Мегаполис кишит жизнью. И не-жизнью. Упыри давно стали частью обыденной действительности — они живут рядом с людьми, питаются донорской кровью и плотью. Превращением человека в упыря после смерти уже никого не удивишь. Никого, кроме самого «обратившегося» которому приходится учиться жить заново…
Добавить в моё избранное
20 мин, 27 сек 18617
Вызвала лифт.
Она только заглянула в кабину. На панели блестели три кнопки: гараж, первый и второй этажи. И скважина для ключа в самом низу.
Двери закрылись, и Лотти показалась, что она почувствовала волну холода от гладкого металла. Глупость, конечно. Она ведь почти не чувствовала холода.
Перепуганная внезапной мыслью, Лотти кинулась к холодильнику для вина. Нет, ее пакет с припасами лежал на месте.
Лотти постояла немного у зеркальной стены, глядя, как сумерки окутывают окрестности. Ей было удушающе грустно, но впервые за долгое время источником грусти оказалась не она сама.
Лотти подошла к зеркалу. В гостиной было темно, но Лотти неплохо видела в темноте. Она смотрела несколько минут– очень долго, — а потом отошла, села на диван и стала ждать, когда проснется хозяин.
Алек явился без грима. Предложил легкий завтрак. Лотти отказалась, в итоге просто смотрела, как он неспешно пьет сам.
Затем попросила отвезти ее до ближайшей железнодорожной или автобусной станции.
Алек улыбнулся и не стал возражать.
Лотти ехала домой на электричке. Ей повезло, подали новый, очень комфортабельный состав. Повезло и в том, что в кошельке нашлось достаточно денег на проезд.
Электричка ехала в город полупустая. На Лотти, сидящую в уголке, надвинувшую капюшон на глаза, мало кто обращал внимание. В конце концов, упыри сами по себе не такая уж редкость.
Лотти украдкой огляделась.
А может статься, она в этом поезде или даже вагоне не единственный упырь… Вон та девушка, явно переборщившая с макияжем и краской для волос? Интеллигентного вида старушка с вуалеткой? Бледный, средних лет проповедник? А может и вовсе тот, с плаката на стене– румяный политик, обещающий счастье после победы на местных выборах?
Упырем, подумалось Лотти, может быть кто угодно.
В метро оказалось еще спокойнее и безлюднее, чем в электричке. На пересадочной станции Лотти и вовсе увидела троицу упырей, тупящих в углу. Быстро прошла мимо, чтобы не разглядели и не пристали. Хватит с нее странных собратьев на одни сутки. А сегодня еще и на работу. Может, сразу туда? Отсидеться в подсобке?
Нет. Лотти зашла домой.
Положила припасы в холодильник.
Открыла дверь своей комнаты, нашарив выключатель, зажгла свет. Не весь, наполовину.
Все было в точности так, как она помнила. Только короб компьютерного дисплея покрылся пушистой пылью, и дверь шкафа приоткрыта и торчат разворошенные вещи. Забежав сюда дважды, она уволокла ворох одежды, словно вор.
Лотти переступила порог, медленно подошла к зеркалу.
Даже дотронулась до покрытой пылью поверхности ладонью.
Нет, прежний ужас уже не вернется.
Лотти сняла старую грязную куртку, бросила на пол.
Из шкафа достала наугад другую. Из плотной синей ткани, с яркими нашивками. Почему бы нет? Самое оно для ночных прогулок. А капюшон… Можно надеть толстовку с капюшоном.
А может, купить себе черных вещей? Многие носят черное. Ей пойдет. Теперь– особенно.
Может быть, ей пойдет и что-то более мрачное? Что-то темное, рокерское…
Кстати, надо будет уже что-нибудь ответить на очередную остроту того рокера у донорского пункта.
На пункт через две недели, припасы пока есть…
Тревогой отдалось в душе воспоминание об эликсире в бокале, о замочной скважине вместо кнопки чуть ниже кнопки гаража.
Но как же было упоительно вкусно. Ничего, где-то в темноте все еще бродит та банда отморозков из подворотни, они еще живые и довольно теплые…
Наверное, надо будет кому-то аккуратно рассказать о замочной скважине вместо кнопки…
Лотти попробовала подобрать свои черные волосы чуть наверх. Раньше она редко носила их так. Теперь, с ее новыми ушами, эта прическа странным образом понравилась ей больше.
Лотти отпустила волосы, они упали ей на плечи, рассыпались, будто живые.
Лотти посмотрела самой себе в глаза и сказала– тоже самой себе:
— Я всё ещё здесь…
Она только заглянула в кабину. На панели блестели три кнопки: гараж, первый и второй этажи. И скважина для ключа в самом низу.
Двери закрылись, и Лотти показалась, что она почувствовала волну холода от гладкого металла. Глупость, конечно. Она ведь почти не чувствовала холода.
Перепуганная внезапной мыслью, Лотти кинулась к холодильнику для вина. Нет, ее пакет с припасами лежал на месте.
Лотти постояла немного у зеркальной стены, глядя, как сумерки окутывают окрестности. Ей было удушающе грустно, но впервые за долгое время источником грусти оказалась не она сама.
Лотти подошла к зеркалу. В гостиной было темно, но Лотти неплохо видела в темноте. Она смотрела несколько минут– очень долго, — а потом отошла, села на диван и стала ждать, когда проснется хозяин.
Алек явился без грима. Предложил легкий завтрак. Лотти отказалась, в итоге просто смотрела, как он неспешно пьет сам.
Затем попросила отвезти ее до ближайшей железнодорожной или автобусной станции.
Алек улыбнулся и не стал возражать.
Лотти ехала домой на электричке. Ей повезло, подали новый, очень комфортабельный состав. Повезло и в том, что в кошельке нашлось достаточно денег на проезд.
Электричка ехала в город полупустая. На Лотти, сидящую в уголке, надвинувшую капюшон на глаза, мало кто обращал внимание. В конце концов, упыри сами по себе не такая уж редкость.
Лотти украдкой огляделась.
А может статься, она в этом поезде или даже вагоне не единственный упырь… Вон та девушка, явно переборщившая с макияжем и краской для волос? Интеллигентного вида старушка с вуалеткой? Бледный, средних лет проповедник? А может и вовсе тот, с плаката на стене– румяный политик, обещающий счастье после победы на местных выборах?
Упырем, подумалось Лотти, может быть кто угодно.
В метро оказалось еще спокойнее и безлюднее, чем в электричке. На пересадочной станции Лотти и вовсе увидела троицу упырей, тупящих в углу. Быстро прошла мимо, чтобы не разглядели и не пристали. Хватит с нее странных собратьев на одни сутки. А сегодня еще и на работу. Может, сразу туда? Отсидеться в подсобке?
Нет. Лотти зашла домой.
Положила припасы в холодильник.
Открыла дверь своей комнаты, нашарив выключатель, зажгла свет. Не весь, наполовину.
Все было в точности так, как она помнила. Только короб компьютерного дисплея покрылся пушистой пылью, и дверь шкафа приоткрыта и торчат разворошенные вещи. Забежав сюда дважды, она уволокла ворох одежды, словно вор.
Лотти переступила порог, медленно подошла к зеркалу.
Даже дотронулась до покрытой пылью поверхности ладонью.
Нет, прежний ужас уже не вернется.
Лотти сняла старую грязную куртку, бросила на пол.
Из шкафа достала наугад другую. Из плотной синей ткани, с яркими нашивками. Почему бы нет? Самое оно для ночных прогулок. А капюшон… Можно надеть толстовку с капюшоном.
А может, купить себе черных вещей? Многие носят черное. Ей пойдет. Теперь– особенно.
Может быть, ей пойдет и что-то более мрачное? Что-то темное, рокерское…
Кстати, надо будет уже что-нибудь ответить на очередную остроту того рокера у донорского пункта.
На пункт через две недели, припасы пока есть…
Тревогой отдалось в душе воспоминание об эликсире в бокале, о замочной скважине вместо кнопки чуть ниже кнопки гаража.
Но как же было упоительно вкусно. Ничего, где-то в темноте все еще бродит та банда отморозков из подворотни, они еще живые и довольно теплые…
Наверное, надо будет кому-то аккуратно рассказать о замочной скважине вместо кнопки…
Лотти попробовала подобрать свои черные волосы чуть наверх. Раньше она редко носила их так. Теперь, с ее новыми ушами, эта прическа странным образом понравилась ей больше.
Лотти отпустила волосы, они упали ей на плечи, рассыпались, будто живые.
Лотти посмотрела самой себе в глаза и сказала– тоже самой себе:
— Я всё ещё здесь…
Страница 6 из 6
