Всегда интересовался, особенно по молодости, тематикой сталкерства, аномальщины, околоНЛОшными темами, иногда почитывал желтую прессу. Но всё так — на любительском уровне. Потом встретил жену. Переехал, прибавилось забот, забыл увлечение. Забыл до поры до времени, так сказать.
Добавить в моё избранное
7 мин, 38 сек 12121
Дед, помедлив несколько секунд, набрал по внутреннему телефону командиру части. Через полчаса приехал командир, шесть солдат и два «НКВДшника». Запись изъяли, послушали. Виктора отправили в соседнюю часть. С деда подписку о неразглашении на 25 лет.
Вероятно дело было в конце 70-х–80-х. Дед успешно служил на Объекте. В Куйбышев приезжали какие-то шишки из Кремля, то ли с проверкой, то ли еще зачем. День был тихий, не суетной.
Дед Олег сидел «на связи» когда загорелась зеленая лампа входящего сигнала.«Звонили» с севера, взволнованный голос представился полковником Широковым и сообщил, что звонит с городка«Заполярный» поинтересовался, не приехал ли кто из кремлёвских.
— Во дела… — подумал тогда дед.
— Неужто проверка?
Не прошло пять минут, как герма со скрипом открылась, и в помещение узла связи ворвался командующий части:
— Смирно! Стройсь!
Дед и его напарник вскочили, отдавая честь. Вошли какие-то люди в форме:
— Солдат! Ты принимал с Заполярного?
— Так точно…
— Соедини!
Дед включил передатчик и запросил адресата:
— Широков!
Человек в погонах отодвинул деда от микрофона:
— Широков! Что у вас за хрень творится?
— Я не знаю, что вам ответить… На СГ произошло ЧП, 6 двухсотых, 7 пропало без вести. Мы оцепили место, ждём приказа.
— Исполняйте. — человек в погонах «положил трубку».
Вся делегация быстро покинула бункер, оставив кучу вопросов и приказ «не разглашать».
Служба есть служба, ничего не поделаешь, должен сохранять спокойствие даже тогда, когда надо уже нервничать. Иногда вопросов было больше чем ответов.
Было лето, середина июля, жарища. Половина служивших были на хозяйственных работах, когда часть подняли по тревоге. Все заняли свои места, в бункер забежал командир, явно взволнованный:
— Слушай приказ, солдаты! Тревога боевая, но нет повода для паники, это не война… Срочно слушать Тихий океан, о всех передачах докладывать.
Бункер «листал» частоты, то и дело натыкаясь на гражданские.
— Слышу передачу! Шифрование союзное! Передаёт бортовой номер…
— Проверить сигнал!
— Тащ. командующий, номера нет в списке кораблей…
— Слушать дальше! Вывести сигнал на динамики!
Дед обернулся через плечо: странный приказ, не по уставу…
— Есть устойчивый сигнал!
— Всем тихо! — проорал командир.
Передача велась на чистом русском. Транслировались координаты и сигнал о помощи.
— Приём! Приём! Это Союз! Веду бой! Прошу помощи у авиации.
— Приём! Приём! Это Союз! Мы запустили ракеты! Визуально подтверждаю детонацию боевой части! Взрывная волна пришла на 14 секунде после вспышки. Повреждения термические, минимальные, по правому борту. Потери команды — 12 со стороны вспышки.
Командир напряженно слушал.
— Меня кто-нибудь слышит? Это атомный линкор Советский Союз! Прошу помощи! Веду б… — передача скрылась в волне шума.
Вы спросите что странного в этой истории? Линкор проекта 23 Советский Союз не построен вообще и уж точно не был атомным. Не меньше вопросов оставили слова «про вспышку».
Ближе к зиме дед получил пневмонию на левое легкое — последствия блокады. Успешно лечился в госпитале, шёл на поправку. Около обеда в коридоре началась какая то суета, врачи и персонал метался взад-вперёд. Дед выглянул из палаты и оцепенел. По коридору бежали несколько солдат, один точно был с пятнадцатой, за ними врачи катили каталку с чем-то или кем-то… Накрывавшая простыня была багровая от крови. Солдаты орали, чтоб все покинули коридор.
Когда «делегация» пробегала мимо палаты дед с ужасом увидел свисавшую сине-серую руку с которой ручьём стекала кровь.
В палатах наметилось оживление, все обсуждали произошедшее: несчастный случай на стрельбах? Дебош с оружием?
Дверь в палату открылась вместе с главврачом:
— Товарищи отдыхающие! — глав был юморным мужиком, но выражение лица говорило о не самом хорошем настроении.
— Мы вас переводим по второй корпус, к травмам, полежите там…
— Товарищ доктор? — спросил старшина с гриппом — ЧП что ли какое-то?
— Вам знать не положено…
Дед первым собрал вещи, оделся и вышел в коридор. Пол уже был подтёрт сестрой, необычно мрачной и нервной.
По дороге к выходу был Т-образный перекрёсток коридоров, уходивший в операционную метром через 10. Вот тут-то и ожидал «сюрприз». Стены в операционную были измазаны кровью и… какой-то желчью или хим. реагентом…
— Видать что-то серьёзное — подумал дед, невзначай бросив взгляд в приоткрытые двери операционной. И замер. Замер сам, замер взгляд. Замерло дыхание.
За дверьми шла операция, и судя по крикам, «на живую». Весь пол был залит кровью, бегали врачи.
Вероятно дело было в конце 70-х–80-х. Дед успешно служил на Объекте. В Куйбышев приезжали какие-то шишки из Кремля, то ли с проверкой, то ли еще зачем. День был тихий, не суетной.
Дед Олег сидел «на связи» когда загорелась зеленая лампа входящего сигнала.«Звонили» с севера, взволнованный голос представился полковником Широковым и сообщил, что звонит с городка«Заполярный» поинтересовался, не приехал ли кто из кремлёвских.
— Во дела… — подумал тогда дед.
— Неужто проверка?
Не прошло пять минут, как герма со скрипом открылась, и в помещение узла связи ворвался командующий части:
— Смирно! Стройсь!
Дед и его напарник вскочили, отдавая честь. Вошли какие-то люди в форме:
— Солдат! Ты принимал с Заполярного?
— Так точно…
— Соедини!
Дед включил передатчик и запросил адресата:
— Широков!
Человек в погонах отодвинул деда от микрофона:
— Широков! Что у вас за хрень творится?
— Я не знаю, что вам ответить… На СГ произошло ЧП, 6 двухсотых, 7 пропало без вести. Мы оцепили место, ждём приказа.
— Исполняйте. — человек в погонах «положил трубку».
Вся делегация быстро покинула бункер, оставив кучу вопросов и приказ «не разглашать».
Служба есть служба, ничего не поделаешь, должен сохранять спокойствие даже тогда, когда надо уже нервничать. Иногда вопросов было больше чем ответов.
Было лето, середина июля, жарища. Половина служивших были на хозяйственных работах, когда часть подняли по тревоге. Все заняли свои места, в бункер забежал командир, явно взволнованный:
— Слушай приказ, солдаты! Тревога боевая, но нет повода для паники, это не война… Срочно слушать Тихий океан, о всех передачах докладывать.
Бункер «листал» частоты, то и дело натыкаясь на гражданские.
— Слышу передачу! Шифрование союзное! Передаёт бортовой номер…
— Проверить сигнал!
— Тащ. командующий, номера нет в списке кораблей…
— Слушать дальше! Вывести сигнал на динамики!
Дед обернулся через плечо: странный приказ, не по уставу…
— Есть устойчивый сигнал!
— Всем тихо! — проорал командир.
Передача велась на чистом русском. Транслировались координаты и сигнал о помощи.
— Приём! Приём! Это Союз! Веду бой! Прошу помощи у авиации.
— Приём! Приём! Это Союз! Мы запустили ракеты! Визуально подтверждаю детонацию боевой части! Взрывная волна пришла на 14 секунде после вспышки. Повреждения термические, минимальные, по правому борту. Потери команды — 12 со стороны вспышки.
Командир напряженно слушал.
— Меня кто-нибудь слышит? Это атомный линкор Советский Союз! Прошу помощи! Веду б… — передача скрылась в волне шума.
Вы спросите что странного в этой истории? Линкор проекта 23 Советский Союз не построен вообще и уж точно не был атомным. Не меньше вопросов оставили слова «про вспышку».
Ближе к зиме дед получил пневмонию на левое легкое — последствия блокады. Успешно лечился в госпитале, шёл на поправку. Около обеда в коридоре началась какая то суета, врачи и персонал метался взад-вперёд. Дед выглянул из палаты и оцепенел. По коридору бежали несколько солдат, один точно был с пятнадцатой, за ними врачи катили каталку с чем-то или кем-то… Накрывавшая простыня была багровая от крови. Солдаты орали, чтоб все покинули коридор.
Когда «делегация» пробегала мимо палаты дед с ужасом увидел свисавшую сине-серую руку с которой ручьём стекала кровь.
В палатах наметилось оживление, все обсуждали произошедшее: несчастный случай на стрельбах? Дебош с оружием?
Дверь в палату открылась вместе с главврачом:
— Товарищи отдыхающие! — глав был юморным мужиком, но выражение лица говорило о не самом хорошем настроении.
— Мы вас переводим по второй корпус, к травмам, полежите там…
— Товарищ доктор? — спросил старшина с гриппом — ЧП что ли какое-то?
— Вам знать не положено…
Дед первым собрал вещи, оделся и вышел в коридор. Пол уже был подтёрт сестрой, необычно мрачной и нервной.
По дороге к выходу был Т-образный перекрёсток коридоров, уходивший в операционную метром через 10. Вот тут-то и ожидал «сюрприз». Стены в операционную были измазаны кровью и… какой-то желчью или хим. реагентом…
— Видать что-то серьёзное — подумал дед, невзначай бросив взгляд в приоткрытые двери операционной. И замер. Замер сам, замер взгляд. Замерло дыхание.
За дверьми шла операция, и судя по крикам, «на живую». Весь пол был залит кровью, бегали врачи.
Страница 2 из 3
