— Внимание! Скорый поезд 013У Челябинск — Великий Новгород прибывает на четвёртую платформу. Время стоянки 30 минут. Время отправления 21:12.
Добавить в моё избранное
17 мин, 44 сек 18847
— Эй, чего расселся, пойдем, подмогнёшь, — подтолкнул Макса Сергей Иванович.
Парень фыркнул и поплёлся следом. Ему стало ясно, что просто так здесь от тебя не отстанут.
Весь день прошёл в тяжёлой изнурительной работе в комьях грязи и глине. Макс усердно работал лопатой под надзором Сергея Ивановича, натирая мозоли на руках. До вечера успели поднять двоих солдат, у которых не доставало костей рук и ног. Сергей Иванович сказал поработать немного в том же месте ещё, и если не найдётся, перенести на следующий день. Макс размахнулся лопатой и со всей силы ударил по сырой земле. Внизу что-то хрустнуло.
— Аккуратнее!
— Шикнул Сергей Иванович и протянул к парню руку, — дай лопату сюда. Иди передохни. Дальше я сам.
Макс, устало протянул мужчине лопату, выбрался из сырой разрытой ямы и поплёлся к палатке.
— Можно мне тоже чая?
— Спросил он у проходящей мимо девчонки с термосом.
— Конечно, возьми стакан, вон там позади тебя.
Макс сглотнул пересохшим горлом и протянул девушке стакан, наблюдая, как горячая жидкость мягким паром заполняет кружку чаем.
А поздним вечером все разбрелись по палаткам, предварительно аккуратно разложив кости солдат на светлом большом брезенте. Макс же всё ворочался в палатке и никак не мог заснуть. Потом он, вопреки словам Сергея Ивановича, достал телефон и снова попытался настроить радио. В наушниках же, никому ничего не слышно. Как и в электричке, в ушах снова раздалось шипение. Нет сигнала. Ни на одной радиостанции. Вдруг среди шипения послышался звук, напоминающий мужской хор. Макс прислушался и прибавил громкость.
Звук перемежался с шипящим шумом, но постепенно становился всё чётче, превращаясь в тихое пение:
«… Не для меня журчат ручьи, Летят алмазными струями, Там дева с чёрными бровями, Она растёт не для меня. Не для меня придёт Пасха, За стол родня вся соберётся, Вино по рюмочкам польётсяВ Пасхальный день не для меня. А для меня кусок свинца —Он в тело белое вопьётся, И слезы горькие польются. Такая жизнь, брат, ждёт меня…».
Потом песня резко оборвалась, и шипящий шум стал скрежетом разливаться по наушникам. Макс с усердием тыкал по бегунку радиоволн, надеясь что-то поймать, но больше не было слышно ни единого голоса. Только шум стал ещё противнее, превращаясь в противное лязганье.
— Как тебя там? Макс! Не свети, а! Спать охота!
— Послышался возмущённый голос из глубины палатки.
Макс обернулся, выключил телефон, бросил его на одеяло и вышел наружу. Ему очень сильно хотелось курить. В поезде не смог, после электрички нагло отобрали, а теперь и в лагере нельзя. Тирания просто какая-то. Он тяжело вздохнул, посмотрел на светящуюся луну в небе и тихонько побрел в сторону леса. Макс думал, что отойдёт не совсем далеко, чтобы не пустить дым в лагерь. Покурит и обратно. В темноте ночи лес выглядел совсем неприветливо, и тишина была такая, словно вся живность разом покинула эти места. Макс поёжился и тихонько закурил.
— Браток, не поделишься сигареткой?
Парень дёрнулся, подпрыгнув на месте и вращая головой в поисках незнакомца. Сердце птичкой забилось в груди, намереваясь вот-вот выпрыгнуть.
— Я здесь, — послышался мужской тихий и бархатный голос позади.
— Сейчас, — торопливо начал рыться в карманах Макс, обернувшись и старательно вглядываясь во тьму.
— Да ты мне свою дай. Новую прикуришь потом.
Макс затянулся последний раз и осторожно протянул сигарету вперёд. Из темноты появилась бледная и жилистая рука, тускло освещаемая луной.
— А вы откуда? Чего ж ко мне не выйдете?
— Спросил у незнакомца Макс.
— Да мы тут все рядом. Голова у меня раскалывается, не могу пошевелиться. Сейчас прикурю и лучше станет, — в темноте зашипела ярко-красная точка и пахнуло сигаретным дымом. Послышался тихий довольный вздох, — ну и ерунду ты куришь, парниша. Молодёжь, молодёжь. Ну ладно, и на том спасибо. Ты иди к своим. Завтра скажи, что их тут ждут. Привет передай и спасибо.
Макс не успел ответить, как незнакомец исчез, и огонёк сигареты тихонько погас.
«Второй лагерь тут поблизости, наверное» — подумал про себя парень, выкуривая новую сигарету, но проверить не рискнул. Докурив, Макс затушил окурок и побрел обратно к палатке.
Наутро всех разбудил зычный бас Сергея Иванович, призывающий к завтраку. Студенты снова засновали, как муравьи, и лагерь снова наполнился жизнью.
— Сергей Иванович, — обратился к нему Макс, немного переминаясь возле палатки, — мне вам нужно кое-что сообщить.
— Ну, сообщай. Слушаю.
— Тут с соседнего лагеря приходили. Привет вам передавали. Дело у них к вам есть.
Следующую секунду Макс наблюдал растянувшуюся в недоумении физиономию Сергея Ивановича, которая разразилась бурным истеричным хохотом.
— Из соседнего лагеря! Ха-ха-ха. Издеваешься!
Парень фыркнул и поплёлся следом. Ему стало ясно, что просто так здесь от тебя не отстанут.
Весь день прошёл в тяжёлой изнурительной работе в комьях грязи и глине. Макс усердно работал лопатой под надзором Сергея Ивановича, натирая мозоли на руках. До вечера успели поднять двоих солдат, у которых не доставало костей рук и ног. Сергей Иванович сказал поработать немного в том же месте ещё, и если не найдётся, перенести на следующий день. Макс размахнулся лопатой и со всей силы ударил по сырой земле. Внизу что-то хрустнуло.
— Аккуратнее!
— Шикнул Сергей Иванович и протянул к парню руку, — дай лопату сюда. Иди передохни. Дальше я сам.
Макс, устало протянул мужчине лопату, выбрался из сырой разрытой ямы и поплёлся к палатке.
— Можно мне тоже чая?
— Спросил он у проходящей мимо девчонки с термосом.
— Конечно, возьми стакан, вон там позади тебя.
Макс сглотнул пересохшим горлом и протянул девушке стакан, наблюдая, как горячая жидкость мягким паром заполняет кружку чаем.
А поздним вечером все разбрелись по палаткам, предварительно аккуратно разложив кости солдат на светлом большом брезенте. Макс же всё ворочался в палатке и никак не мог заснуть. Потом он, вопреки словам Сергея Ивановича, достал телефон и снова попытался настроить радио. В наушниках же, никому ничего не слышно. Как и в электричке, в ушах снова раздалось шипение. Нет сигнала. Ни на одной радиостанции. Вдруг среди шипения послышался звук, напоминающий мужской хор. Макс прислушался и прибавил громкость.
Звук перемежался с шипящим шумом, но постепенно становился всё чётче, превращаясь в тихое пение:
«… Не для меня журчат ручьи, Летят алмазными струями, Там дева с чёрными бровями, Она растёт не для меня. Не для меня придёт Пасха, За стол родня вся соберётся, Вино по рюмочкам польётсяВ Пасхальный день не для меня. А для меня кусок свинца —Он в тело белое вопьётся, И слезы горькие польются. Такая жизнь, брат, ждёт меня…».
Потом песня резко оборвалась, и шипящий шум стал скрежетом разливаться по наушникам. Макс с усердием тыкал по бегунку радиоволн, надеясь что-то поймать, но больше не было слышно ни единого голоса. Только шум стал ещё противнее, превращаясь в противное лязганье.
— Как тебя там? Макс! Не свети, а! Спать охота!
— Послышался возмущённый голос из глубины палатки.
Макс обернулся, выключил телефон, бросил его на одеяло и вышел наружу. Ему очень сильно хотелось курить. В поезде не смог, после электрички нагло отобрали, а теперь и в лагере нельзя. Тирания просто какая-то. Он тяжело вздохнул, посмотрел на светящуюся луну в небе и тихонько побрел в сторону леса. Макс думал, что отойдёт не совсем далеко, чтобы не пустить дым в лагерь. Покурит и обратно. В темноте ночи лес выглядел совсем неприветливо, и тишина была такая, словно вся живность разом покинула эти места. Макс поёжился и тихонько закурил.
— Браток, не поделишься сигареткой?
Парень дёрнулся, подпрыгнув на месте и вращая головой в поисках незнакомца. Сердце птичкой забилось в груди, намереваясь вот-вот выпрыгнуть.
— Я здесь, — послышался мужской тихий и бархатный голос позади.
— Сейчас, — торопливо начал рыться в карманах Макс, обернувшись и старательно вглядываясь во тьму.
— Да ты мне свою дай. Новую прикуришь потом.
Макс затянулся последний раз и осторожно протянул сигарету вперёд. Из темноты появилась бледная и жилистая рука, тускло освещаемая луной.
— А вы откуда? Чего ж ко мне не выйдете?
— Спросил у незнакомца Макс.
— Да мы тут все рядом. Голова у меня раскалывается, не могу пошевелиться. Сейчас прикурю и лучше станет, — в темноте зашипела ярко-красная точка и пахнуло сигаретным дымом. Послышался тихий довольный вздох, — ну и ерунду ты куришь, парниша. Молодёжь, молодёжь. Ну ладно, и на том спасибо. Ты иди к своим. Завтра скажи, что их тут ждут. Привет передай и спасибо.
Макс не успел ответить, как незнакомец исчез, и огонёк сигареты тихонько погас.
«Второй лагерь тут поблизости, наверное» — подумал про себя парень, выкуривая новую сигарету, но проверить не рискнул. Докурив, Макс затушил окурок и побрел обратно к палатке.
Наутро всех разбудил зычный бас Сергея Иванович, призывающий к завтраку. Студенты снова засновали, как муравьи, и лагерь снова наполнился жизнью.
— Сергей Иванович, — обратился к нему Макс, немного переминаясь возле палатки, — мне вам нужно кое-что сообщить.
— Ну, сообщай. Слушаю.
— Тут с соседнего лагеря приходили. Привет вам передавали. Дело у них к вам есть.
Следующую секунду Макс наблюдал растянувшуюся в недоумении физиономию Сергея Ивановича, которая разразилась бурным истеричным хохотом.
— Из соседнего лагеря! Ха-ха-ха. Издеваешься!
Страница 4 из 6
