Белла Стар — это довольно известная порноактриса, снимается в том жанре, где связанную женщину сначала шлепают плеткой по попе, а потом суют резиновый член в рот, и я очень надеюсь, что эта история не про неё.
Добавить в моё избранное
17 мин, 55 сек 5286
«Мы целый час голосовали за то, что тебя возбуждает».
«Только не говори, что делал это против своей воли! Бьюсь об заклад, больше половины той фигни, что проделали с этой сучкой, тебе понравилось, только у самого кишка тонка была такое даже написать!».
Я уже собрался ответить ему, но тут заметил, что и Белла и её мучитель с интересом следят за нашей перепиской на экране в студии. Это меня позабавило, но и как-то напрягло. В такой ситуации я не собирался становится объектом чьего-либо внимания.
— В самом деле, приятель, пусть другие тоже что-то предложат. Это не только твое шоу. Да и в любом случае, его пора заканчивать.
«Ха, ну ладно, это будет справедливо. Что ж, раз уж нас тут осталось всего двое, валяй! Предложи-ка нам что–нибудь эдакое!».
Такого поворота событий я не ожидал. В первую секунду курсор сам собой потянулся к красному крестику кнопки закрытия окна, но тут во мне взыграла какая-то странная гордость. Я лихорадочно пытался придумать, как поступить, но в голову ничего не приходило. Когда пауза затянулась, я решил написать первое, что пришло на ум, понимая, что в оригинальности D. Moriarty мне не переплюнуть:
«Заткни ей рот и повесь пару прищепок на соски».
В надежде хоть как-то улучшить свое положение я быстро допечатал:
«Для начала».
«Невероятно! Да ты просто гений! Надеюсь, со своей подружкой ты более изобретательный! Ладно, шеф, делай как говорит этот человек».
Я порадовался, что никто не видит, как я краснею, а мужчина в студии тем временем вставил в рот Белле кляп, а на соски прицепил прищепки, соединенные цепочкой, напоследок звонко шлепнув её по попе.
«Эй, выдумщик, ты закончил? Тогда сейчас моя очередь, все согласны?».
Я не стал ничего печатать, а мужчина выжидающе посмотрел в камеру.
«Хорошо. Итак, как я уже говорил, возьми этот долбаный прут, нагрей его на огне и поставь этой сучке клеймо».
— Приятель, у тебя какие-то проблемы? Ты же понимаешь, что мы не будем этого делать?
«Это почему? Она наша игрушка на сегодня, и до этого мы же как-то договаривались».
— До этого ты не был таким долбанутым. И, кстати, она — наша игрушка, если что. И контракт у неё заключен с нами. И в контракте про клеймо ничего не сказано.
«Вот как? То есть ты отказываешься выполнять мое требование, а значит — нарушаешь обещание, данное в рекламе?».
— Я отказываюсь выполнять такие дебильные требования, и я ничего не нарушаю, — в подтверждение своих слов мужчина отошел от Беллы в сторону и встал, сложив руки на груди. Белла же переводила взгляд с него на экран и обратно. О том, что нужно изображать сладострастные мучения, она явно забыла.
«Ну ладно, а ты что скажешь? Мы теперь в этом деле, похоже, вместе».
D. Moriarty обращался ко мне.
«Скажу, что это действительно слишком» — напечатал я в ответ.
«Что ж, придется опять все делать самому. Даю последний шанс, шеф. Поставь ей клеймо, и на этом все закончится».
Мужчина в студии не шелохнулся.
«Твою мать, просто сделай, что я сказал!».
— Извини, приятель, но свое время мы исчерпали. Жаль, но придется заканчивать, — мужчина отвернулся от камеры и пошел в сторону экрана, очевидно, намереваясь его демонстративно выключить.
И в этот момент произошло сразу несколько событий. По моему монитору (то есть не только по окошку с видео, а по ВСЕМУ монитору) прошла легкая рябь помех, и в следующую секунду Белла Стар расширившимися от удивления глазами уставилась куда-то за спину мужчине, а потом начала дико (насколько ей позволял кляп) орать. Мужчина обернулся на её крик и замер в явной растерянности. На экране появилось сообщение D. Moriarty:
«Надо было делать, что я говорил».
Тут в кадр вошел странного вида человек. Я увидел его со спины и вполоборота (хотя потом у меня была возможность рассмотреть его лучше), потому не сразу сообразил, что к чему. Очень высокий, метра два, но при этом с огромным горбом, одежды на нем, похоже, не было, но он весь был покрыт какой-то нелепой темно-коричневой шерстью. На голове у него была маска, изображающая не то бычью, не то кабанью морду.
И мужчина, и Белла смотрели на него (последняя еще и истошно визжала), а он подошел к ним, одной рукой схватил мужика и, без видимых усилий подняв его над полом, второй рукой сломал ему шею. Отбросив тело, он обернулся и уставился в камеру. Вот тут я испугался просто до невозможности. То, что я принял за маску, не было маской — это была его собственная голова и морда! Он моргал, двигал глазами, ноздри шевелились при каждом вдохе, челюсти сжимались и разжимались, обнажая совершенно невозможные для человека зубы, похожие на лошадиные уши слегка подергивались, а за ними, словно руль мотоцикла, торчали в стороны полуметровые рога. Открыв рот, я рассматривал его, а он выжидающе пялился в камеру, словно рассматривая меня.
«Только не говори, что делал это против своей воли! Бьюсь об заклад, больше половины той фигни, что проделали с этой сучкой, тебе понравилось, только у самого кишка тонка была такое даже написать!».
Я уже собрался ответить ему, но тут заметил, что и Белла и её мучитель с интересом следят за нашей перепиской на экране в студии. Это меня позабавило, но и как-то напрягло. В такой ситуации я не собирался становится объектом чьего-либо внимания.
— В самом деле, приятель, пусть другие тоже что-то предложат. Это не только твое шоу. Да и в любом случае, его пора заканчивать.
«Ха, ну ладно, это будет справедливо. Что ж, раз уж нас тут осталось всего двое, валяй! Предложи-ка нам что–нибудь эдакое!».
Такого поворота событий я не ожидал. В первую секунду курсор сам собой потянулся к красному крестику кнопки закрытия окна, но тут во мне взыграла какая-то странная гордость. Я лихорадочно пытался придумать, как поступить, но в голову ничего не приходило. Когда пауза затянулась, я решил написать первое, что пришло на ум, понимая, что в оригинальности D. Moriarty мне не переплюнуть:
«Заткни ей рот и повесь пару прищепок на соски».
В надежде хоть как-то улучшить свое положение я быстро допечатал:
«Для начала».
«Невероятно! Да ты просто гений! Надеюсь, со своей подружкой ты более изобретательный! Ладно, шеф, делай как говорит этот человек».
Я порадовался, что никто не видит, как я краснею, а мужчина в студии тем временем вставил в рот Белле кляп, а на соски прицепил прищепки, соединенные цепочкой, напоследок звонко шлепнув её по попе.
«Эй, выдумщик, ты закончил? Тогда сейчас моя очередь, все согласны?».
Я не стал ничего печатать, а мужчина выжидающе посмотрел в камеру.
«Хорошо. Итак, как я уже говорил, возьми этот долбаный прут, нагрей его на огне и поставь этой сучке клеймо».
— Приятель, у тебя какие-то проблемы? Ты же понимаешь, что мы не будем этого делать?
«Это почему? Она наша игрушка на сегодня, и до этого мы же как-то договаривались».
— До этого ты не был таким долбанутым. И, кстати, она — наша игрушка, если что. И контракт у неё заключен с нами. И в контракте про клеймо ничего не сказано.
«Вот как? То есть ты отказываешься выполнять мое требование, а значит — нарушаешь обещание, данное в рекламе?».
— Я отказываюсь выполнять такие дебильные требования, и я ничего не нарушаю, — в подтверждение своих слов мужчина отошел от Беллы в сторону и встал, сложив руки на груди. Белла же переводила взгляд с него на экран и обратно. О том, что нужно изображать сладострастные мучения, она явно забыла.
«Ну ладно, а ты что скажешь? Мы теперь в этом деле, похоже, вместе».
D. Moriarty обращался ко мне.
«Скажу, что это действительно слишком» — напечатал я в ответ.
«Что ж, придется опять все делать самому. Даю последний шанс, шеф. Поставь ей клеймо, и на этом все закончится».
Мужчина в студии не шелохнулся.
«Твою мать, просто сделай, что я сказал!».
— Извини, приятель, но свое время мы исчерпали. Жаль, но придется заканчивать, — мужчина отвернулся от камеры и пошел в сторону экрана, очевидно, намереваясь его демонстративно выключить.
И в этот момент произошло сразу несколько событий. По моему монитору (то есть не только по окошку с видео, а по ВСЕМУ монитору) прошла легкая рябь помех, и в следующую секунду Белла Стар расширившимися от удивления глазами уставилась куда-то за спину мужчине, а потом начала дико (насколько ей позволял кляп) орать. Мужчина обернулся на её крик и замер в явной растерянности. На экране появилось сообщение D. Moriarty:
«Надо было делать, что я говорил».
Тут в кадр вошел странного вида человек. Я увидел его со спины и вполоборота (хотя потом у меня была возможность рассмотреть его лучше), потому не сразу сообразил, что к чему. Очень высокий, метра два, но при этом с огромным горбом, одежды на нем, похоже, не было, но он весь был покрыт какой-то нелепой темно-коричневой шерстью. На голове у него была маска, изображающая не то бычью, не то кабанью морду.
И мужчина, и Белла смотрели на него (последняя еще и истошно визжала), а он подошел к ним, одной рукой схватил мужика и, без видимых усилий подняв его над полом, второй рукой сломал ему шею. Отбросив тело, он обернулся и уставился в камеру. Вот тут я испугался просто до невозможности. То, что я принял за маску, не было маской — это была его собственная голова и морда! Он моргал, двигал глазами, ноздри шевелились при каждом вдохе, челюсти сжимались и разжимались, обнажая совершенно невозможные для человека зубы, похожие на лошадиные уши слегка подергивались, а за ними, словно руль мотоцикла, торчали в стороны полуметровые рога. Открыв рот, я рассматривал его, а он выжидающе пялился в камеру, словно рассматривая меня.
Страница 3 из 5
