохотом опрокинутого на землю мусорного бака раздался откуда-то сбоку, где от этого тесного переулка ответвлялись ещё несколько, и, отразившись от стен, медленно замолчал — голова охотника резко повернулась в ту сторону, ноздри затрепетали, втягивая холодный ночной воздух. И хотя уже было не понять, откуда именно идёт звук, Актеон готов был наугад броситься за ним вдогонку, если бы не внезапно наступившая тишина.
За сотни и сотни лет, проведённые в этом городе, он впервые почувствовал себя оглушённым — вампирский слух, способный уловить человеческий голос на расстоянии нескольких километров, не говоря уже о не затихающих многолюдных проспектах, никогда не давал ему почувствовать себя в одиночестве. Впервые за всё это время его окружило безмолвие, не нарушаемое даже характерным звоном в ушах.
Но даже столь резкая перемена ничуть не насторожила охотника и не охладила его пыл: ощущение собственного превосходства, подкреплённое голодом, подавило последние остатки осмотрительности, вытесняемой всё более растущим гневом. С рыком, в котором слышалось больше звериного, чем человеческого, Актеон всё же бросился в крайний левый проулок. Однако едва он сдвинулся с места, как все звуки вернулись — так резко, что это заставило вампира вздрогнуть от неожиданности.
За спиной у него опять зачастил — ближе, чем до этого — топот пары ног. Резко развернувшись, он одновременно с этим инстинктивно отпрянул назад, но перед его глазами стояла только голая стена, одинаково бесконечно тянувшаяся в обе стороны, и никаких признаков того, за кем он гнался — точнее, до сих пор думал, что гонится.
Задыхаясь от ярости, Актеон крутанулся на месте, его глаза заметались от одного тёмного уголка подворотни, где мог бы скрыться преследуемый, к другому, но по-прежнему — ни следа, как будто испарился в воздухе, пробежав где-то позади. Взгляд вампира скользнул наверх, к кусочку неба, очерченному крышами домов, и едва заметная улыбка затронула вздрогнувшие было губы. То, что не разглядеть с земли, с воздуха будет видно, как на ладони. Азарт охотника уже не позволял осознать ему, что происходит и к чему это ведёт. С места, даже не отталкиваясь от земли, он взмыл наверх, ухватился за ближайший карниз и, упёршись ногами в выбоину между кирпичами, выпрыгнул высоко наверх, чтобы там достать до другого выступа и взлететь ещё выше в воздух…
Сокрушительной силы удар, способный убить простого человека, вернул Актеона на землю — в прямом и переносном смысле. В середине прыжка он наткнулся на что-то твердое, словно из стены дома торчало массивное металлическое перекрытие. Но такое препятствие он обязательно заметил бы, действительно окажись оно на его пути.
Запросто убивший бы простого человека сокрушительный удар вернул его на землю, в прямом и переносном смысле. Охотник рухнул на то же место, где стоял каких-то пять-десять секунд назад, и затих на земле, оглушённый.
Актеон попробовал подняться, опёршись на руки, но они, задрожав, подогнулись, и он повалился обратно. Тяжело выдохнув, облизал губы, и замер, почувствовав на них такой знакомый и в то же время забытый вкус. Что это? Кровь? Капля красной жидкости, гораздо гуще, чем у людей, застыла в уголке его рта. Вампир с трудом перевернулся на бок — рёбра как будто обхватили железные тиски, с каждым движением сжимавшиеся всё сильнее.
Он вытянулся и, неестественно изогнув шею, уставился в ту сторону, где переулок исчезал в абсолютной темноте. Хотя сейчас там никого не было видно, он чувствовал на себе немигающий взгляд того, кто сбросил его вниз.
Страница 2 из 3
