Шум вертолета не мог заглушить говорящего. То, что пилот — человек общительный, Александр понял, едва ступив на борт. Несколько раз он пытался перебить летчика, но, в конце концов, осознав бессмысленность своих попыток, откинулся на спинку кресла и успокоился.
Добавить в моё избранное
9 мин, 27 сек 258
— Странный вы народ — писатели, — начал, было, пилот, но Александр перебил его.
— Я — журналист.
— Да, — согласился лётчик.
— Я и говорю, — странный вы народ. Вам что, дома писать не о чем? Что хорошего здесь можно увидеть? Не, ну понятно — в Москве все позажрались. От скуки не знают чем заняться. Почему бы не поизучать быт чукчей? Это же так интересно. Сидишь в тёплой московской квартире перед телевизором и вникаешь в проблемы жителей крайнего севера. Ты в здешних краях уже бывал?
— Нет, — ответил Александр.
— А что?
— А то, что мозги тут у всех набекрень повёрнуты. Днём ещё так сяк, но скоро же начинается полярная ночь. Между нами говоря, в гробу я видал в ту пору жить среди чукчей.
Волнение, появившееся на лице журналиста, не могло не радовать собеседника. И он с вдохновением продолжал.
— Я вообще-то не знаю, а вдруг тебе здесь понравится? У тебя в Москве жена или девушка любимая есть?
— Есть. А это тут причём?
— А притом. Вот прилетишь ты к ним, хозяин тебя обязательно спать со своей женой положит. У них обычай такой. Не ляжешь — обидишь смертельно. Хорошо, если ей не сто лет. Так они же, заразы, ещё и по полгода не моются! Одним словом, попал ты, парень!
Пилот замолчал и сделал вид, будто изучает показания приборов. Если бы Александр был более наблюдательным, он бы без труда заметил, что мужчина искоса наблюдает за ним и посмеивается.
— А вот ещё был неприятный случай, — еле сдерживая улыбку, продолжил лётчик.
— Влюбился наш парень в их девушку. Привёз её домой, помыл, как следует, а она возьми да и заболей. Он дурак помыл её ещё несколько раз, а она возьми да и умри. Нельзя их мыть, оказывается. Вот как!
Давясь от еле сдерживаемого смеха, пилот отвернулся в сторону.
— Честно говоря, — нерешительно произнёс журналист, — я и сам задумывался, как они справляют нужду при таком холоде?
— А, ну это очень просто, — произнёс лётчик с видом знатока.
— Когда становится совсем холодно, что бы было теплее, они… — и тут он уже расхохотался, — они ходят под себя.
Александр посмеялся вместе с ним, но от разговора на душе остался какой-то неприятный осадок. Пейзаж за окном казался однообразным и унылым, а размышления о предстоящих событиях вызывали непонятную тревогу.
Посадка прошла мягко в строго установленном месте. Пилот-весельчак знал своё дело на все сто. Как и было договорено, журналиста поджидал местный оленевод — маленький человечек непонятного возраста. За ним виднелась оленья упряжка, каких в тундре насчитывается великое множество. Сам не зная почему, Александр принялся пересчитывать оленей, но довести счёт до конца не успел. Его внимание отвлёк оленевод что-то кричащий и широко размахивающий руками.
— Ишь ты, как чукча обрадовался, — насмешливо произнёс лётчик.
— Поди, совсем одичал тут в своей пустыне. Ну, давай, парень, принимай свой багаж.
— Хорошо долетели, однако, — приветствовал прибывших маленький человечек.
— И вам не хворать, — улыбнулся пилот.
— Вот доставил тебе человека столичного. Передаю, так сказать, с рук на руки. Зовут его Саша, и пишет он книжки. Если сумеешь его удивить — он и про тебя что-нибудь напишет.
— А посылка? — взволнованно поинтересовался оленевод.
— Ой ты, прости господи, чуть не забыл.
Пилот нырнул в вертолёт, чем-то там погрохотал, наконец, откуда-то из глубины послышался его насмешливый голос.
— Слышь, Никола, а я её, кажется, потерял.
— Ты, однако, не дури, — не оценил чувства юмора оленевод.
— А то наверну хореем по голове.
В руках Николы был шест внушительных размеров.
— Ну, прямо уж и пошутить нельзя, — обиделся лётчик.
— Смотри, парень, — обратился он к журналисту.
— Народ здесь простой. Шуток не понимает. Вякнешь что-нибудь не то, могут и убить! Держи свою посылку, Никола, в целости и сохранности.
Он протянул оленеводу ящик внушительных размеров. Маленький человек подхватил ношу и засеменил к нартам.
— Ну, прощай, брат, — пафасно произнёс пилот.
В глазах его бегали смешливые чёртики. Летчик хотел ещё чего-то добавить, но передумал.
— До свидания, — Александр крепко пожал протянутую ему руку.
— Обратно вы меня будете забирать?
— Там видно будет, — ответил лётчик теперь уже серьёзно.
Они провожали взглядом вертолёт, пока тот не исчез из вида.
— Однако, Саша, нужно ехать, — услышал журналист и поспешил к нартам.
Он запрыгнул в них уже на ходу и тут же услышал.
— Сел на тынзян.
— Простите, что? — опешил журналист.
— Сел на тынзян, — услышал Александр вторично.
Наконец он почувствовал, что действительно на что-то сел. Он извлёк из-под себя некое подобие аркана и извинился.
— Я — журналист.
— Да, — согласился лётчик.
— Я и говорю, — странный вы народ. Вам что, дома писать не о чем? Что хорошего здесь можно увидеть? Не, ну понятно — в Москве все позажрались. От скуки не знают чем заняться. Почему бы не поизучать быт чукчей? Это же так интересно. Сидишь в тёплой московской квартире перед телевизором и вникаешь в проблемы жителей крайнего севера. Ты в здешних краях уже бывал?
— Нет, — ответил Александр.
— А что?
— А то, что мозги тут у всех набекрень повёрнуты. Днём ещё так сяк, но скоро же начинается полярная ночь. Между нами говоря, в гробу я видал в ту пору жить среди чукчей.
Волнение, появившееся на лице журналиста, не могло не радовать собеседника. И он с вдохновением продолжал.
— Я вообще-то не знаю, а вдруг тебе здесь понравится? У тебя в Москве жена или девушка любимая есть?
— Есть. А это тут причём?
— А притом. Вот прилетишь ты к ним, хозяин тебя обязательно спать со своей женой положит. У них обычай такой. Не ляжешь — обидишь смертельно. Хорошо, если ей не сто лет. Так они же, заразы, ещё и по полгода не моются! Одним словом, попал ты, парень!
Пилот замолчал и сделал вид, будто изучает показания приборов. Если бы Александр был более наблюдательным, он бы без труда заметил, что мужчина искоса наблюдает за ним и посмеивается.
— А вот ещё был неприятный случай, — еле сдерживая улыбку, продолжил лётчик.
— Влюбился наш парень в их девушку. Привёз её домой, помыл, как следует, а она возьми да и заболей. Он дурак помыл её ещё несколько раз, а она возьми да и умри. Нельзя их мыть, оказывается. Вот как!
Давясь от еле сдерживаемого смеха, пилот отвернулся в сторону.
— Честно говоря, — нерешительно произнёс журналист, — я и сам задумывался, как они справляют нужду при таком холоде?
— А, ну это очень просто, — произнёс лётчик с видом знатока.
— Когда становится совсем холодно, что бы было теплее, они… — и тут он уже расхохотался, — они ходят под себя.
Александр посмеялся вместе с ним, но от разговора на душе остался какой-то неприятный осадок. Пейзаж за окном казался однообразным и унылым, а размышления о предстоящих событиях вызывали непонятную тревогу.
Посадка прошла мягко в строго установленном месте. Пилот-весельчак знал своё дело на все сто. Как и было договорено, журналиста поджидал местный оленевод — маленький человечек непонятного возраста. За ним виднелась оленья упряжка, каких в тундре насчитывается великое множество. Сам не зная почему, Александр принялся пересчитывать оленей, но довести счёт до конца не успел. Его внимание отвлёк оленевод что-то кричащий и широко размахивающий руками.
— Ишь ты, как чукча обрадовался, — насмешливо произнёс лётчик.
— Поди, совсем одичал тут в своей пустыне. Ну, давай, парень, принимай свой багаж.
— Хорошо долетели, однако, — приветствовал прибывших маленький человечек.
— И вам не хворать, — улыбнулся пилот.
— Вот доставил тебе человека столичного. Передаю, так сказать, с рук на руки. Зовут его Саша, и пишет он книжки. Если сумеешь его удивить — он и про тебя что-нибудь напишет.
— А посылка? — взволнованно поинтересовался оленевод.
— Ой ты, прости господи, чуть не забыл.
Пилот нырнул в вертолёт, чем-то там погрохотал, наконец, откуда-то из глубины послышался его насмешливый голос.
— Слышь, Никола, а я её, кажется, потерял.
— Ты, однако, не дури, — не оценил чувства юмора оленевод.
— А то наверну хореем по голове.
В руках Николы был шест внушительных размеров.
— Ну, прямо уж и пошутить нельзя, — обиделся лётчик.
— Смотри, парень, — обратился он к журналисту.
— Народ здесь простой. Шуток не понимает. Вякнешь что-нибудь не то, могут и убить! Держи свою посылку, Никола, в целости и сохранности.
Он протянул оленеводу ящик внушительных размеров. Маленький человек подхватил ношу и засеменил к нартам.
— Ну, прощай, брат, — пафасно произнёс пилот.
В глазах его бегали смешливые чёртики. Летчик хотел ещё чего-то добавить, но передумал.
— До свидания, — Александр крепко пожал протянутую ему руку.
— Обратно вы меня будете забирать?
— Там видно будет, — ответил лётчик теперь уже серьёзно.
Они провожали взглядом вертолёт, пока тот не исчез из вида.
— Однако, Саша, нужно ехать, — услышал журналист и поспешил к нартам.
Он запрыгнул в них уже на ходу и тут же услышал.
— Сел на тынзян.
— Простите, что? — опешил журналист.
— Сел на тынзян, — услышал Александр вторично.
Наконец он почувствовал, что действительно на что-то сел. Он извлёк из-под себя некое подобие аркана и извинился.
Страница 1 из 3
