Последняя полярная ночь

Изменившийся до неузнаваемости собственный голос показался отталкивающе неприятным. Стараясь не производить лишнего шума, журналист пополз в сторону выхода. Конечно, он поступал не самым лучшим образом, бросая товарища на произвол судьбы, но страх был выше него. И вот заветный выход. Мужчина отодвинул прикрывающий полог. Но что же это такое? Обычно тёмная, как смоль, тундра залита приятным притягивающим светом. Было в этом какое-то умиротворение и спокойствие. Звуки в чуме вернули Александра к действительности. Он отодвинул полог пошире и понял — непонятные звуки производит его друг — Никола.

Первым чувством была радость. Оленевод здесь и он, по крайней мере, жив, но постепенно радость стала улетучиваться. А вдруг он заболел, и болезнь эта не безопасна? Прошло немало времени, прежде чем Александр нашёл в себе силы подойти к своему другу.

— Никола!

— Журналист почти кричал.

— Проснись, Никола!

Оленевод открыл глаза и посмотрел на Александра невидящим взглядом.

— Ну, что же ты, Никола, — мужчина тряс его изо всех сил.

— Прошу тебя, отзовись!

«А вдруг он сошел с ума» — навязчиво крутилось в мозгу. — А вдруг он опасен!«.»

Постепенно взгляд Николы начал проясняться. Только теперь Александр понял, как дорог ему этот маленький человечек, и он, обняв друга, беззвучно заплакал.

— Как же ты меня напугал, — услышал оленевод, когда сознание вернулось к нему окончательно.

— Эти странные звуки способны свести с ума кого угодно.

— Я с каждым годом становлюсь старше, и предки мои зовут меня всё сильнее, — ответил Никола.

— Какие предки, чудак?

— Журналист хотел, что бы голос его звучал убедительно, но он звучал лишь громко и не более.

— Всем известно — северное сияние воспроизводит низкочастотные электромагнитные волны. Они воздействуют на мозг, и воздействие может быть непредсказуемым. И предки здесь, как видишь, не причём.

Но передаваемая из поколения в поколение и впитанная с молоком матери истина не может быть попрана доводом неопытного юнца.

— Ты ещё слишком молод и не можешь этого понять. Не про всё написано в книжках.

— Ладно, — махнул рукой журналист.

— Спорить с тобой бесполезно. Поступим разумно — останемся каждый при своём мнении.

Александр стал ловить себя на мысли — он боится ложиться спать. Что, как Никола, повинуясь зову предков, рванёт в тундру — и поминай, как звали. Разубедить его невозможно, упрямый, как осёл. Придётся лечь у выхода. Глядишь, ему и не удастся выскользнуть незамеченным.

— Тебя, Саша, на новом месте не продует? — поинтересовался Никола, едва они улеглись.

— Всё будет хорошо, — ответил журналист. Ему очень хотелось в это верить.

Храп Николы немного успокоил. Александр вздохнул и незаметно для себя начал засыпать.

Сквозь сон он чувствовал — ему легко и спокойно. Приятные мелодичные звуки ласкают его слух. Тёплым мягким светом наполнено всё его существо. Он — маленький мальчик — сидит у отца на коленях и слушает свою любимую сказку про трёх поросят. В комнату входит мама, в руках у неё яблочный пирог. Мама отрезает огромный кусок пирога и протягивает ему. И пока он ест, мама смотрит на него и гладит по голове.

— Пойдём с нами, — говорят ему родители.

Они берут его за руки и выводят из комнаты. Ему становится холодно. Босыми ногами он ощущает снег. И тут он вспоминает — родители его погибли в автокатастрофе. Он уже не видит, кто ведёт его за руку и ему становится страшно. Он пытается вырвать свою руку, но та словно в тисках…

— Я не пойму, что ты там бормочешь!

— Орал на Николу пилот.

— Я тебя спрашиваю, где журналист? Ты что, не понимаешь? Я должен его забрать!

— Он ушёл на зов предков, — ответил Никола, гордо вскинув голову.

Пилот схватил его за шиворот и потащил в вертолёт.

— Следователю это расскажешь, дьявольское отродье…