Текст сырой. По техническим причинам не мог исправить все по ходу, поэтому не обращайте внимания на опечатки и ошибки. При первой возможности все исправлю.
Добавить в моё избранное
54 мин, 42 сек 4586
Это точно.
— Ты не оставишь меня, Леха? Ты ведь не оставишь меня?
Он медленно выпрямился и устало потер лоб.
— Хотел бы — давно оставил, — только и сказал он.
На дворе ночь. Дождь никак не перестает. Кто-то под подъездом мерно кричит: «Э-э-э-й! Эй! Э-э-э-й!». Тихо бормочет телевизор. На ночном телеканале «Культура» джазовый концерт.
«Пум! Пум-пум-пум! Пум! Пум-пум-пум!» — задает ритм контрабас.
«Тру-у-у! Тру! Тру! Тру!» — хрипло отзывается сакс.
«Тытц!» — врывается в беседу хэт.
Я разглядываю свои руки и вижу под ногтями кровь. Все тело болит, особенно пах, живот и пробитая рука. Меня никогда не били ножом и я тоже никогда никого не бил ножом. Ха, два в одном! Два в одном, да… Мне плохо так, что даже становится смешно. Интересно, я уже сошел с ума?
Краем глаза я вижу Леху. Он сидит возле компьютера и сосредоточенно ищет чей-то номер в своем сотовом. Компьютер не включен, лампы тоже и кроме телевизора комнату ничто не освещает.
У меня под ногтями кровь.
— Алле! — раздался в комнате чужой мужской голос.
— Отец? — это отозвался Леха.
— Батя, привет.
— Леша?
— Да, это я.
Я медленно повернул голову. Леха разговаривал по громкой связи, коротко поглядывая на меня.
— Ты давно не звонил мне. У тебя что-то произошло?
— Да, пап. У меня большие проблемы.
На том конце трубки помолчали.
— И ты звонишь мне?
— Мне больше не к кому обратиться.
— Почему это?
— Потому что.
— Ладно, — вздохнул на том конце мужчина.
— Говори.
— Я не могу рассказать всего по телефону. Приезжай в город.
— Нет уж, дружок. Сначала расскажи, что у тебя стряслось.
— У моего близкого друга проблемы, — осторожно подбирая слова объяснил Леха.
— И у меня тоже.
— Какого плана помощь тебе нужна?
Леха надолго замолчал, по-видимому собираясь с мыслями.
— Алле, Леш, ты меня слышишь?
— Да, папа. Я думаю, что в моего друга вселился бес.
— Что? Что ты несешь?
— Это так, батя.
— Бред какой-то! Что еще за бес?
— Тебе лучше знать.
— Ты напился что ли?
— Нет, я трезв. Приезжай, папа. Завтра же.
— Но… — отец Лехи споткнулся.
— Ты уверен, что все именно так?
— Нет, не уверен. Но я не знаю, что думать.
— Что в его поведении не так?
— Он совершает ужасные вещи. Просто кошмарные.
В трубке послышался тяжелый вздох.
— Дай ему поцеловать распятие.
— Что?
— Крестик. Твой нагрудный крестик. Дай ему его и пусть поцелует.
Леха немедленно поднялся с кресла, подошел ко мне и стянул с шеи цепочку. Я поцеловал.
— Ну что?
— Целует.
— Значит, нет в нем беса. Вот и вся математика.
— Папа, — взмолился Леха.
— Я тебя умоляю, прошу, приезжай! Мне как никогда нужна твоя помощь!
— Э-х-х… Ладно, завтра приеду на утреннем автобусе. Ты будешь дома?
— Нет. Я встречу тебя на автовокзале.
— Добро. Только не опаздывай.
— Не опоздаю. Спасибо тебе, папа.
— Не за что пока. Как мать?
— В порядке.
— Это хорошо. Ты заботься о ней, хорошо?
— Да. Да, я забочусь.
— Мы с тобой договаривались в тот день, помнишь?
— Я помню, папа.
— Молодец. Увидимся завтра. И ни о чем не волнуйся.
— Хорошо. До завтра.
Леха положил трубку и втянул носом воздух. Этот звонок дался ему непросто, уж я-то знал.
«Пум-пум-пум! Пум! Пум! Пум-пум-пум-пум!».
Отец Лехи когда-то имел церковный сан и служил в небольшой часовне неподалеку от города. Потом ушел в миряне, но жить остался в том же селе. Черти что творилось в голове у этого сумасбродного попа, но я точно я мог сказать одно: он любил Леху, а еще сильнее его мать.
Касается ли это каким-то образом меня? Нет.
У меня под ногтями кровь.
Я не сразу заметил, что Леха склонился надо мной и с первого раза не разобрал его слов.
— Все будет нормально, — повторил он.
— Завтра приедет отец. Он что-нибудь придумает. Обязательно что-нибудь придумает.
— Когда в тот вечер пришел ты, — слабо отозвался я, — я так же подумал. Что ты что-нибудь придумаешь.
— Ничего, — Леха постарался улыбнуться. Улыбка вышла натянутой, глаза не улыбались.
— Прорвемся, старина. Только вот что…
От меня пахло мясом. Сейчас я это явственно ощущал. Этакий специфический душок мясной лавки: кровь, жир и смерть. Вся квартира сейчас воняла мясом.
— Что нам теперь делать, Леха? Что мне делать?
— Думаю, что когда все это закончится, нам обоим снова придется топать в психдиспансер, — усмехнулся он.
— Ты не оставишь меня, Леха? Ты ведь не оставишь меня?
Он медленно выпрямился и устало потер лоб.
— Хотел бы — давно оставил, — только и сказал он.
На дворе ночь. Дождь никак не перестает. Кто-то под подъездом мерно кричит: «Э-э-э-й! Эй! Э-э-э-й!». Тихо бормочет телевизор. На ночном телеканале «Культура» джазовый концерт.
«Пум! Пум-пум-пум! Пум! Пум-пум-пум!» — задает ритм контрабас.
«Тру-у-у! Тру! Тру! Тру!» — хрипло отзывается сакс.
«Тытц!» — врывается в беседу хэт.
Я разглядываю свои руки и вижу под ногтями кровь. Все тело болит, особенно пах, живот и пробитая рука. Меня никогда не били ножом и я тоже никогда никого не бил ножом. Ха, два в одном! Два в одном, да… Мне плохо так, что даже становится смешно. Интересно, я уже сошел с ума?
Краем глаза я вижу Леху. Он сидит возле компьютера и сосредоточенно ищет чей-то номер в своем сотовом. Компьютер не включен, лампы тоже и кроме телевизора комнату ничто не освещает.
У меня под ногтями кровь.
— Алле! — раздался в комнате чужой мужской голос.
— Отец? — это отозвался Леха.
— Батя, привет.
— Леша?
— Да, это я.
Я медленно повернул голову. Леха разговаривал по громкой связи, коротко поглядывая на меня.
— Ты давно не звонил мне. У тебя что-то произошло?
— Да, пап. У меня большие проблемы.
На том конце трубки помолчали.
— И ты звонишь мне?
— Мне больше не к кому обратиться.
— Почему это?
— Потому что.
— Ладно, — вздохнул на том конце мужчина.
— Говори.
— Я не могу рассказать всего по телефону. Приезжай в город.
— Нет уж, дружок. Сначала расскажи, что у тебя стряслось.
— У моего близкого друга проблемы, — осторожно подбирая слова объяснил Леха.
— И у меня тоже.
— Какого плана помощь тебе нужна?
Леха надолго замолчал, по-видимому собираясь с мыслями.
— Алле, Леш, ты меня слышишь?
— Да, папа. Я думаю, что в моего друга вселился бес.
— Что? Что ты несешь?
— Это так, батя.
— Бред какой-то! Что еще за бес?
— Тебе лучше знать.
— Ты напился что ли?
— Нет, я трезв. Приезжай, папа. Завтра же.
— Но… — отец Лехи споткнулся.
— Ты уверен, что все именно так?
— Нет, не уверен. Но я не знаю, что думать.
— Что в его поведении не так?
— Он совершает ужасные вещи. Просто кошмарные.
В трубке послышался тяжелый вздох.
— Дай ему поцеловать распятие.
— Что?
— Крестик. Твой нагрудный крестик. Дай ему его и пусть поцелует.
Леха немедленно поднялся с кресла, подошел ко мне и стянул с шеи цепочку. Я поцеловал.
— Ну что?
— Целует.
— Значит, нет в нем беса. Вот и вся математика.
— Папа, — взмолился Леха.
— Я тебя умоляю, прошу, приезжай! Мне как никогда нужна твоя помощь!
— Э-х-х… Ладно, завтра приеду на утреннем автобусе. Ты будешь дома?
— Нет. Я встречу тебя на автовокзале.
— Добро. Только не опаздывай.
— Не опоздаю. Спасибо тебе, папа.
— Не за что пока. Как мать?
— В порядке.
— Это хорошо. Ты заботься о ней, хорошо?
— Да. Да, я забочусь.
— Мы с тобой договаривались в тот день, помнишь?
— Я помню, папа.
— Молодец. Увидимся завтра. И ни о чем не волнуйся.
— Хорошо. До завтра.
Леха положил трубку и втянул носом воздух. Этот звонок дался ему непросто, уж я-то знал.
«Пум-пум-пум! Пум! Пум! Пум-пум-пум-пум!».
Отец Лехи когда-то имел церковный сан и служил в небольшой часовне неподалеку от города. Потом ушел в миряне, но жить остался в том же селе. Черти что творилось в голове у этого сумасбродного попа, но я точно я мог сказать одно: он любил Леху, а еще сильнее его мать.
Касается ли это каким-то образом меня? Нет.
У меня под ногтями кровь.
Я не сразу заметил, что Леха склонился надо мной и с первого раза не разобрал его слов.
— Все будет нормально, — повторил он.
— Завтра приедет отец. Он что-нибудь придумает. Обязательно что-нибудь придумает.
— Когда в тот вечер пришел ты, — слабо отозвался я, — я так же подумал. Что ты что-нибудь придумаешь.
— Ничего, — Леха постарался улыбнуться. Улыбка вышла натянутой, глаза не улыбались.
— Прорвемся, старина. Только вот что…
От меня пахло мясом. Сейчас я это явственно ощущал. Этакий специфический душок мясной лавки: кровь, жир и смерть. Вся квартира сейчас воняла мясом.
— Что нам теперь делать, Леха? Что мне делать?
— Думаю, что когда все это закончится, нам обоим снова придется топать в психдиспансер, — усмехнулся он.
Страница 13 из 16
