В зале зажёгся свет. Титры на экране, сразу ставшие блеклыми, а оттого наполовину невидимыми, казалось, сразу испугались и еще быстрее стали убегать верх. Окружающее пространство зашевелилось и все вокруг сначала медленно, лениво, а потом всё быстрее, как бы опаздывая, торопясь куда-то, лихорадочно засобирали свои сумки, снятые пальто, куртки и начали продираться к заветному выходу.
Добавить в моё избранное
12 мин, 54 сек 16821
Елизадра писала, что Артём стал сотым, поставившим класс под этой фотографией, за что он поощряется билетом в кино на завтра. Билет же он сможет получить прямо в кассе кинотеатра, назвав кассиру лишь свою фамилию. И действительно, придя в назначенное время в кинотеатр «Русь» и отстояв очередь в кассу, Артем получил бесплатный билет на киносеанс.
Непонятный шум голосов снизу, нарастающий и такой нехарактерный для ленивой атмосферы послефильмовых залов кинотеатра, привлёк его внимание.
Люди столпились возле двери с мерцающей зелёным табличкой «Выход» и их количество, казалось, не уменьшалось, хотя в зале, по прикидкам Артёма, уже должно было быть пусто. Вклинившись в людскую массу, Артём оказался между жующими жвачку девицами лет восемнадцати, одетых в похожие розовые курточки и трёх хамоватого вида парней с пивом. Похоже, как раз тех, с заднего ряда. Разумно решив, что с этими-то как раз лишний раз связываться не стоит, Артём повернулся к розовым девицам:
— Что такое, не в курсе? Почему не выходим?
— Неа, не знаю… — не переставая жевать, лениво ответила одна. И, презрительно окинув Артёма ничего не выражающим взглядом дойной коровы, безразлично добавила:
— С дверью, наерно, чё-то…
— Так и сказала: «наЕрно» отчего Артёма внутренне передёрнуло.
От двери выхода, между тем, доносились какие-то глухие удары и стуки. Женский голос на истеричной ноте визгливо прокричал: «Мужчины, ну сделайте же что-нибудь!» — в ответ на что оттуда же ей довольно невежливо посоветовали заткнуться и глухие удары продолжились.
Когда Артём с трудом продрался к месту, откуда толпа начиналась, его глазам предстала необычная картина — возле двери был небольшой островок пустого от людей пространства, на котором двое крепких мужиков, разбегаясь, плечами старались высадить красную кирпичную стену. Которая находилась сразу за открытыми створками двойных дверей. Через эту дверь (Артём помнил это прекрасно) два часа назад он и все остальные вошли в этот зал.
Один из мужиков, после очередного толчка, отскочив от стены как мяч, вытер вспотевший лоб и устало посмотрел на наблюдающих за ним зрителей.
— Бесполезно, слышь? — сказал он второму.
— Стена — она и есть стена, не муляж это.
И молча пройдя сквозь сразу расступившихся наблюдателей, быстро подошел к другому, очевидно, резервному выходу, располагавшемуся с другой стороны экрана.
Все вокруг молча следили за ним. Быстро, двумя сильными рывками сломав хлипкий замок на запасном выходе, он распахнул двери и по залу молча пронесся вздох разочарования. За этой дверью была точно такая же кирпичная стена, как и в первом случае. Мужик с силой пнул ее и отошел в сторону.
Какая-то толстая тётка, судя по голосу именно та, которая недавно обращалась к «мужчинам» и была ими отправлена куда подальше, всё так же визгливо обратилась к присутствующим:
— У кого-нибудь есть телефонная связь? — и почему-то затрясла в поднятой над головой руке большущим мобильником, больше напоминающим планшет.
— У меня показывает, что нет сети! — и стала с высоты поднятой руки демонстрировать всем экран телефона, в ответ на что раздался такой знакомый и так Артёму за последние два часа громкий ржач.
Артем посмотрел на телефон тетки и тоже невольно улыбнулся. На заставке экрана её телефона красовался совершенно голый мускулистый брюнет, пытающийся демонстрировать явно несоответственную для него позу задумчивости. Для чего он картинно подпирал кулаком свою немного склонённую голову. Впрочем, сразу было понятно, что ни о чем глубоком, разумеется, в данный момент он не думает. Ибо его возбужденное мужское достоинство отчетливо говорило как минимум о направлении его мыслей.
Мгновенно осознав, что, очевидно, делает что-то не то, тётка, густо покраснев, быстро опустила руку с телефоном и тут же постаралась исчезнуть за людскими спинами.
Артём посмотрел на свой мобильник. Сеть отсутствовала, на экране не высвечивалось даже название телефонного оператора.
Общество, постепенно осознав, видимо, что выйти из зала просто так не удастся, постепенно стало разбредаться по залу, усаживаясь в пустые кресла, кто-то же напротив, стоял возле выхода, всё еще на что-то надеясь. Вокруг неуловимо, но остро, ощущаясь в каждой интонации, звуке голоса, даже в движениях людей начинала расти сначала лёгкая, но усиливающаяся с каждой прошедшей секундой тревога. Ещё не переросшая в панику, но явственно вырисовываясь в каждом звуке. Кто-то почему-то всхлипнул в конце зала. Кто-то, несмотря на отсутствие связи, отчаянно давил на кнопки бесполезного телефона. Кто-то с кем-то разговаривал, сначала вполголоса, но с каждым произнесённым словом всё повышая и повышая интонации…
Однако ощущение пусть глупого, но всё же розыгрыша почему-то не покидало. По крайней мере, Артёма.
— Ведь правда, — думал он, тоже усевшись в кресло, — наверное, просто кто-то глупо пошутил.
Непонятный шум голосов снизу, нарастающий и такой нехарактерный для ленивой атмосферы послефильмовых залов кинотеатра, привлёк его внимание.
Люди столпились возле двери с мерцающей зелёным табличкой «Выход» и их количество, казалось, не уменьшалось, хотя в зале, по прикидкам Артёма, уже должно было быть пусто. Вклинившись в людскую массу, Артём оказался между жующими жвачку девицами лет восемнадцати, одетых в похожие розовые курточки и трёх хамоватого вида парней с пивом. Похоже, как раз тех, с заднего ряда. Разумно решив, что с этими-то как раз лишний раз связываться не стоит, Артём повернулся к розовым девицам:
— Что такое, не в курсе? Почему не выходим?
— Неа, не знаю… — не переставая жевать, лениво ответила одна. И, презрительно окинув Артёма ничего не выражающим взглядом дойной коровы, безразлично добавила:
— С дверью, наерно, чё-то…
— Так и сказала: «наЕрно» отчего Артёма внутренне передёрнуло.
От двери выхода, между тем, доносились какие-то глухие удары и стуки. Женский голос на истеричной ноте визгливо прокричал: «Мужчины, ну сделайте же что-нибудь!» — в ответ на что оттуда же ей довольно невежливо посоветовали заткнуться и глухие удары продолжились.
Когда Артём с трудом продрался к месту, откуда толпа начиналась, его глазам предстала необычная картина — возле двери был небольшой островок пустого от людей пространства, на котором двое крепких мужиков, разбегаясь, плечами старались высадить красную кирпичную стену. Которая находилась сразу за открытыми створками двойных дверей. Через эту дверь (Артём помнил это прекрасно) два часа назад он и все остальные вошли в этот зал.
Один из мужиков, после очередного толчка, отскочив от стены как мяч, вытер вспотевший лоб и устало посмотрел на наблюдающих за ним зрителей.
— Бесполезно, слышь? — сказал он второму.
— Стена — она и есть стена, не муляж это.
И молча пройдя сквозь сразу расступившихся наблюдателей, быстро подошел к другому, очевидно, резервному выходу, располагавшемуся с другой стороны экрана.
Все вокруг молча следили за ним. Быстро, двумя сильными рывками сломав хлипкий замок на запасном выходе, он распахнул двери и по залу молча пронесся вздох разочарования. За этой дверью была точно такая же кирпичная стена, как и в первом случае. Мужик с силой пнул ее и отошел в сторону.
Какая-то толстая тётка, судя по голосу именно та, которая недавно обращалась к «мужчинам» и была ими отправлена куда подальше, всё так же визгливо обратилась к присутствующим:
— У кого-нибудь есть телефонная связь? — и почему-то затрясла в поднятой над головой руке большущим мобильником, больше напоминающим планшет.
— У меня показывает, что нет сети! — и стала с высоты поднятой руки демонстрировать всем экран телефона, в ответ на что раздался такой знакомый и так Артёму за последние два часа громкий ржач.
Артем посмотрел на телефон тетки и тоже невольно улыбнулся. На заставке экрана её телефона красовался совершенно голый мускулистый брюнет, пытающийся демонстрировать явно несоответственную для него позу задумчивости. Для чего он картинно подпирал кулаком свою немного склонённую голову. Впрочем, сразу было понятно, что ни о чем глубоком, разумеется, в данный момент он не думает. Ибо его возбужденное мужское достоинство отчетливо говорило как минимум о направлении его мыслей.
Мгновенно осознав, что, очевидно, делает что-то не то, тётка, густо покраснев, быстро опустила руку с телефоном и тут же постаралась исчезнуть за людскими спинами.
Артём посмотрел на свой мобильник. Сеть отсутствовала, на экране не высвечивалось даже название телефонного оператора.
Общество, постепенно осознав, видимо, что выйти из зала просто так не удастся, постепенно стало разбредаться по залу, усаживаясь в пустые кресла, кто-то же напротив, стоял возле выхода, всё еще на что-то надеясь. Вокруг неуловимо, но остро, ощущаясь в каждой интонации, звуке голоса, даже в движениях людей начинала расти сначала лёгкая, но усиливающаяся с каждой прошедшей секундой тревога. Ещё не переросшая в панику, но явственно вырисовываясь в каждом звуке. Кто-то почему-то всхлипнул в конце зала. Кто-то, несмотря на отсутствие связи, отчаянно давил на кнопки бесполезного телефона. Кто-то с кем-то разговаривал, сначала вполголоса, но с каждым произнесённым словом всё повышая и повышая интонации…
Однако ощущение пусть глупого, но всё же розыгрыша почему-то не покидало. По крайней мере, Артёма.
— Ведь правда, — думал он, тоже усевшись в кресло, — наверное, просто кто-то глупо пошутил.
Страница 2 из 4
