Звезды медленно совершали предписанный древним законом круг. Алмазный Змей пересекал небо, неспешно свивая и развивая кольца. Эрих лежал на земле, глядя в высь немигающим взглядом, наблюдая, как неторопливо, торжественно перетекают друг в друга оттенки света, как играют блики на чешуе древнего чудовища.
Добавить в моё избранное
16 мин, 7 сек 960
Исчезать из замкнутого пространства кораблей. От них не оставалось даже пепла. Случаи были жуткими и необъяснимыми, тем более, что свет других солнц не причинял детям ночи вреда. Разгадка оглушила. За пределами атмосферы Земли вампиры рисковали полностью раствориться в песне звезд. В прямом смысле этого слова. Неужели вечная ночь космоса, в которой они искали спасение, стала смертельной ловушкой? И сама Вселенная избавляется от скверны на своем теле? Или Господь забирает заблудших чад своих? Ответа не было. Эрих так и не смог принять, что это уничтожение и есть спасение, в которое он так истово верил. Приведенные кем-то примеры о «взятых на небо во плоти» его не убедили. Разве раствориться в Песне не есть то же самое, что и выйти на солнце? Просто, иной вид самоубийства.
Если бы только он тогда остался, возможно, смог бы их остановить, когда его братья, те, кто верил в.
Песнь, как в спасение, решили уйти вслед за ней. Теперь никто не мог сказать, были ли они правы. Нашли ли то, что искали. А у Эриха до сих пор стоял перед глазами абсолютно пустой корабль. Еще старый, не силовой — гулкая металлическая гробница.
Несмотря на то, что община перестала быть, вампиры, слышащие Песнь, продолжали появляться. После.
того, как их положение было легализовано, и отпала необходимость в ночной охоте, часто кончающейся смертью жертвы, таких становилось все больше. Самое же страшное заключалось в том, что тот, кто хоть раз услышал Песнь, больше не мог от нее отказаться. Она вызывала мгновенное и смертельное привыкание, как самый сильный из наркотиков.
Даже на Земле, те кто больше не мог ее слышать, испытывали смертельную тоску, в космосе же эффект усиливался многократно. Перестать ее слышать было равносильно смерти. Но и раствориться никому не хотелось. Поэтому были выработаны определенные правила безопасности, позволяющие наслаждаться и не слишком рисковать.
Эрих презирал этих, новых. И презирал себя за то, что пользовался их разработками. Но попытка вернуться на землю обернулась такой черной тоской, что, не выдержав, он вновь сбежал в космос. Похоже, говорил он сам себе, теперь ему требовалась более сильная доза.
Тем временем одна из чужих рас поделилась с людьми секретом перемещения в пространстве при помощи.
Песни. Используя звездный ветер, излучения звезд и планет, каждой мельчайшей пылинки. Их можно было ловить, как изменчивый ветер в паруса на обычном земном море. И люди получили эти паруса. Получили приборы, расширяющие границы восприятия, позволяющие видеть и слышать то, что раньше было недоступно. И люди, впервые услышав песнь, сказали, что она прекрасна. Что это чудо… Но ни один из них не испытал к ней той болезненной исступленной тяги, которую ощущали вампиры.
А вампиры стали лучшими пилотами новых кораблей. Лучшими танцорами под музыку звезд. Правила безопасности оказались довольно просты — нужно создать между собой и песней как можно больше фильтров. Слышать ее сквозь другую музыку или стук человеческого сердца, отдавать команды кораблю.
опосредованно через клавиатуру, а не напрямую, соединившись с корабельным мозгом… окружить себя как можно большим количеством разных фактур… И вампиры задавали силовым полям, из которых, собственно и.
состояли новые корабли, параметры кирпичной кладки, тесаного камня, гобеленов, полированного дерева, выстраивая невероятные фантастические дворцы, один другого причудливей. Благо, что эти изыски ничуть не влияли ни на маневренность, ни на скорость. Моду подхватили люди, насколько кому хватало фантазии. Но корабль вампира можно было отличить всегда. Был ли он мрачен, затейлив или прост, но от взгляда на него всегда цепляло болью сердце — эта красота казалась не от мира сего.
Самым главным гарантом безопасности было своевременное утоление жажды, о которой так легко забывалось в окружении звезд. И вскоре возник обычай постоянно путешествовать со спутником. Человек, которого укусил вампир, слышащий песню звезд, испытывал запредельное удовольствие. Это называлось «подарить звезды». И люди стали подсаживаться на укус вампира.
— Ты же сам не веришь в эту муть. Не может нечто настолько прекрасное, быть сродни наркотикам. В конце концов, все наркотики схожи в одном — удовольствие, подаренное ими — ложное. А разве может лгать вся вселенная?
— Кира лежала на белом пушистом ковре и болтала ногами в воздухе.
— Нееет, тут что-то другое. Мне кажется, ты был прав, считая эту песню божьим откровением. Даже той малости, что чувствую я, когда смотрю твоими глазами, хватает, что бы сказать — она совершенна. И мне очень жаль, что я не чувствую ее так все время. Я же пыталась повторить этот опыт при помощи сенсоров. Ну, тех, для пилотов.
Не получилось. Там совсем другие характеристики. Похоже, люди пока просто не доросли до этой красоты.
И вот тут у нас снова встает вопрос — кто же такие вампиры?
Если бы только он тогда остался, возможно, смог бы их остановить, когда его братья, те, кто верил в.
Песнь, как в спасение, решили уйти вслед за ней. Теперь никто не мог сказать, были ли они правы. Нашли ли то, что искали. А у Эриха до сих пор стоял перед глазами абсолютно пустой корабль. Еще старый, не силовой — гулкая металлическая гробница.
Несмотря на то, что община перестала быть, вампиры, слышащие Песнь, продолжали появляться. После.
того, как их положение было легализовано, и отпала необходимость в ночной охоте, часто кончающейся смертью жертвы, таких становилось все больше. Самое же страшное заключалось в том, что тот, кто хоть раз услышал Песнь, больше не мог от нее отказаться. Она вызывала мгновенное и смертельное привыкание, как самый сильный из наркотиков.
Даже на Земле, те кто больше не мог ее слышать, испытывали смертельную тоску, в космосе же эффект усиливался многократно. Перестать ее слышать было равносильно смерти. Но и раствориться никому не хотелось. Поэтому были выработаны определенные правила безопасности, позволяющие наслаждаться и не слишком рисковать.
Эрих презирал этих, новых. И презирал себя за то, что пользовался их разработками. Но попытка вернуться на землю обернулась такой черной тоской, что, не выдержав, он вновь сбежал в космос. Похоже, говорил он сам себе, теперь ему требовалась более сильная доза.
Тем временем одна из чужих рас поделилась с людьми секретом перемещения в пространстве при помощи.
Песни. Используя звездный ветер, излучения звезд и планет, каждой мельчайшей пылинки. Их можно было ловить, как изменчивый ветер в паруса на обычном земном море. И люди получили эти паруса. Получили приборы, расширяющие границы восприятия, позволяющие видеть и слышать то, что раньше было недоступно. И люди, впервые услышав песнь, сказали, что она прекрасна. Что это чудо… Но ни один из них не испытал к ней той болезненной исступленной тяги, которую ощущали вампиры.
А вампиры стали лучшими пилотами новых кораблей. Лучшими танцорами под музыку звезд. Правила безопасности оказались довольно просты — нужно создать между собой и песней как можно больше фильтров. Слышать ее сквозь другую музыку или стук человеческого сердца, отдавать команды кораблю.
опосредованно через клавиатуру, а не напрямую, соединившись с корабельным мозгом… окружить себя как можно большим количеством разных фактур… И вампиры задавали силовым полям, из которых, собственно и.
состояли новые корабли, параметры кирпичной кладки, тесаного камня, гобеленов, полированного дерева, выстраивая невероятные фантастические дворцы, один другого причудливей. Благо, что эти изыски ничуть не влияли ни на маневренность, ни на скорость. Моду подхватили люди, насколько кому хватало фантазии. Но корабль вампира можно было отличить всегда. Был ли он мрачен, затейлив или прост, но от взгляда на него всегда цепляло болью сердце — эта красота казалась не от мира сего.
Самым главным гарантом безопасности было своевременное утоление жажды, о которой так легко забывалось в окружении звезд. И вскоре возник обычай постоянно путешествовать со спутником. Человек, которого укусил вампир, слышащий песню звезд, испытывал запредельное удовольствие. Это называлось «подарить звезды». И люди стали подсаживаться на укус вампира.
— Ты же сам не веришь в эту муть. Не может нечто настолько прекрасное, быть сродни наркотикам. В конце концов, все наркотики схожи в одном — удовольствие, подаренное ими — ложное. А разве может лгать вся вселенная?
— Кира лежала на белом пушистом ковре и болтала ногами в воздухе.
— Нееет, тут что-то другое. Мне кажется, ты был прав, считая эту песню божьим откровением. Даже той малости, что чувствую я, когда смотрю твоими глазами, хватает, что бы сказать — она совершенна. И мне очень жаль, что я не чувствую ее так все время. Я же пыталась повторить этот опыт при помощи сенсоров. Ну, тех, для пилотов.
Не получилось. Там совсем другие характеристики. Похоже, люди пока просто не доросли до этой красоты.
И вот тут у нас снова встает вопрос — кто же такие вампиры?
Страница 3 из 5
