Мегаполис кишит жизнью. И не-жизнью. Упыри давно стали частью обыденной действительности — они живут рядом с людьми, питаются донорской кровью и плотью. Превращением человека в упыря после смерти уже никого не удивишь. Никого, кроме самого «обратившегося» которому приходится учиться жить заново…
Добавить в моё избранное
20 мин, 27 сек 18616
И добавил:– Мне скучно.
И вот в самом конце Лотти ему поверила. Почему бы и нет?
Алек Дин жил за городом.
Дом стоял на пологом холме без какой-либо ограды или забора. Он напоминал зеркальный кубик, а раньше, наверное, был весь прозрачный, из стекла.
Дверь гаража открылась в ответ на сигнал с брелка. Машина скользнула в тень полуподвала, на мини-парковку. Мягкий, неяркий свет включился автоматически.
Тут же стояли вторая машина и мотоцикл.
— Выходи, не бойся. Тут нигде не пробивается солнце. Твои припасы сейчас положим в холодильник.
— Я голодна, — сказала Лотти почти сердито.
— Конечно, голодна, малыш! Но погоди минуту, у нас будет отменное угощение!
Они поднялись на лифте в просторную залу. Через сумрачное зеркальное стекло, заменяющее собой целую стену, было прекрасно видно окрестности. За полоской леса виднелся маленький городок, спутник мегаполиса. В городке наступало утро.
Алек закинул припасы Лотти в пустующий холодильник для вина и ненадолго оставил гостью одну.
Лотти подумала, не отпить ли из термоса, пока есть минутка, но решила все же подождать обещанного угощения. Что с того, что от голода болит грудная клетка и дрожат руки? Так она хотя бы что-то чувствует.
Лотти подошла к стеклянной стене и огляделась внимательнее. Ей казалось, что она видит какой-то сон.
В последние месяцы она не выходила за пределы своего района и уже очень-очень давно не выбиралась из города. Надо же, мир еще существует…
Лотти обернулась.
И тут же, вздрогнув, прижалась спиной к стене. Перед ней оказалось зеркало. В полный рост, но старое, немного мутное. От этого еще страшнее было то, что в нем отражалось.
Ужас, мерзость!
Несколько месяцев она не видела себя в зеркало. От отвращения даже голод немного утих.
Существо в зеркале было отвратительным и жалким. Особенно, на фоне пейзажа за стеной и среди чистоты и красоты, царящих в гостиной.
Она же не меняла верхнюю одежду со дня смерти. Тело больше не было живым, одежда не засаливалась и не пропитывалась потом. Но пачкалась извне, изнашивалась. И теперь Лотти выглядела так, словно действительно вылезла из могилы. Она выглядела жалко, поэтому, наверное, Алек ее и подобрал.
Несмело она шагнула вперед, к зеркалу…
Открылись двери лифта. Алек вышел, неся перед собой два бокала с кровью. По выгнутому боку одного из них аппетитно стекала алая капля.
Лотти не сразу поняла, что теперь не так с внешностью хозяина. Потом разглядела– не было слоя грима и парика. Перед ней стоял лысеющий упырь с синюшной кожей. Наружу торчали и острые крупные уши.
— Разоблачаться, так уж до конца, — как ни в чем не бывало пожал Алек плечами.
— Парик я начал носить еще при жизни. Что, страшный?
— Не страшнее меня.
— Это ты зря. Ты миленькая. Даже сейчас. Даже жалею, что больше ничего не надо. Только пообносилась. Что такое, денег нет?
— Мне хватает. Настроения нет, — отвечала Лотти сухими губами. Перед собой она видела только бокал с кровью. Ноздри уже щекотал свежий острый железный запах.
Алек медленно протянул бокал гостье и, прежде чем отпить самому, с явным довольством наблюдал, как жадно она пьет.
На одном дыхании Лотти осушила три четверти бокала. Последнюю четверть решила допить спокойнее. Но не слишком растягивать, иначе остынет.
Как же было вкусно…
От радости насыщения померк ужас от встречи с зеркалом. Окружающий мир постепенно, по частям вставал на свои места.
Лотти присела на золотистое кресло, хозяин– на диван напротив нее.
Да, все вставало на свои места.
В ее бокале был вкуснейший эликсир, в холодильнике лежали и остывали еще больше термосы с холодной жижей. И с печатью «Пожертвовано посмертно добровольно»…
— Будет невежливо, если я спрошу, откуда эта кровь?
Алек рассмеялся. Смеялся долго.
— Да, скажем так, это будет невежливо, — ответил он, наконец.
Долго не сидели– все-таки близился полдень. А в полдень даже за надежными стенами неуютно.
Комната для гостей в доме Алека была специально оборудована для особых гостей. Кровать с альковом напоминала уютное гнездо для сна.
— Ванная в конце коридора. Устраивайся. Жаль, что не могу составить компанию. Это уже не про нас.
Лотти только кивнула. Хотела добавить, что если бы была жива, то вряд ли бы заинтересовалась таким молодым человеком. Но подобное уж точно прозвучало бы невежливо.
Лотти устроилась поудобнее на свежих простынях.
Она давно не спала так спокойно. В последние месяцы, проснувшись и осознав себя новую, она ощущала страшное безнадежное отчаяние. Но не этим вечером.
Проснулась она рано. Дом был тих и пуст. Хозяин еще спал.
Лотти оделась, тихо прошла по коридору в гостиную.
И вот в самом конце Лотти ему поверила. Почему бы и нет?
Алек Дин жил за городом.
Дом стоял на пологом холме без какой-либо ограды или забора. Он напоминал зеркальный кубик, а раньше, наверное, был весь прозрачный, из стекла.
Дверь гаража открылась в ответ на сигнал с брелка. Машина скользнула в тень полуподвала, на мини-парковку. Мягкий, неяркий свет включился автоматически.
Тут же стояли вторая машина и мотоцикл.
— Выходи, не бойся. Тут нигде не пробивается солнце. Твои припасы сейчас положим в холодильник.
— Я голодна, — сказала Лотти почти сердито.
— Конечно, голодна, малыш! Но погоди минуту, у нас будет отменное угощение!
Они поднялись на лифте в просторную залу. Через сумрачное зеркальное стекло, заменяющее собой целую стену, было прекрасно видно окрестности. За полоской леса виднелся маленький городок, спутник мегаполиса. В городке наступало утро.
Алек закинул припасы Лотти в пустующий холодильник для вина и ненадолго оставил гостью одну.
Лотти подумала, не отпить ли из термоса, пока есть минутка, но решила все же подождать обещанного угощения. Что с того, что от голода болит грудная клетка и дрожат руки? Так она хотя бы что-то чувствует.
Лотти подошла к стеклянной стене и огляделась внимательнее. Ей казалось, что она видит какой-то сон.
В последние месяцы она не выходила за пределы своего района и уже очень-очень давно не выбиралась из города. Надо же, мир еще существует…
Лотти обернулась.
И тут же, вздрогнув, прижалась спиной к стене. Перед ней оказалось зеркало. В полный рост, но старое, немного мутное. От этого еще страшнее было то, что в нем отражалось.
Ужас, мерзость!
Несколько месяцев она не видела себя в зеркало. От отвращения даже голод немного утих.
Существо в зеркале было отвратительным и жалким. Особенно, на фоне пейзажа за стеной и среди чистоты и красоты, царящих в гостиной.
Она же не меняла верхнюю одежду со дня смерти. Тело больше не было живым, одежда не засаливалась и не пропитывалась потом. Но пачкалась извне, изнашивалась. И теперь Лотти выглядела так, словно действительно вылезла из могилы. Она выглядела жалко, поэтому, наверное, Алек ее и подобрал.
Несмело она шагнула вперед, к зеркалу…
Открылись двери лифта. Алек вышел, неся перед собой два бокала с кровью. По выгнутому боку одного из них аппетитно стекала алая капля.
Лотти не сразу поняла, что теперь не так с внешностью хозяина. Потом разглядела– не было слоя грима и парика. Перед ней стоял лысеющий упырь с синюшной кожей. Наружу торчали и острые крупные уши.
— Разоблачаться, так уж до конца, — как ни в чем не бывало пожал Алек плечами.
— Парик я начал носить еще при жизни. Что, страшный?
— Не страшнее меня.
— Это ты зря. Ты миленькая. Даже сейчас. Даже жалею, что больше ничего не надо. Только пообносилась. Что такое, денег нет?
— Мне хватает. Настроения нет, — отвечала Лотти сухими губами. Перед собой она видела только бокал с кровью. Ноздри уже щекотал свежий острый железный запах.
Алек медленно протянул бокал гостье и, прежде чем отпить самому, с явным довольством наблюдал, как жадно она пьет.
На одном дыхании Лотти осушила три четверти бокала. Последнюю четверть решила допить спокойнее. Но не слишком растягивать, иначе остынет.
Как же было вкусно…
От радости насыщения померк ужас от встречи с зеркалом. Окружающий мир постепенно, по частям вставал на свои места.
Лотти присела на золотистое кресло, хозяин– на диван напротив нее.
Да, все вставало на свои места.
В ее бокале был вкуснейший эликсир, в холодильнике лежали и остывали еще больше термосы с холодной жижей. И с печатью «Пожертвовано посмертно добровольно»…
— Будет невежливо, если я спрошу, откуда эта кровь?
Алек рассмеялся. Смеялся долго.
— Да, скажем так, это будет невежливо, — ответил он, наконец.
Долго не сидели– все-таки близился полдень. А в полдень даже за надежными стенами неуютно.
Комната для гостей в доме Алека была специально оборудована для особых гостей. Кровать с альковом напоминала уютное гнездо для сна.
— Ванная в конце коридора. Устраивайся. Жаль, что не могу составить компанию. Это уже не про нас.
Лотти только кивнула. Хотела добавить, что если бы была жива, то вряд ли бы заинтересовалась таким молодым человеком. Но подобное уж точно прозвучало бы невежливо.
Лотти устроилась поудобнее на свежих простынях.
Она давно не спала так спокойно. В последние месяцы, проснувшись и осознав себя новую, она ощущала страшное безнадежное отчаяние. Но не этим вечером.
Проснулась она рано. Дом был тих и пуст. Хозяин еще спал.
Лотти оделась, тихо прошла по коридору в гостиную.
Страница 5 из 6
