Я служил в британской армии, ты же знаешь. Два раза был в Ираке, один раз в Афганистане. Моя мама до глубины души ненавидела мою службу, и на самом деле я не могу винить ее за это. Но знаешь что? Самый большой страх в моей жизни я испытал не на одной из этих сраных восточных земель, нет, это случилось прямо в центре европейской «цивилизации» — в Лондоне.
Добавить в моё избранное
21 мин, 37 сек 11993
Женщина сделал шаг по направлению к окну. Потом другой. Из ее носа шла кровь, и было видно, что ей досталось, так как она хромала, но не казалось, что для нее это имело какое-то значение.
Я практически застыл. Мы просто стояли там у окна, глядя, как эта ненормальная приближается к нам.
— Полиция уже едет, — сказал я племяннице, которая до сих пор плакала.
Женщина подошла к окну.
Она… Она больше не смотрела на меня. Она наклонилась к лицу Эшли. Бедная маленькая девочка схватила меня за руку и сжимала ее слишком сильно для семилетней. Эта чертова сука, женщина, кем бы они ни была, все наклонялась к стеклу. И только оно отделяло ее от Эшли. Я уже собирался отвести ее в другую комнату, подальше от этого существа, как она открыла рот, но сразу же закрыла его в улыбке. Потом опять. Это было невероятно странно. Как только она открывала рот, ее зрачки сразу взлетали внутрь ее черепа, чтобы потом вернуться в обычное положение, на лице — улыбка. Теперь она не по-человечески быстро меняла улыбку на широко открытый рот с глазами почти без зрачков.
— Давай уйдем отсюда, — сказал я Эшли, взял ее на руки и отнес в свою комнату.
Полиция приехала через минут 15. Они начали обходить окрестности и даже поймали женщину, которая подходила под мое описание. Я должен был поехать в полицейский участок, чтобы опознать ее, но сначала мне нужно было отвезти Эшли на вокзал. Ее мама хотела, чтобы она немедленно вернулась после всего, что случилось, и я не могу винить ее за это. Я отвез ее на станцию и договорился с проводниками, чтобы они не сводили с нее глаз, пока она не доедет до своего города.
Очень приятный проводник пообещал, что будет смотреть за ней всю поездку. Он взял Эшли за руку и пообещал показать ей самые крутые места в поезде. Наконец, девочка заулыбалась.
Когда поезд уже был готов к отправке, проводник поставил мою племянницу на лестницу у выхода.
— Скажи пока своему дяде, — сказал он.
— Мы уже уезжаем.
— Пока, Эшли, скажи маме, чтобы она позвонила мне, как ты приедешь, хорошо?
Она не ответила мне, и это можно было понять. Ребенок наверняка все еще напуган, черт, я сам все еще напуган.
Когда диктор сказал, что посадка заканчивается, проводник открыл дверь, чтобы они смогли зайти в вагон.
Эшли не шевелилась. Она смотрела на проводника.
— Ну, пойдем, — сказал он.
Эшли открыла рот, не отводя глаз от мужчины.
— Нам нужно войти внутрь, поезд почти отправляется, детка, — сказал он опять.
— Пойдем.
Когда он вошел в поезд, Эшли последовала за ним, и я услышал, как она говорит: «Десять… Девять… Восемь…».
Я практически застыл. Мы просто стояли там у окна, глядя, как эта ненормальная приближается к нам.
— Полиция уже едет, — сказал я племяннице, которая до сих пор плакала.
Женщина подошла к окну.
Она… Она больше не смотрела на меня. Она наклонилась к лицу Эшли. Бедная маленькая девочка схватила меня за руку и сжимала ее слишком сильно для семилетней. Эта чертова сука, женщина, кем бы они ни была, все наклонялась к стеклу. И только оно отделяло ее от Эшли. Я уже собирался отвести ее в другую комнату, подальше от этого существа, как она открыла рот, но сразу же закрыла его в улыбке. Потом опять. Это было невероятно странно. Как только она открывала рот, ее зрачки сразу взлетали внутрь ее черепа, чтобы потом вернуться в обычное положение, на лице — улыбка. Теперь она не по-человечески быстро меняла улыбку на широко открытый рот с глазами почти без зрачков.
— Давай уйдем отсюда, — сказал я Эшли, взял ее на руки и отнес в свою комнату.
Полиция приехала через минут 15. Они начали обходить окрестности и даже поймали женщину, которая подходила под мое описание. Я должен был поехать в полицейский участок, чтобы опознать ее, но сначала мне нужно было отвезти Эшли на вокзал. Ее мама хотела, чтобы она немедленно вернулась после всего, что случилось, и я не могу винить ее за это. Я отвез ее на станцию и договорился с проводниками, чтобы они не сводили с нее глаз, пока она не доедет до своего города.
Очень приятный проводник пообещал, что будет смотреть за ней всю поездку. Он взял Эшли за руку и пообещал показать ей самые крутые места в поезде. Наконец, девочка заулыбалась.
Когда поезд уже был готов к отправке, проводник поставил мою племянницу на лестницу у выхода.
— Скажи пока своему дяде, — сказал он.
— Мы уже уезжаем.
— Пока, Эшли, скажи маме, чтобы она позвонила мне, как ты приедешь, хорошо?
Она не ответила мне, и это можно было понять. Ребенок наверняка все еще напуган, черт, я сам все еще напуган.
Когда диктор сказал, что посадка заканчивается, проводник открыл дверь, чтобы они смогли зайти в вагон.
Эшли не шевелилась. Она смотрела на проводника.
— Ну, пойдем, — сказал он.
Эшли открыла рот, не отводя глаз от мужчины.
— Нам нужно войти внутрь, поезд почти отправляется, детка, — сказал он опять.
— Пойдем.
Когда он вошел в поезд, Эшли последовала за ним, и я услышал, как она говорит: «Десять… Девять… Восемь…».
Страница 6 из 6
