В зале зажёгся свет. Титры на экране, сразу ставшие блеклыми, а оттого наполовину невидимыми, казалось, сразу испугались и еще быстрее стали убегать верх. Окружающее пространство зашевелилось и все вокруг сначала медленно, лениво, а потом всё быстрее, как бы опаздывая, торопясь куда-то, лихорадочно засобирали свои сумки, снятые пальто, куртки и начали продираться к заветному выходу.
Добавить в моё избранное
12 мин, 54 сек 16822
Сейчас вот откроются двери, допустим и окажется, что это просто розыгрыш из серии про скрытую камеры… — он не успел додумать, что произойдет дальше. В этот момент свет в зале стал медленно гаснуть — точь в точь, как перед началом сеанса. По залу пробежал лёгкий шепот.
Экран вдруг замерцал ярким светом и громко заиграла какая-то до глубины души знакомая, похожая на перезвон колокольчиков музыка. Артём сразу вспомнил, откуда эти колокольчики и что это за мелодия. Это была старая — престарая заставка из «Спокойной ночи, малыши».
А на экране тем временем появилась пластилиновая рыбка, превратившаяся сначала в месяц, а затем в колокольчик, двигающийся вправо и влево. Колокольчик подвигался и превратился в телевизор, который, нарастая, стал приближаться, пока не заполнил собой весь экран.
Прам-пам-памммм! — проиграли в последний раз динамики кинотеатра заключительные аккорды старинной мелодии и на огромном экране появилась красивая молодая женщина. Подсознательно ожидая уже увидеть привычную с детства тётю Валю или тётю Таню, Артем чуть было не свалился с кресла. Женщина была темноволосой, с большими карими глазами. Волосы её были уложены в сложную и необычную прическу, состоящую из мелких переплетённых косичек, уходящих в сторону затылка. Однако совсем не это шокировало Артёма. Во-первых, это была та самая девушка, которая сообщила ему вчера о выигрыше билета. А во-вторых… Во-вторых, сейчас она была полностью обнажена. По крайней мере, обнажена она была до пояса. И на её красивой, молодой груди из одежды был лишь какой-то медальон, висящий на массивной цепи из золота. Дальнейшее же от зрителей скрывал стол, за которым она сидела. Но почему-то складывалось впечатление, что и то, что скрывалось под столом отнюдь не имело на себе никакой одежды. Рядом, справа и слева от нее, как ни в чем не бывало располагались знакомые Артёму с самого детства персонажи — Хрюша и Каркуша.
Артёму начало казаться, что он сходит с ума или это какой-то странный, сюрреалистичный и гротескный сон. Настолько несовместимыми показались ему персонажи на экране. Похоже, не ему одному, поскольку в зале вокруг него образовалась гробовая тишина.
— Здравствуйте, девочки и мальчики! — приветливо произнесла брюнетка.
— Карррррр… — гаркнула Каркуша и махнула залу крылом.
— А я вот не стану с ними здороваться! — вдруг ни с того ни с сего заявил Хрюша.
— Почему же, Хрюша? — очень удивлённо и участливо спросила ведущая.
— Да, Хрррюша, почему?
— Каркуша наклонилась немного вбок, приняв вопросительную позу.
— Тётя Елизадра, а вот скажите мне… — и с этими словами Хрюша помахал лапками в сторону зала.
— Здороваться, тётя Елизадра, это значит, желать им здоровья? — и Хрюша развел лапки в разные стороны, словно бы пытаясь обнять ими что-то большое.
— Да, Хрюша, конечно же, здороваться — это значит, желать здоровья тому, кому ты это говоришь… — и ведущая, улыбнувшись, подмигнула залу. Артёма не покидало ощущение, что смотрит она некуда-то в камеру, которая должна была её снимать, а прямо на него.
— Тогда я не желаю здоровья никому из них! — безапелляционно произнёс Хрюша.
— Почему, Хрррюша? — не меняя удивлённой позы, вопросила Каркуша.
— А вот скажите мне, тётя Елизадра… — и Хрюша наморщил свою мордочку, отчего его рыльце скукожилось и приобрело довольно забавный вид. Однако никто в зале почему-то не смеялся. Даже не дышал, кажется. Вокруг Артёма стояла гнетущая тишина.
— Если считать что-то очень хорошим, приятным, нравящимся?
— Хрюша еще больше сморщился.
— Достойным восхищения, что ли? То как это можно назвать одним словом? — на этот раз в вопросительной позе застыл уже Хрюша.
— Ну… — обнаженная ведущая, казалось, задумалась.
— Можно сказать, что это здорово, отлично, даже шикарно, наверное…
— Тёть Елизадррра, а можно я? Можно, я скажу! — и Каркуша нетерпеливо замахала своими крыльями.
— Конечно же, Каркуша, можно, мы все тебя слушаем! — и девушка снисходительно улыбнулась.
— Это можно назвать классным! — при этих словах маленькой кукольной вороны у Артёма по спине пробежал лёгкий холодок.
— Да, конечно же, Каркуша, это можно в том числе назвать и классным… — и тётя Елизадра согласно покивала головой в знак солидарности с Каркушей.
— То есть, это значит, тётя Елизадра, что всё, о чем они говорят «класс!»… — и Хрюша кивнул головой в сторону зала…
— Они считают достойным восхищения, приятным и хорошим?
— Ну да, Хрюша. Так и есть! — серьезно уже произнесла, ведущая и внимательно окинула взглядом зал.
— Тётя Елизадра, последний вопрос…
— А говорить и писать — это же примерно одно и то же?
— Конечно, Хрюша. Более того, написать — гораздо серьезнее, чем сказать… — и ведущая совсем помрачнела.
Экран вдруг замерцал ярким светом и громко заиграла какая-то до глубины души знакомая, похожая на перезвон колокольчиков музыка. Артём сразу вспомнил, откуда эти колокольчики и что это за мелодия. Это была старая — престарая заставка из «Спокойной ночи, малыши».
А на экране тем временем появилась пластилиновая рыбка, превратившаяся сначала в месяц, а затем в колокольчик, двигающийся вправо и влево. Колокольчик подвигался и превратился в телевизор, который, нарастая, стал приближаться, пока не заполнил собой весь экран.
Прам-пам-памммм! — проиграли в последний раз динамики кинотеатра заключительные аккорды старинной мелодии и на огромном экране появилась красивая молодая женщина. Подсознательно ожидая уже увидеть привычную с детства тётю Валю или тётю Таню, Артем чуть было не свалился с кресла. Женщина была темноволосой, с большими карими глазами. Волосы её были уложены в сложную и необычную прическу, состоящую из мелких переплетённых косичек, уходящих в сторону затылка. Однако совсем не это шокировало Артёма. Во-первых, это была та самая девушка, которая сообщила ему вчера о выигрыше билета. А во-вторых… Во-вторых, сейчас она была полностью обнажена. По крайней мере, обнажена она была до пояса. И на её красивой, молодой груди из одежды был лишь какой-то медальон, висящий на массивной цепи из золота. Дальнейшее же от зрителей скрывал стол, за которым она сидела. Но почему-то складывалось впечатление, что и то, что скрывалось под столом отнюдь не имело на себе никакой одежды. Рядом, справа и слева от нее, как ни в чем не бывало располагались знакомые Артёму с самого детства персонажи — Хрюша и Каркуша.
Артёму начало казаться, что он сходит с ума или это какой-то странный, сюрреалистичный и гротескный сон. Настолько несовместимыми показались ему персонажи на экране. Похоже, не ему одному, поскольку в зале вокруг него образовалась гробовая тишина.
— Здравствуйте, девочки и мальчики! — приветливо произнесла брюнетка.
— Карррррр… — гаркнула Каркуша и махнула залу крылом.
— А я вот не стану с ними здороваться! — вдруг ни с того ни с сего заявил Хрюша.
— Почему же, Хрюша? — очень удивлённо и участливо спросила ведущая.
— Да, Хрррюша, почему?
— Каркуша наклонилась немного вбок, приняв вопросительную позу.
— Тётя Елизадра, а вот скажите мне… — и с этими словами Хрюша помахал лапками в сторону зала.
— Здороваться, тётя Елизадра, это значит, желать им здоровья? — и Хрюша развел лапки в разные стороны, словно бы пытаясь обнять ими что-то большое.
— Да, Хрюша, конечно же, здороваться — это значит, желать здоровья тому, кому ты это говоришь… — и ведущая, улыбнувшись, подмигнула залу. Артёма не покидало ощущение, что смотрит она некуда-то в камеру, которая должна была её снимать, а прямо на него.
— Тогда я не желаю здоровья никому из них! — безапелляционно произнёс Хрюша.
— Почему, Хрррюша? — не меняя удивлённой позы, вопросила Каркуша.
— А вот скажите мне, тётя Елизадра… — и Хрюша наморщил свою мордочку, отчего его рыльце скукожилось и приобрело довольно забавный вид. Однако никто в зале почему-то не смеялся. Даже не дышал, кажется. Вокруг Артёма стояла гнетущая тишина.
— Если считать что-то очень хорошим, приятным, нравящимся?
— Хрюша еще больше сморщился.
— Достойным восхищения, что ли? То как это можно назвать одним словом? — на этот раз в вопросительной позе застыл уже Хрюша.
— Ну… — обнаженная ведущая, казалось, задумалась.
— Можно сказать, что это здорово, отлично, даже шикарно, наверное…
— Тёть Елизадррра, а можно я? Можно, я скажу! — и Каркуша нетерпеливо замахала своими крыльями.
— Конечно же, Каркуша, можно, мы все тебя слушаем! — и девушка снисходительно улыбнулась.
— Это можно назвать классным! — при этих словах маленькой кукольной вороны у Артёма по спине пробежал лёгкий холодок.
— Да, конечно же, Каркуша, это можно в том числе назвать и классным… — и тётя Елизадра согласно покивала головой в знак солидарности с Каркушей.
— То есть, это значит, тётя Елизадра, что всё, о чем они говорят «класс!»… — и Хрюша кивнул головой в сторону зала…
— Они считают достойным восхищения, приятным и хорошим?
— Ну да, Хрюша. Так и есть! — серьезно уже произнесла, ведущая и внимательно окинула взглядом зал.
— Тётя Елизадра, последний вопрос…
— А говорить и писать — это же примерно одно и то же?
— Конечно, Хрюша. Более того, написать — гораздо серьезнее, чем сказать… — и ведущая совсем помрачнела.
Страница 3 из 4
