Звезды медленно совершали предписанный древним законом круг. Алмазный Змей пересекал небо, неспешно свивая и развивая кольца. Эрих лежал на земле, глядя в высь немигающим взглядом, наблюдая, как неторопливо, торжественно перетекают друг в друга оттенки света, как играют блики на чешуе древнего чудовища.
Добавить в моё избранное
16 мин, 7 сек 961
Что-то сомневаюсь я, что у ходячих трупов, какими вы себя считаете, была бы такая тяга к прекрасному. Причем не просто к прекрасному, а к… я даже не знаю, как сказать, к правильному, что ли… к истинному. Вы же чуете малейшую ложь и ни за что не подойдете к картине, намалеванной бездарем. Нет, все, на что вы обращаете внимание, несет отпечаток таланта. Божьей икры, как раньше говорили. А тянуться к прекрасному, как к воплощению мировой или божественной гармонии на земле, это свойство души. Человеческой души, а никак не тела, даже мертвого. Нет, ну можно, конечно, сказать, что так вы пытаетесь устранить свое искажение, но не думаю, что все так однозначно.
— Хм… то есть ты считаешь, что у вампиров есть душа? Заточенная в мертвое тело? Бессчетное количество поколений церковников с тобой не согласится.
— Не, я думаю, что у вампиров кроме души как раз ничего и нет. То есть, тела нет. Совсем. А то, что есть — так, фикция. Как этот ковер, к примеру.
— Девушка зарылась пальцами в пушистый ворс, лукаво поглядывая на озадаченного пилота.
— Вот он теплый, мягкий… а на самом деле его нет. Есть лишь силовое поле, которому ты сам задал программу. И в любой момент этот «ковер» может превратиться во что угодно другое. Прямо как вампир, да?
Эрих не выдержал и фыркнул. Кира обладала безудержной фантазией, и часто было невозможно понять, шутит она или говорит всерьез.
— Хм, ну я, к примеру, могу превратиться не во что угодно, а только в тех, чью кровь я когда-либо пил.
— Ага, так и полю, для того, чтобы стать чем-то еще, нужна программа. Информация. Ты же ее считываешь из крови. Азы биологии — в каждой клетке организма содержится информация об организме целиком.
Эрих задумчиво погладил пальцами теплое дерево подлокотника кресла.
— Что же, я, по-твоему — привидение?
— Не думаю. Привидений мне встречать как-то раньше не доводилось. Хотя было бы интересно сравнить. Но думаю, разница в том, что у них связь с телом разорвалась, а вот у вас нет. Не знаю, что уж там происходит при рождении нового вампира, но думаю, сначала он вправду — душа в мертвом теле. А потом тело незаметно истлевает — все это время душа учится создавать качественную иллюзию — и, вуаля, лет сто спустя мы имеем полноценного вампира. Ты же говорил, что именно тогда у тебя стали получаться превращения. И ты впервые услышал Песнь.
— Кира, хватит. Твои шутки становятся несмешными.
— А это не шутка.
— Девушка резко села, уставившись на вампира неожиданно серьезными глазами.
— Я действительно так считаю. Ты душа, свободная от плоти. Поэтому ты слышишь то, что принято называть божественной музыкой. Люди могут услышать ее только во сне, медитации или клинической смерти — так или иначе покинув свое тело. Но пока это тело у них есть, эта музыка не зовет их. Она призывает лишь души, завершившие свой земной путь. Или же просто, становится им более внятна. Тут я не могу сказать с определенностью. Но наличие живого тела определенно мешает воспринимать.
мир так, как вы.
— Но… зачем же нам тогда пить кровь?
— Очень просто. Так как своего тела у вас нет, то информационную составляющую приходится постоянно обновлять. Кстати, потому же это помогает от растворения. Ты «заземляешься» заставляя душу опускаться на уровень ниже, звучать немного в другом диапазоне. И теряешь резонанс с Песнью — Мда, умеешь же ты закрутить.
— А чем плоха моя гипотеза? Кстати, если ты душа без тела, то вряд ли имеет смысл говорить о самоубийстве. Скорее уж, о возвращении к Создателю, в звездную колыбель, или как там оно называется — то место, откуда приходят, и куда возвращаются потом все души?
Эрих мотнул головой, отгоняя появившиеся перед глазами черные круги. От этого разговора почему-то ощутимо болело в груди, и вновь поднимала голову глухая тоска. Маленький, созданный им внутри корабля мирок — все эти безделушки, ковры, камин и огонь в камине, показались дешевой мишурой. Детской попыткой спрятаться под одеялом от матери. Откуда пришел этот образ?
Эрих прикусил губу и осторожно выдохнул.
— И почему тогда те, кто возьмет чью-то жизнь или чью-то душу, перестают слышать Песнь? — голос его был непривычно хриплым.
— Не знаю…
— Кира тоже загрустила, поддавшись его настроению.
— Может, оттого, что сделав такое, спускаются слишком низко, и песне к ним не пробиться? Глоток крови, как зонт над головой, а отнятая жизнь, как свод подземелья? И никакого резонанса — слишком разные гаммы. Это как душе снова одеться в плоть и потерять свои крылья.
— Хм… крылья. Шла бы ты спать, мой маленький философ. В отличие от меня, бестелесной души, некоторым телесным девочкам нужен сон.
От полетевшей в его сторону подушки он предсказуемо увернулся.
Эрих сидел, откинувшись на спинку кресла, поигрывая бокалом с красным вином.
— Хм… то есть ты считаешь, что у вампиров есть душа? Заточенная в мертвое тело? Бессчетное количество поколений церковников с тобой не согласится.
— Не, я думаю, что у вампиров кроме души как раз ничего и нет. То есть, тела нет. Совсем. А то, что есть — так, фикция. Как этот ковер, к примеру.
— Девушка зарылась пальцами в пушистый ворс, лукаво поглядывая на озадаченного пилота.
— Вот он теплый, мягкий… а на самом деле его нет. Есть лишь силовое поле, которому ты сам задал программу. И в любой момент этот «ковер» может превратиться во что угодно другое. Прямо как вампир, да?
Эрих не выдержал и фыркнул. Кира обладала безудержной фантазией, и часто было невозможно понять, шутит она или говорит всерьез.
— Хм, ну я, к примеру, могу превратиться не во что угодно, а только в тех, чью кровь я когда-либо пил.
— Ага, так и полю, для того, чтобы стать чем-то еще, нужна программа. Информация. Ты же ее считываешь из крови. Азы биологии — в каждой клетке организма содержится информация об организме целиком.
Эрих задумчиво погладил пальцами теплое дерево подлокотника кресла.
— Что же, я, по-твоему — привидение?
— Не думаю. Привидений мне встречать как-то раньше не доводилось. Хотя было бы интересно сравнить. Но думаю, разница в том, что у них связь с телом разорвалась, а вот у вас нет. Не знаю, что уж там происходит при рождении нового вампира, но думаю, сначала он вправду — душа в мертвом теле. А потом тело незаметно истлевает — все это время душа учится создавать качественную иллюзию — и, вуаля, лет сто спустя мы имеем полноценного вампира. Ты же говорил, что именно тогда у тебя стали получаться превращения. И ты впервые услышал Песнь.
— Кира, хватит. Твои шутки становятся несмешными.
— А это не шутка.
— Девушка резко села, уставившись на вампира неожиданно серьезными глазами.
— Я действительно так считаю. Ты душа, свободная от плоти. Поэтому ты слышишь то, что принято называть божественной музыкой. Люди могут услышать ее только во сне, медитации или клинической смерти — так или иначе покинув свое тело. Но пока это тело у них есть, эта музыка не зовет их. Она призывает лишь души, завершившие свой земной путь. Или же просто, становится им более внятна. Тут я не могу сказать с определенностью. Но наличие живого тела определенно мешает воспринимать.
мир так, как вы.
— Но… зачем же нам тогда пить кровь?
— Очень просто. Так как своего тела у вас нет, то информационную составляющую приходится постоянно обновлять. Кстати, потому же это помогает от растворения. Ты «заземляешься» заставляя душу опускаться на уровень ниже, звучать немного в другом диапазоне. И теряешь резонанс с Песнью — Мда, умеешь же ты закрутить.
— А чем плоха моя гипотеза? Кстати, если ты душа без тела, то вряд ли имеет смысл говорить о самоубийстве. Скорее уж, о возвращении к Создателю, в звездную колыбель, или как там оно называется — то место, откуда приходят, и куда возвращаются потом все души?
Эрих мотнул головой, отгоняя появившиеся перед глазами черные круги. От этого разговора почему-то ощутимо болело в груди, и вновь поднимала голову глухая тоска. Маленький, созданный им внутри корабля мирок — все эти безделушки, ковры, камин и огонь в камине, показались дешевой мишурой. Детской попыткой спрятаться под одеялом от матери. Откуда пришел этот образ?
Эрих прикусил губу и осторожно выдохнул.
— И почему тогда те, кто возьмет чью-то жизнь или чью-то душу, перестают слышать Песнь? — голос его был непривычно хриплым.
— Не знаю…
— Кира тоже загрустила, поддавшись его настроению.
— Может, оттого, что сделав такое, спускаются слишком низко, и песне к ним не пробиться? Глоток крови, как зонт над головой, а отнятая жизнь, как свод подземелья? И никакого резонанса — слишком разные гаммы. Это как душе снова одеться в плоть и потерять свои крылья.
— Хм… крылья. Шла бы ты спать, мой маленький философ. В отличие от меня, бестелесной души, некоторым телесным девочкам нужен сон.
От полетевшей в его сторону подушки он предсказуемо увернулся.
Эрих сидел, откинувшись на спинку кресла, поигрывая бокалом с красным вином.
Страница 4 из 5
