Связь

Гладя и массируя у себя между бедер, он закрывает глаза, потянувшись псионической мощью, пусть и столь слабой, к открывшейся ему конструкции ключа, отпирая его и ныряя вглубь, действуя своей рукой сильнее с каждым мгновением углубления внутрь, пока не достигает дна, на котором возникает образ. Образ существа, затянутого в черные гладкие одежды, под которыми не видно ни одной полоски кожи или плоти, что бы ни было сокрыто ею. Даже вместо лица — маска, такая же гладкая и блестящая чернотой. Единственное только — это женщина. В конце концов, обтягивающее нечто выгодно подчеркивает фигуру. Маленькие холмики грудей, узкие бедра и пространство между ними. Фигура скорее андрогинна, нежели женственна — и это его устраивает, он ощущает тягу к этому, несмотря на высказанную любовь. Но сейчас… сейчас он просто хочет секса. И так должно быть. Фигура приближается к нему, кладя руку на его член, заставляя выгнуться всем телом навстречу. Он понимает — исправление произойдет. Ведь вампиры — существа этого мира. Они сильны, беспощадны и почти непобедимы. Но не умеют нырять и жить в тонких мирах, их вписанные в ДНК знания о псионике и магической власти слишком малы для этого.

— Ты чуть не стал ошибкой среди рода вампиров, — тихий, ледяной, но такой манящий голос раздается со всех сторон. Но готов ли ты правильно написать свой код? Что тебе дороже? Твоя обещанная любовь, по которой ты будешь страдать, если сейчас сделаешь это со мной? Или своя истинная суть демона, — ведь твой предок был им?

Прикосновение к картине, не отвлекающей от того, что происходит здесь. Его предок. Демон, поддерживающий уничтожение собственной страны, — лишь бы только не согласиться с вампирами.

— Да. Я буду страдать, но стану истинным.

Тонкое ощущение улыбки разлитой в пространстве.

— Ты завершил свой выбор.

Демон меняется, превращаясь из женщины, затянутой во тьму, в него самого, ласкающего себя между бедер и мягко опускающегося на колени.

— Когда всё завершится, ты станешь целостен, — произносит голос из ниоткуда.

Он пытается кивнуть, но уже не может: наслаждение затопило весь этот черный, как светящийся антрацит, план тонкого мира.

Со стоном он открывает глаза, отрывая от себя руку. Всё кончилось. Теперь — полностью. В одной из комнат, среди усыпленных простым прикосновением к разумам, затихает, отходя ко сну, вампир. А он, наследник демонов, закончил пересбор своей сущности. Слабо застонав от усталости (ведь демоны физически даже слабее, чем люди, не то, что вампиры), он поднимается на ноги, отключая текущую воду. И наслаждаясь собой, собственной целостностью. Пытаясь не думать об одном: всё, ради чего это делалось предшественником, оказалось разрушено. Моргнув, он запирает в ту же секунду разбившееся сердце под замок, визуализированные как пылающие осколки любви отправляются в закрытую непроницаемую черную камеру. Такие, как он, — очень, предельно эмоциональны. Но и могут управлять эмоциями. Отсекать. Менять. Теряя часть собственной человечности, становясь… Он знал, чем станет. Но таков был его путь и его цена. Нацепив на себя валяющуюся одежду, он уже знал, что утром их пути с тем, ради любви к кому всё начиналось, разойдутся. И сойдутся лишь однажды, в схватке. Результаты которой он не знал, — ведь столь углубленно чуять мантику, чтобы оценить все варианты вероятностей, он пока не мог. А еще он знал, что отпереть сердце ему не удастся очень, очень долго, прежде чем там, в глубине иссиня-черной визуализации, осколки не перегорят в золу.

Войдя в дверь, он молча лег рядом, обняв напряженное спящее тело и позволил себе сказать фразу, которая могла бы свести его с ума:

— Я люблю тебя. Спокойной ночи.

Внезапно пришел ответ, наполненный льдом. Вампир уже ненавидел его. Существо не могло пока почувствовать, что он — другого рода. Но ненависть уже была, становясь между ними незримой стеной.

— Спи.

Впрочем, он сделал это не зря. Среди льда он уловил угасающее, почти истлевшее — и сейчас мелькнувшее в последний раз, в ответ на его слова и их искренность, — тепло. Девушка не желала перед перерождением, поэтому вампира ничто не держало. И это был отблеск, который демон уловил, бережно делая застывший снимок этого ощущения и пряча в тот же самый непроницаемый отдел своей души, за черное полотно, где хранились его чувства.

Он закрыл глаза, и напряг руку — проверяя, где кольцо-ключ. То пока еще существовало, но… Мысленное усилие — и оно внезапно сползает с пальца, падая в складки продавленного дивана, чтобы остаться там чьей-нибудь нечаянной находкой. Из нескольких грамм серебра. Магии в нем больше не было — об этом он позаботился сейчас. Чтобы никто никогда — хотя бы именно с этим ключом — не попал в такое положение, как он.

Утром, открыв глаза, он уже не увидел никого у себя под боком. Даже ощущения присутствия не было. Раскинув ментальные щупы, демон не увидел, куда делся вампир.