Текст сырой. По техническим причинам не мог исправить все по ходу, поэтому не обращайте внимания на опечатки и ошибки. При первой возможности все исправлю.
Добавить в моё избранное
54 мин, 42 сек 4587
— А сейчас поступим следующим образом. Отец приедет завтра утром, а приступы у тебя в основном случаются по ночам. Мне придется… Понимаешь, я вынужден…
— Связать меня? — хмыкнул я.
— Конечно. Я не против.
— Я замотаю тебя так, чтобы ни ты, ни тот второй не смогли выпутаться. Тебе придется пролежать так всю ночь. Ты выдержишь?
Леха говорил, что желал мне смерти позапрошлой ночью. Возможно так оно и было, но он не представлял, насколько сильно хотел умереть я сам.
— Конечно. Конечно выдержу.
— Тогда начнем…
— Подожди, — остановил я его.
— Мне надо в туалет. Поможешь мне дойти? Я сам не смогу.
— О чем разговор.
Леха помог мне подняться и повел в ванну (санузел у меня совмещенный). Я кое-как ковылял, все время норовя повалиться на пол, но Леха надежно держал меня за оба плеча.
— Сможешь сам стоять? — спросил он, когда подвел меня к унитазу и осторожно отпустил.
— Думаю, да.
— Смотри, я могу помочь.
— Подержишь что ли?
Леха пожал плечами:
— Недавно мне уже приходилось держать в руках члены. Так что еще разок переживу, — он улыбнулся.
В этом весь Леха: рано или поздно он начнет шутить над чем угодно. Вот только глаза его по прежнему не улыбались. Думаю, я уже никогда не увижу в них улыбки.
— Спасибо, конечно, но я как-нибудь сам.
— Как знаешь. Я подожду тебя в коридоре.
— Закрой дверь с той стороны на всякий случай. На шпингалет. И не открывай, пока я не позову.
— Лады.
Леха вышел и вскоре по ту сторону двери раздался его свист. Было удивительно, насколько быстро восстанавливался этот человек после пережитого.
Справляя нужду, я повернул голову на ванну. То тут, то там по-прежнему виднелись следы недавней бойни — пятна крови и мелкие жилки.
Я попытался представить себе картину, описанную Лехой, но не смог. Фантазия попросту отказалась воображать этот кошмар.
«Я лежал в этой в ванной миллион раз. И вот… Господи…».
Вскоре мочевой пузырь наполнился приятным теплом и звук струи прервался.
— Леха, я все!
— Ага, иду.
Я опустил глаза, чтобы натянуть брюки и…
— Нет! Нет, Леха! Закрой дверь! Не открывай!
Но было поздно: тот уже заходил в дверь.
— Ты чего кричишь…
В этот же миг он получил по голове фаянсовой крышкой сливного бачка и с коротким стоном отлетел в темноту коридора.
Обливаясь кровью и уже не в силах подняться, мой лучший друг полз на локтях в сторону кухни. За ним тянулся широкий кровавый след. Я медленно шел следом. Ни руки, ни ноги не принадлежали мне больше. То, что еще оставалось моим протестовало и силилось вырваться из плена, а то недоброе, чужое и чуждое неспешно продолжало преследование, словно смакуя момент триумфа.
— Уходи, Леха! Прошу тебя! — я кричал из последних сил, не зная, чем помочь другу.
— Кухня, Леха! Закройся там и держись! Закрой дверь и сиди там!
— Чувак… — прохрипел он.
Шаг, еще шаг. На кухонном столе лежит нож, который на всякий случай приготовил сам Леха. Зачем? Зачем, старина? Я прекрасно знал, что сейчас будет происходить и жаждал только одного: смерти.
— Попытайся встать и убей меня, Лешка! — процедил я сквозь зубы. От нервного напряжения я уже не мог разжать челюсти.
— Останови это все! Убей, а потом уходи!
Но тщетно я пытался докричаться: бедняга не слышал меня. Он заполз на кухню и обессилено уронил голову на пол; вокруг нее в тот же миг бордовым нимфом стала расползаться лужа крови. Дверь на кухню осталась открытой.
— Дружище, пожалуйста… — я застонал и рыдания вырвались из меня протяжным криком.
Я включил свет на кухне, взял со стола нож и, наклонившись над другом, рывком перевернул его на спину. Леха хрипел, взгляд его обезумел; рот открывался и закрывался, издавая бессвязные, булькающие звуки. Руки ловко сорвали с него рубашку и отбросили в сторону, после чего снова взялись за нож.
— Не делайте этого! Ну не делайте! — взмолился я.
— Не трогайте его! Что он сделал вам? Зачем он нужен?
Рука с ножом оттянулась назад в замахе. В этот момент Леха пришел в себя и почти осмысленно посмотрел мне в глаза.
— Эй, браток… Что… Что ты делаешь?
— Прости, — проговорил я сквозь слезы.
— Прости меня.
И рука резко всадила Лехе нож в область печени. Всадила беспощадно и умело, по самую рукоятку. Леха широко открыл рот и немой крик отразился на его окровавленном лице. Он пытался дышать, но никак не мог поймать и глотка воздуха своими белыми, как мел губами.
— Умоляю, прости, дружище. Чтобы не случилось.
Я смотрел ему в глаза и не видел осуждения. Только боль и что-то еще. Что-то, чему еще не придумали названия.
— Связать меня? — хмыкнул я.
— Конечно. Я не против.
— Я замотаю тебя так, чтобы ни ты, ни тот второй не смогли выпутаться. Тебе придется пролежать так всю ночь. Ты выдержишь?
Леха говорил, что желал мне смерти позапрошлой ночью. Возможно так оно и было, но он не представлял, насколько сильно хотел умереть я сам.
— Конечно. Конечно выдержу.
— Тогда начнем…
— Подожди, — остановил я его.
— Мне надо в туалет. Поможешь мне дойти? Я сам не смогу.
— О чем разговор.
Леха помог мне подняться и повел в ванну (санузел у меня совмещенный). Я кое-как ковылял, все время норовя повалиться на пол, но Леха надежно держал меня за оба плеча.
— Сможешь сам стоять? — спросил он, когда подвел меня к унитазу и осторожно отпустил.
— Думаю, да.
— Смотри, я могу помочь.
— Подержишь что ли?
Леха пожал плечами:
— Недавно мне уже приходилось держать в руках члены. Так что еще разок переживу, — он улыбнулся.
В этом весь Леха: рано или поздно он начнет шутить над чем угодно. Вот только глаза его по прежнему не улыбались. Думаю, я уже никогда не увижу в них улыбки.
— Спасибо, конечно, но я как-нибудь сам.
— Как знаешь. Я подожду тебя в коридоре.
— Закрой дверь с той стороны на всякий случай. На шпингалет. И не открывай, пока я не позову.
— Лады.
Леха вышел и вскоре по ту сторону двери раздался его свист. Было удивительно, насколько быстро восстанавливался этот человек после пережитого.
Справляя нужду, я повернул голову на ванну. То тут, то там по-прежнему виднелись следы недавней бойни — пятна крови и мелкие жилки.
Я попытался представить себе картину, описанную Лехой, но не смог. Фантазия попросту отказалась воображать этот кошмар.
«Я лежал в этой в ванной миллион раз. И вот… Господи…».
Вскоре мочевой пузырь наполнился приятным теплом и звук струи прервался.
— Леха, я все!
— Ага, иду.
Я опустил глаза, чтобы натянуть брюки и…
— Нет! Нет, Леха! Закрой дверь! Не открывай!
Но было поздно: тот уже заходил в дверь.
— Ты чего кричишь…
В этот же миг он получил по голове фаянсовой крышкой сливного бачка и с коротким стоном отлетел в темноту коридора.
Обливаясь кровью и уже не в силах подняться, мой лучший друг полз на локтях в сторону кухни. За ним тянулся широкий кровавый след. Я медленно шел следом. Ни руки, ни ноги не принадлежали мне больше. То, что еще оставалось моим протестовало и силилось вырваться из плена, а то недоброе, чужое и чуждое неспешно продолжало преследование, словно смакуя момент триумфа.
— Уходи, Леха! Прошу тебя! — я кричал из последних сил, не зная, чем помочь другу.
— Кухня, Леха! Закройся там и держись! Закрой дверь и сиди там!
— Чувак… — прохрипел он.
Шаг, еще шаг. На кухонном столе лежит нож, который на всякий случай приготовил сам Леха. Зачем? Зачем, старина? Я прекрасно знал, что сейчас будет происходить и жаждал только одного: смерти.
— Попытайся встать и убей меня, Лешка! — процедил я сквозь зубы. От нервного напряжения я уже не мог разжать челюсти.
— Останови это все! Убей, а потом уходи!
Но тщетно я пытался докричаться: бедняга не слышал меня. Он заполз на кухню и обессилено уронил голову на пол; вокруг нее в тот же миг бордовым нимфом стала расползаться лужа крови. Дверь на кухню осталась открытой.
— Дружище, пожалуйста… — я застонал и рыдания вырвались из меня протяжным криком.
Я включил свет на кухне, взял со стола нож и, наклонившись над другом, рывком перевернул его на спину. Леха хрипел, взгляд его обезумел; рот открывался и закрывался, издавая бессвязные, булькающие звуки. Руки ловко сорвали с него рубашку и отбросили в сторону, после чего снова взялись за нож.
— Не делайте этого! Ну не делайте! — взмолился я.
— Не трогайте его! Что он сделал вам? Зачем он нужен?
Рука с ножом оттянулась назад в замахе. В этот момент Леха пришел в себя и почти осмысленно посмотрел мне в глаза.
— Эй, браток… Что… Что ты делаешь?
— Прости, — проговорил я сквозь слезы.
— Прости меня.
И рука резко всадила Лехе нож в область печени. Всадила беспощадно и умело, по самую рукоятку. Леха широко открыл рот и немой крик отразился на его окровавленном лице. Он пытался дышать, но никак не мог поймать и глотка воздуха своими белыми, как мел губами.
— Умоляю, прости, дружище. Чтобы не случилось.
Я смотрел ему в глаза и не видел осуждения. Только боль и что-то еще. Что-то, чему еще не придумали названия.
Страница 14 из 16
