Странность — это то, что не понимают окружающие в твоей, совершенно нормальной жизни.
Добавить в моё избранное
8 мин, 3 сек 13703
Нежно розовые цветы совершенно не подходили Гарпии. Огромный букет в колючей обертке из мелкой сети с золотой ниткой. Она несла его в охапку, прижимая к правой половине груди. На улице было довольно жарко. Хорошо, что Гарпия одела лишь тонкую белую рубашку с плотной черной жилеткой, а сверху длинный плащ почти до самой земли. Образ дополняли прямые брюки и туфли на низком каблуке. Гарпия была похожа на мужчину, хотя в лице угадывались и женские черты. Но на самом деле это была всего лишь Гарпия.
— Девушка, а сколько стоит такая красота? — спросил мужчина средних лет, стоящий возле одного из подъездов пятиэтажного дома. Он часто выходил на улицу и, подобно старухам, ожидающим либо смерти, либо приезда детей и внуков, наблюдал за прохожими, время от времени встречая знакомых или же начиная разговор с совершенно посторонними людьми.
Гарпия не ответила. Даже не повернула головы на звук голоса. Прошла мимо, не оглядываясь. Мужчина больше ничего не сказал, а если даже и сказал, то Гарпия этого уже не услышала.
Когда держишь в руках одну розу или даже две, они кажутся такими легкими, но стоит набрать их больше, как они тут же превращаются в каменные цветы, а от прекрасных растений не остается и следа.
Гарпия остановилась на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора, и перехватила букет, прижав его к сердцу. Мало того, что вниз тянули розы вместе с земным притяжением, так еще увесистая бутыль с огненной водой оттягивала один карман, а две пачки сигарет и длинные спички в плотной картонной коробке — другой.
На противоположной стороне дороги загорелся зеленый человечек с растопыренными руками и ногами, и Гарпия перешла дорогу. Даже минута под весенним жарящим солнцем стоила немало мучений. Каждый электрон притягивался к черной ткани плаща и брюк, нагревая ее до предельно обжигающей температуры, а под тканью, как-никак, все-таки была живая чувствующая плоть.
В метро было немного прохладнее, но эту прохладу можно было почувствовать только в тот момент, когда Гарпия поднималась по эскалатору обратно из-под земли. Всего три станции мало помогли охладиться, а поезда гнали в лицо еще не горячий, но уже теплый воздух. Вот-вот должно было наступить лето.
Путь по земле лежал сплошь по открытой, подставленной под солнце, местности, так что на кладбище Гарпия ввалилась еле дыша. Она физически ощущала, как ее жабры склеились и покрылись неприятной тягучей жидкостью белесого цвета, больше напоминающей слюну бешеной собаки.
Гарпия свернула в сторону и растянулась на ближайшей могиле, которая могла скрыть ее от посторонних глаз. Букет был брошен на землю.
Сегодня на кладбище было удивительно много, по ее мнению, людей. В смысле, живых людей. Они шныряли между надгробиями, разглядывали могилы бывших знаменитостей, а затем либо уходили в город, либо шли к могилам своих собственных родственников, не отличившихся в жизни ни какими особыми достижениями и поэтому получившими самые обычные кресты и каменные плиты на память.
По одному цветку на каждую могилу. Одного вполне хватит. Получится как раз впритык. А если класть по два, то может и не хватить.
Так Гарпия и сделала. Отдышалась, полежала немного на приятно влажной и освежающей земле, а затем снова поднялась на ноги, чтобы, наконец, избавиться от букета. Не то, чтобы он был ненавистным, просто ненужным ей самой, и единственное, что пришло Гарпии в голову, так это отдать цветы покойникам. Так, думала она, будет правильнее всего.
Гарпия поднялась на ноги, поправила парик, имитирующий короткую стрижку на темно-синих с фиолетовыми искусственными прядями волосах. Свои собственные она уже давно потеряла. Сначала сожгла краской, затем сбрила их «под ноль» превратившись в настоящего бесполого инопланетянина с Плутона. Иногда ей и впрямь казалось, что она прибыла сюда с какой-то далекой и холодной планеты, до которой не долетают солнечные лучи и которую не согревают звезды. Но на Плутоне вряд ли могла оказаться вода, хотя слипшиеся жабры твердили Гарпии обратное.
Обертка букета полетела в большой контейнер для мусора. Она упала на самое дно, так как зеленый бак был почти пустой, если не считать пластмассового венка, оплетенного черной лентой.
Гарпия присаживалась на корточки возле могилы, прикладывала одинокую розу к левой стороне груди, закрывала глаза и желала покойникам мира и спокойствия. Затем она целовала бутон розы, оставляя на нем свой след, и клала его на могилу. Остальные восемнадцать штук Гарпия держала тугой охапкой в левой руке. По мере того как убывали цветы, становилось все более пусто. Как на территории кладбища, так и внутри, где-то под грубой оболочкой жабр.
Одну розу возле маленького крестика на каменном возвышении, одну розу возле саркофага, еще одну у дверей заброшенного склепа, следующую у ног каменной статуи, еще две на старые могилы супружеской пары. Так незаметно исчез весь букет.
— Девушка, а сколько стоит такая красота? — спросил мужчина средних лет, стоящий возле одного из подъездов пятиэтажного дома. Он часто выходил на улицу и, подобно старухам, ожидающим либо смерти, либо приезда детей и внуков, наблюдал за прохожими, время от времени встречая знакомых или же начиная разговор с совершенно посторонними людьми.
Гарпия не ответила. Даже не повернула головы на звук голоса. Прошла мимо, не оглядываясь. Мужчина больше ничего не сказал, а если даже и сказал, то Гарпия этого уже не услышала.
Когда держишь в руках одну розу или даже две, они кажутся такими легкими, но стоит набрать их больше, как они тут же превращаются в каменные цветы, а от прекрасных растений не остается и следа.
Гарпия остановилась на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора, и перехватила букет, прижав его к сердцу. Мало того, что вниз тянули розы вместе с земным притяжением, так еще увесистая бутыль с огненной водой оттягивала один карман, а две пачки сигарет и длинные спички в плотной картонной коробке — другой.
На противоположной стороне дороги загорелся зеленый человечек с растопыренными руками и ногами, и Гарпия перешла дорогу. Даже минута под весенним жарящим солнцем стоила немало мучений. Каждый электрон притягивался к черной ткани плаща и брюк, нагревая ее до предельно обжигающей температуры, а под тканью, как-никак, все-таки была живая чувствующая плоть.
В метро было немного прохладнее, но эту прохладу можно было почувствовать только в тот момент, когда Гарпия поднималась по эскалатору обратно из-под земли. Всего три станции мало помогли охладиться, а поезда гнали в лицо еще не горячий, но уже теплый воздух. Вот-вот должно было наступить лето.
Путь по земле лежал сплошь по открытой, подставленной под солнце, местности, так что на кладбище Гарпия ввалилась еле дыша. Она физически ощущала, как ее жабры склеились и покрылись неприятной тягучей жидкостью белесого цвета, больше напоминающей слюну бешеной собаки.
Гарпия свернула в сторону и растянулась на ближайшей могиле, которая могла скрыть ее от посторонних глаз. Букет был брошен на землю.
Сегодня на кладбище было удивительно много, по ее мнению, людей. В смысле, живых людей. Они шныряли между надгробиями, разглядывали могилы бывших знаменитостей, а затем либо уходили в город, либо шли к могилам своих собственных родственников, не отличившихся в жизни ни какими особыми достижениями и поэтому получившими самые обычные кресты и каменные плиты на память.
По одному цветку на каждую могилу. Одного вполне хватит. Получится как раз впритык. А если класть по два, то может и не хватить.
Так Гарпия и сделала. Отдышалась, полежала немного на приятно влажной и освежающей земле, а затем снова поднялась на ноги, чтобы, наконец, избавиться от букета. Не то, чтобы он был ненавистным, просто ненужным ей самой, и единственное, что пришло Гарпии в голову, так это отдать цветы покойникам. Так, думала она, будет правильнее всего.
Гарпия поднялась на ноги, поправила парик, имитирующий короткую стрижку на темно-синих с фиолетовыми искусственными прядями волосах. Свои собственные она уже давно потеряла. Сначала сожгла краской, затем сбрила их «под ноль» превратившись в настоящего бесполого инопланетянина с Плутона. Иногда ей и впрямь казалось, что она прибыла сюда с какой-то далекой и холодной планеты, до которой не долетают солнечные лучи и которую не согревают звезды. Но на Плутоне вряд ли могла оказаться вода, хотя слипшиеся жабры твердили Гарпии обратное.
Обертка букета полетела в большой контейнер для мусора. Она упала на самое дно, так как зеленый бак был почти пустой, если не считать пластмассового венка, оплетенного черной лентой.
Гарпия присаживалась на корточки возле могилы, прикладывала одинокую розу к левой стороне груди, закрывала глаза и желала покойникам мира и спокойствия. Затем она целовала бутон розы, оставляя на нем свой след, и клала его на могилу. Остальные восемнадцать штук Гарпия держала тугой охапкой в левой руке. По мере того как убывали цветы, становилось все более пусто. Как на территории кладбища, так и внутри, где-то под грубой оболочкой жабр.
Одну розу возле маленького крестика на каменном возвышении, одну розу возле саркофага, еще одну у дверей заброшенного склепа, следующую у ног каменной статуи, еще две на старые могилы супружеской пары. Так незаметно исчез весь букет.
Страница 1 из 3
