Странность — это то, что не понимают окружающие в твоей, совершенно нормальной жизни.
Добавить в моё избранное
8 мин, 3 сек 13704
Гарпия освободилась от своей ноши, очутившись среди могил с пачками сигарет в кармане и огненным пойлом в стеклянной бутылке. Забравшись по крутым ступеням наверх, туда, где лежали маленькие мертвые дети под мраморными плитами с такими же маленькими каменными черепами. Лавочка, хоть и древняя, полностью покрывшаяся плесенью и мхом, все же смогла выдержать вес Гарпии. Захоронение, расположенное в кладбищенской низине, тухло в круглогодичной влажности. Конечно, ледяная зима сковывала гниль, но заточение длилось всего несколько недель, после чего болотно-мертвая жизнь каждый раз расцветала вновь.
Какие-то мелкие букашки копошились под Гарпией, выползая из щелей в прогнившей скамейке. Но это ничуть не беспокоило. Докуренные до оранжевого фильтра сигареты быстро отправлялись в пустой карман вместе с использованными спичками. Она не прикуривала одну сигарету от другой, а каждый раз чиркала по спичечному коробку.
После сигаретной эйфории настала очередь тягучего абсента, все это время нетерпеливо клокочущего в стенах полупрозрачной бутылки. Матово-черный, он переливался из узкого горлышка сразу в рот Гарпии. Ни ожогов, ни кислоты, ни терпкости. Только приятная сладость и крепость тяжелого напитка заполняли образовавшуюся под жабрами пустоту. Теперь эти рыбьи ноздри могли дышать спокойно. Они плавно раскрывались и закрывались, втягивая внутрь влажный воздух могильной земли с еле уловимым привкусом разложившегося человеческого мяса.
Сигарета за сигаретой, глоток за глотком. Содержимое убывало, а окурков и спичек в кармане становилось все больше. Наверное, это и называется раем.
Когда абсента осталось чуть меньше половины, Гарпия поднялась на ноги и нетвердой походкой поползла к могилам детей, стелясь по земле и собирая за собой тучи громко шелестящих жуков. Она облизывала землю своим длинным языком, беря только самое лучшее. Гарпия ласкалась к мертвым холодным камням надгробий, истекая желанием. Она целовала их и проводила по ним шершавым языков с большими сосочками на поверхности. Ей было так приятно ощущать эту прохладу и ответное чувство успокоения и молчания. Из жабр начала течь прозрачная слизь, пропитывающая рубашку и воротник плаща. Добравшись языком до детского черепа, Гарпия нежно-нежно поцеловала его в выемки псевдоглазниц.
Ночь Гарпия встретила лежа на осевшей могиле, закопав лицо и руки в землю, которая забивалась под ногти и вызывала кровотечение. Даже во сне Гарпия продолжала лизать землю, как кошки лакают молоко из миски. Абсент был выпит, а сигарет осталось только пять.
Охранники сделали вечерний обход и окончательно заперли кладбищенские ворота. Ни один из них так и не заметил Гарпию, хотя она чувствовала, как они проходили мимо нее. Один раз кто-то подошел совсем близко, даже остановился возле невысокого каменного забора, за которым лежала Гарпия и жрала могильную землю. Но этот кто-то ничего не увидел и пошел дальше, больше не вернувшись.
Ночью на кладбище было тихо. Гарпия знала это сама, потому что спала только до полуночи, а затем до самого утра бродила по дорожкам. На фабричные подошвы своих туфель она приклеила небольшой слой резины, который убивал звук шагов, делая их почти незаметными, так что Гарпия могла передвигаться абсолютно свободно. Она подходила к застывшим девушкам и ангелам и обнимала их сломанные или умышленно обрезанные крылья, гладила их идеальные безглазые лица и расковыривала ногтями их волосы и руки.
Рассвет не заставил себя долго ждать. Робкое начало в виде тонкой полоски на горизонте вскоре превратилось в накатывающие солнечные волны. Они как масло — заполняли все вокруг. Гарпии захотелось съесть и их тоже, но ее желудок еще не переварил сожранную землю, так что с солнечным маслом нужно было подождать. Может быть, в другой раз и после другой ночи.
В тот же полупустой зеленый контейнер для мусора полетела бутылка из-под абсента и пачка сигарет. Гарпия достала из другой пачки одну сигарету, чиркнула длинной спичкой и поднесла ко рту вкусный табак, сжатый тонкой белой бумагой. Она держала сигарету в грязных кроваво-земляных пальцах, с наслаждением втягивая дым внутрь себя. Жабры, почувствовав приближение дневного света, начали постепенно закрываться. Вскоре они захлопнутся окончательно, пока не наступит ночь и прохлада, чтобы раскрыться и подышать еще немного на воле.
Оставшиеся пять сигарет были выкурены за тридцать минут, а весь скопившийся за ночь мусор отправился в контейнер.
Гарпия вышла из калитки, чуть не столкнувшись с какой-то бабулькой, которая тащила по виду довольно тяжелую тряпичную сумку и две красные гвоздики. Гарпия оглянулась на старушку. В ее голове промелькнула мысль о том, что стоило бы помочь той донести свою ношу до нужной могилы. Но мысль эта быстро улетучилась. Гарпия представила, как придется идти рядом с живым человеком, слушать его и изнывать лишь от солнечного света, тепла и все больше раскаляющейся весны.
Какие-то мелкие букашки копошились под Гарпией, выползая из щелей в прогнившей скамейке. Но это ничуть не беспокоило. Докуренные до оранжевого фильтра сигареты быстро отправлялись в пустой карман вместе с использованными спичками. Она не прикуривала одну сигарету от другой, а каждый раз чиркала по спичечному коробку.
После сигаретной эйфории настала очередь тягучего абсента, все это время нетерпеливо клокочущего в стенах полупрозрачной бутылки. Матово-черный, он переливался из узкого горлышка сразу в рот Гарпии. Ни ожогов, ни кислоты, ни терпкости. Только приятная сладость и крепость тяжелого напитка заполняли образовавшуюся под жабрами пустоту. Теперь эти рыбьи ноздри могли дышать спокойно. Они плавно раскрывались и закрывались, втягивая внутрь влажный воздух могильной земли с еле уловимым привкусом разложившегося человеческого мяса.
Сигарета за сигаретой, глоток за глотком. Содержимое убывало, а окурков и спичек в кармане становилось все больше. Наверное, это и называется раем.
Когда абсента осталось чуть меньше половины, Гарпия поднялась на ноги и нетвердой походкой поползла к могилам детей, стелясь по земле и собирая за собой тучи громко шелестящих жуков. Она облизывала землю своим длинным языком, беря только самое лучшее. Гарпия ласкалась к мертвым холодным камням надгробий, истекая желанием. Она целовала их и проводила по ним шершавым языков с большими сосочками на поверхности. Ей было так приятно ощущать эту прохладу и ответное чувство успокоения и молчания. Из жабр начала течь прозрачная слизь, пропитывающая рубашку и воротник плаща. Добравшись языком до детского черепа, Гарпия нежно-нежно поцеловала его в выемки псевдоглазниц.
Ночь Гарпия встретила лежа на осевшей могиле, закопав лицо и руки в землю, которая забивалась под ногти и вызывала кровотечение. Даже во сне Гарпия продолжала лизать землю, как кошки лакают молоко из миски. Абсент был выпит, а сигарет осталось только пять.
Охранники сделали вечерний обход и окончательно заперли кладбищенские ворота. Ни один из них так и не заметил Гарпию, хотя она чувствовала, как они проходили мимо нее. Один раз кто-то подошел совсем близко, даже остановился возле невысокого каменного забора, за которым лежала Гарпия и жрала могильную землю. Но этот кто-то ничего не увидел и пошел дальше, больше не вернувшись.
Ночью на кладбище было тихо. Гарпия знала это сама, потому что спала только до полуночи, а затем до самого утра бродила по дорожкам. На фабричные подошвы своих туфель она приклеила небольшой слой резины, который убивал звук шагов, делая их почти незаметными, так что Гарпия могла передвигаться абсолютно свободно. Она подходила к застывшим девушкам и ангелам и обнимала их сломанные или умышленно обрезанные крылья, гладила их идеальные безглазые лица и расковыривала ногтями их волосы и руки.
Рассвет не заставил себя долго ждать. Робкое начало в виде тонкой полоски на горизонте вскоре превратилось в накатывающие солнечные волны. Они как масло — заполняли все вокруг. Гарпии захотелось съесть и их тоже, но ее желудок еще не переварил сожранную землю, так что с солнечным маслом нужно было подождать. Может быть, в другой раз и после другой ночи.
В тот же полупустой зеленый контейнер для мусора полетела бутылка из-под абсента и пачка сигарет. Гарпия достала из другой пачки одну сигарету, чиркнула длинной спичкой и поднесла ко рту вкусный табак, сжатый тонкой белой бумагой. Она держала сигарету в грязных кроваво-земляных пальцах, с наслаждением втягивая дым внутрь себя. Жабры, почувствовав приближение дневного света, начали постепенно закрываться. Вскоре они захлопнутся окончательно, пока не наступит ночь и прохлада, чтобы раскрыться и подышать еще немного на воле.
Оставшиеся пять сигарет были выкурены за тридцать минут, а весь скопившийся за ночь мусор отправился в контейнер.
Гарпия вышла из калитки, чуть не столкнувшись с какой-то бабулькой, которая тащила по виду довольно тяжелую тряпичную сумку и две красные гвоздики. Гарпия оглянулась на старушку. В ее голове промелькнула мысль о том, что стоило бы помочь той донести свою ношу до нужной могилы. Но мысль эта быстро улетучилась. Гарпия представила, как придется идти рядом с живым человеком, слушать его и изнывать лишь от солнечного света, тепла и все больше раскаляющейся весны.
Страница 2 из 3
