— Внимание! Скорый поезд 013У Челябинск — Великий Новгород прибывает на четвёртую платформу. Время стоянки 30 минут. Время отправления 21:12.
Добавить в моё избранное
17 мин, 44 сек 18848
Тут только наш лагерь. Дальше — болота, присесть негде. Тебе приснилось, паря. Переутомился ты маленько. Ой, не могу. Нет, ну вы слышали?
Макс сконфуженно побрёл обратно к палатке, как пришибленный, под дружный смех студентов и Сергея Ивановича. Он сидел в недоумении, держа в руках остывший чай и думал о прошедшей ночи. Макс посмотрел вдаль, аккуратно поставил стакан и пошёл в сторону леса, осторожно оглядываясь назад. Возле сырых скрипящих деревьев он нашел тот самый окурок, валявшийся рядом с крутым обрывом ямы.
«Эй, что это там, внизу?» — мелькнуло у Макса в голове, когда он услышал непонятный шум из ямы. Парень шагнул вперёд, неловко поставив ногу. Зацепившись об выступившую сырую ветку, он свалился вниз.
— Скворцов! Максим! Очнись! Ты в порядке!
— Макса трепали по плечу спустя час ребята и Сергей Иванович.
— Кажется, да, — хрипло просипел парень, очнувшись, — ой, что-то в спину колет. Ай, больно как!
— Ну, подожди, — шепнул, потужившись, Сергей Иванович, — ого! Максим, вставай быстро! Вставай, вставай!
Макс приподнялся и боли не почувствовал. В спину колол длинный осколок кости!
— Ребята, неси лопаты! Бегом! Бойцов поднимать будем!
Возле ямы началась молчаливая суета и пыхтение. Зазвенели лопаты, зашуршал брезент. Работа закипела полным ходом. Все молчали, и каждый знал свою работу и усердно её выполнял.
Из той ямы через грязь и пот было поднято около пяти человек, погибших в неравном бою с немецкими войсками. Макс стоял на краю обрыва, устало опершись на черенок лопаты и наблюдал, как аккуратно выносят остатки скелетов и черепа. Один из черепов был пробит.
— Ну, вот тебе и соседний лагерь, — тихо сказал Максу подошедший Сергей Иванович.
— Ага. Они хотели сказать вам спасибо.
— Не нам, а тебе, — тихонько улыбнулся Сергей Иванович, — ты молодец. Скоро позвоню в деканат. Скажу, что справляешься со своей работой.
Ветер тихо зашелестел по брезенту, раскидывая сухие листья. Деревья еле-слышно заскрипели своими массивными и большими стволами, приветствуя тяжёлые тёмные облака. Капля за каплей падали на землю и на облипшие грязью кости, смывая слои глины и земли.
Вахта Памяти шла под небольшим дождем. Алые гвоздики огоньками трепыхались в руках студентов. На небольшой, наспех сделанной сцене из обрубков досок стояла русоволосая девушка с косой и тонким звонким голосом тихо говорила в микрофон под еле слышную фонограмму. Макс держал маленькую свечу и смотрел на сцену.
«… Вспомним всех поимённо. Горем вспомним своим, Это нужно не мёртвым, Это надо живым…».
Он слушал её слова, смотрел на знакомое лицо и вспоминал провалы выбитых окон домов за стеклом проносившегося вагона.
«… Разве для смерти рождаются дети, Родина? Разве хотела ты нашей смерти, Родина? Пламя ударило в небо! Ты помнишь, Родина? Тихо сказала:» Вставайте на помощь… «Родина. Славы никто у тебя не выпрашивал, Родина. Просто был выбор у каждого: я или Родина…».
Возле огромной вырытой ямы стояли ребята в военной форме с автоматами в руках и смотрели вдаль, вслушиваясь в мягкий женский голос, летящий со сцены.
«… Ой, зачем ты, солнце красное, Всё уходишь, не прощаешься? Ой, зачем с войны безрадостной, Сын, не возвращаешься? Из беды тебя я выручу, Прилечу орлицей быстрою… Отзовись, моя кровиночка! Маленький. Единственный…».
Приготовленные венки едва слышно шелестели лентами. Ветер легонько и бережно обдувал красные бархатные гробы, стоявшие в два ряда и опущенные в яму. Дождь тарабанил небольшими и частыми каплями по красным крышкам, расплываясь пятнами и теряясь в алом сукне.
«… Люди! Покуда сердца стучатся — помните! Какою ценой завоевано счастье — пожалуйста, помните! Песню свою отправляя в полёт — помните! О тех, кто уже никогда не споёт — помните! Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили! Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!».
— Дочка моя, — гордо шепнул Максу Сергей Иванович, — жаль, в лагерь не успела. Моталась в один городок по делам.
Парень взглянул на Сергея Ивановича и улыбнулся.
— Молодец она у вас.
Над гробами прогремели прощальные выстрелы, и первые куски земли с грохотом упали на крышки гробов. Люди с тоской столпились возле братской могилы, бросая гвоздики. Макс мельком глянул на толпу и оторопел. Среди народа, где-то позади стоял высокий солдат, медленно прикуривавший сигарету и щурившийся на паренька. Голова была перемотана кровавыми бинтами. Солдат махнул Максу жилистой рукой, кивнул и исчез средь толпы.
— Ну что, поздравляю с боевым крещением, товарищ, — подошла к нему дочка Сергея Ивановича и протянула ему свою тонкую изящную руку.
— Спасибо, — улыбнулся в ответ ей Макс, — ещё подобное мероприятие намечается?
Девушка одобрительно кивнула головой и похлопала парня по плечу.
— Конечно.
Макс сконфуженно побрёл обратно к палатке, как пришибленный, под дружный смех студентов и Сергея Ивановича. Он сидел в недоумении, держа в руках остывший чай и думал о прошедшей ночи. Макс посмотрел вдаль, аккуратно поставил стакан и пошёл в сторону леса, осторожно оглядываясь назад. Возле сырых скрипящих деревьев он нашел тот самый окурок, валявшийся рядом с крутым обрывом ямы.
«Эй, что это там, внизу?» — мелькнуло у Макса в голове, когда он услышал непонятный шум из ямы. Парень шагнул вперёд, неловко поставив ногу. Зацепившись об выступившую сырую ветку, он свалился вниз.
— Скворцов! Максим! Очнись! Ты в порядке!
— Макса трепали по плечу спустя час ребята и Сергей Иванович.
— Кажется, да, — хрипло просипел парень, очнувшись, — ой, что-то в спину колет. Ай, больно как!
— Ну, подожди, — шепнул, потужившись, Сергей Иванович, — ого! Максим, вставай быстро! Вставай, вставай!
Макс приподнялся и боли не почувствовал. В спину колол длинный осколок кости!
— Ребята, неси лопаты! Бегом! Бойцов поднимать будем!
Возле ямы началась молчаливая суета и пыхтение. Зазвенели лопаты, зашуршал брезент. Работа закипела полным ходом. Все молчали, и каждый знал свою работу и усердно её выполнял.
Из той ямы через грязь и пот было поднято около пяти человек, погибших в неравном бою с немецкими войсками. Макс стоял на краю обрыва, устало опершись на черенок лопаты и наблюдал, как аккуратно выносят остатки скелетов и черепа. Один из черепов был пробит.
— Ну, вот тебе и соседний лагерь, — тихо сказал Максу подошедший Сергей Иванович.
— Ага. Они хотели сказать вам спасибо.
— Не нам, а тебе, — тихонько улыбнулся Сергей Иванович, — ты молодец. Скоро позвоню в деканат. Скажу, что справляешься со своей работой.
Ветер тихо зашелестел по брезенту, раскидывая сухие листья. Деревья еле-слышно заскрипели своими массивными и большими стволами, приветствуя тяжёлые тёмные облака. Капля за каплей падали на землю и на облипшие грязью кости, смывая слои глины и земли.
Вахта Памяти шла под небольшим дождем. Алые гвоздики огоньками трепыхались в руках студентов. На небольшой, наспех сделанной сцене из обрубков досок стояла русоволосая девушка с косой и тонким звонким голосом тихо говорила в микрофон под еле слышную фонограмму. Макс держал маленькую свечу и смотрел на сцену.
«… Вспомним всех поимённо. Горем вспомним своим, Это нужно не мёртвым, Это надо живым…».
Он слушал её слова, смотрел на знакомое лицо и вспоминал провалы выбитых окон домов за стеклом проносившегося вагона.
«… Разве для смерти рождаются дети, Родина? Разве хотела ты нашей смерти, Родина? Пламя ударило в небо! Ты помнишь, Родина? Тихо сказала:» Вставайте на помощь… «Родина. Славы никто у тебя не выпрашивал, Родина. Просто был выбор у каждого: я или Родина…».
Возле огромной вырытой ямы стояли ребята в военной форме с автоматами в руках и смотрели вдаль, вслушиваясь в мягкий женский голос, летящий со сцены.
«… Ой, зачем ты, солнце красное, Всё уходишь, не прощаешься? Ой, зачем с войны безрадостной, Сын, не возвращаешься? Из беды тебя я выручу, Прилечу орлицей быстрою… Отзовись, моя кровиночка! Маленький. Единственный…».
Приготовленные венки едва слышно шелестели лентами. Ветер легонько и бережно обдувал красные бархатные гробы, стоявшие в два ряда и опущенные в яму. Дождь тарабанил небольшими и частыми каплями по красным крышкам, расплываясь пятнами и теряясь в алом сукне.
«… Люди! Покуда сердца стучатся — помните! Какою ценой завоевано счастье — пожалуйста, помните! Песню свою отправляя в полёт — помните! О тех, кто уже никогда не споёт — помните! Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили! Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!».
— Дочка моя, — гордо шепнул Максу Сергей Иванович, — жаль, в лагерь не успела. Моталась в один городок по делам.
Парень взглянул на Сергея Ивановича и улыбнулся.
— Молодец она у вас.
Над гробами прогремели прощальные выстрелы, и первые куски земли с грохотом упали на крышки гробов. Люди с тоской столпились возле братской могилы, бросая гвоздики. Макс мельком глянул на толпу и оторопел. Среди народа, где-то позади стоял высокий солдат, медленно прикуривавший сигарету и щурившийся на паренька. Голова была перемотана кровавыми бинтами. Солдат махнул Максу жилистой рукой, кивнул и исчез средь толпы.
— Ну что, поздравляю с боевым крещением, товарищ, — подошла к нему дочка Сергея Ивановича и протянула ему свою тонкую изящную руку.
— Спасибо, — улыбнулся в ответ ей Макс, — ещё подобное мероприятие намечается?
Девушка одобрительно кивнула головой и похлопала парня по плечу.
— Конечно.
Страница 5 из 6
