Сделка сорвалась

— А это хороший вопрос, ты, я смотрю, смышлёный малый, — он снова затянулся, — я придумал свою систему расчётов. Предлагаю людям платить после того, как они получат от меня то, что хотят, причём, цену всегда назначаю для каждого такую, которую он сможет потянуть, — в его словах я чувствовал гордость. Внезапно он прервался и, посмотрев под ноги, промолвил.

— Ой, прости, кажется, у меня с ботинок земли порядочно налетело на твой коврик. Я потом вытряхну.

Я посмотрел на коврик под ногами собеседника, на нём лежали ошмётки грязи, слетевшие с ног моего пассажира. Ума не приложу, откуда он смог столько нанести?

— Не стоит, я всё равно собирался скоро химчистку салона делать.

Мы уже ехали по Варшавке, дальше дорога должна была быть прямой до самого поворота на Домодедовское шоссе.

— А ты чего в таксисты заделался? Не скажу, что ты парень глупый, можешь и головой деньги зарабатывать.

— Так получилось, — рассказывать о своей жизни незнакомцу мне не хотелось, но он не перестал меня расспрашивать.

— Ладно тебе, расскажи, я же своей историей поделился.

Ехать ещё оставалось минут тридцать, не проводить же это время в молчании, вдобавок ко всему, этого человека я вряд ли ещё когда-либо увижу. Я решил рассказать.

— Я бизнесом небольшим занимался, но прогорел. Для того, чтобы дело начать, позанимал денег. Благо, додумался кредит не брать. Теперь нужно со всеми расплачиваться. Два месяца назад от меня жена ушла, ей ещё деньги перечисляю на ребёнка. Там немного, конечно, но в свете всех моих финансов, сумма для меня значительная. Вот и получается, что все деньги, которые я зарабатываю — трачу на выплаты долгов, а живу на то, что набомблю за ночь.

— Много получается?

— Да не сильно, но на бензин и на жизнь хватает.

Машина пересекла МКАД, дальше мы двигались по области.

— Хороший ты парень, Сашка. Несправедливо с тобой жизнь обошлась.

— Не думаю, получил то, что заслужил. Сам виноват.

— Экий ты честный. Сам ведь видишь, что с тобой несправедливо обошлись, но продолжаешь считать, что сам себе хозяин.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что таких людей как ты нужно не укорять, а поддерживать. Если бы ты мне задолжал, я бы дал тебе ещё денег, потому что ты уже научен горьким опытом, ты знаешь, как делать не надо, а, значит, принесёшь выгоду и себе и мне, — его улыбка опять расширилась.

— Человек должен отвечать за свои поступки, как бы он не убеждал себя в том, что он прав.

Собеседник ничего не ответил мне. Практически всю дорогу по Домодедовскому он молчал. Мы свернули на улицу и двинулись дальше в сторону Ворыпаево. При подъезде к посёлку пассажир снова заговорил:

— Хороший ты парень, Сашка. Хочу помочь тебе. Вон у того столба тормозни, — он указал рукой на фонарный столб, одиноко мерцающий на фоне ночного посёлка.

— Так вот, скажи, чем я могу тебя выручить?

— Спасибо, я сам справлюсь.

— Поверь, такой шанс не часто выпадает. Я же вижу, что тебе тяжело, мне будет в радость помочь, — улыбка, ставшая для меня неотъемлемой частью его образа, источала дружелюбие, — и много я взамен не спрошу.

Сказать в ответ было нечего. Изменить в своей жизни хотелось многое, но что-то внутри подсказывало, что просить помощи у моего собеседника не стоило.

— Ну, что скажешь, Сашка?

— Всё, что я хочу получить от вас, это оплату по счётчику. С вас 750 рублей.

Пассажиры вышли из машины, закрыв за собой двери. Улыбка с лица собеседника начала медленно сползать. В течение нескольких секунд из добродушного он превратился в озлобленного. Дружелюбная улыбка сменилась на оскал. Его зрачки протыкали меня насквозь. Всем своим видом он наводил на меня ужас. Пассажир вытащил из кармана руку со сжатыми в комок купюрами и кинул их мне через открытое окно автомобиля.

— А ты умный, сучий сын.

Я резко нажал на газ. Обливаясь потом, начал молиться, и просил Бога помочь мне быстрее покинуть место, где я высадил этих людей. Выезд на МКАД занял у меня почти 50 минут. Я всегда хорошо запоминал дорогу, даже если проезжал там всего один раз, но сейчас все вокруг казалось мне незнакомым, и я совершенно не знал, куда мне ехать.

В ту ночь решил больше никого не подбирать. Звериный оскал пассажира был отчётливо впечатан в мою память, и я ещё долго не мог прийти в себя.

Я поставил машину у дома. Только сейчас волнение начало отпускать меня, и сердце стало стучать спокойней, казалось, что всю дорогу от Ворыпаево я пробежал, а не проехал на машине. Диалог с пассажиром начал прокручиваться в моей голове, и я понял, что в нём есть что-то, что я упустил и не заметил сразу.

Осознание обрушилось гранитной плитой — он называл меня по имени, хотя я не говорил, как меня зовут. Взгляд опустился на коврик, лежащий под ногами пассажира.