Син — тот еще прохвост.
Добавить в моё избранное
33 мин, 3 сек 17970
Когда я протирал круглое пыльное окошко — единственный источник света на чердаке, помимо принесенных мною двух настольных ламп — я увидел, что на заднем дворе, куда выходило окно, кто-то стоит. Но из-за разводов на стекле у меня не было возможности разглядеть пришедшего как следует. А когда с окном было покончено, след неизвестного гостя уже и простыл. Закрываю чердак, оставив лампы. Нужно еще раз протереть пол.
Пока я спускался вниз с ведрами, полными мутной воды, мешком с косточками и паутиной, услышал, как в гостиной зазвонил мобильный телефон.
— Привет, ма, — отвечаю на звонок, параллельно стряхивая со штанов комки пыли.
— Ну, — грозно донеслось из динамика, — и как тебе живется, совесть не проснулась? Мозги на место не встали?
Я стиснул зубы, пока матушка кляла меня на чем свет стоит. Нельзя было давать ей лишнего повода поорать подольше.
— Ну хватит уже, — бормочу в ответ и трубка буквально раскаляется от маменькиных криков.
— Ты подумал о том, что у отца больное сердце! А я? А как же Стефани? Бедная девочка, места себе не находит, а тебе хоть бы что, тебе плевать на всех нас…
— Ма, прекрати, пожалуйста, — я прислонился лбом к дверному косяку.
— Как ты разговариваешь с матерью? Так нельзя! Что ты натворил, опозорил нас, теперь все шепчутся за нашими спинами, дня не проходит, чтобы тетушка Элоиза не позвонила…
Краем глаза, я увидел, что от прихожей к лестнице метнулась тень, будто кто-то быстро и бесшумно пробежал, лишь бы я не заметил. Мне стало не по себе. А в следующую секунду где-то наверху раздался страшный грохот. Я закусил нижнюю губу и осел на пол. Мама верещала, но ее возмущенные возгласы казались теперь комариным писком. Медленно встаю с пола, включаю свет в гостиной, коротко говорю маме, что перезвоню, бросаю трубку, осторожно выхожу в коридор, включаю свет там, добираюсь до кухни и после легкого щелчка выключателя свет озаряет старенькие шкафчики. Да, мама совсем не тот человек, разговор с которым мог бы меня спасти, если бы в дом кто-то пробрался.
Прислушался. Вроде тихо. Задумчиво потер подбородок, достаю из ящика с инструментами молоток и, собравшись с духом, подхожу к лестнице. Опасливо задираю голову и вижу потолок второго этажа в обрамлении перил.
На втором этаже никого. Заглядываю в одну из спален — никого. Теперь на очереди вторая. Захожу в нее и становится уже совсем неуютно. Потайная лестница спущена и наверху нет света. Что ж, особым умом я никогда не отличался, поэтому просто поднимаюсь по лестнице на чердак. Ну а какой смысл бояться и прятаться? Если в доме кто-то есть и с недобрым намерениями, то до меня доберутся.
Однако, я обнаружил лишь чудовищный бардак: крепления не выдержали и полки рухнули вниз, вместе со всем тем, что я на них расставил. Ничего необычного.
Правда, кое-что заставило меня замереть на месте от страха — из светильников были выкручены лампочки и аккуратно сложены рядом. У меня внутренности буквально сковало от ужаса. Вкручиваю лампочки обратно и на чердаке становится светло. Заниматься полками не было никакого желания, поэтому я просто аккуратно расставил коробки. Когда дело дошло до книг, на обложке одной из них любопытную картинку — лис с ветвистыми рогами, как у оленя, восседал на горе человеческих черепов. Нахмурившись, поднимаю книгу, читаю название. «Диковинные звери». Книжка старая, потрепанная, и иллюстрация на обложке пусть и занятная, но выцветшая. Книгу беру с собой, выключаю лампы, спускаюсь с чердака, закрываю его, иду в гостиную.
Там, с минуту поразмыслив, переодеваюсь, беру ключи от машины, еду в городок. Книжка по-прежнему со мной, лежит на пассажирском сиденье. Лис на обложке буквально гипнотизирует меня, мне хочется неотрывно разглядывать каждый элемент иллюстрации. Хвост у лиса тонкий и длинный, не как у лисиц, которых я видел на картинках в интернете и на прогулках в лесах. А на черепах я позже разглядел заостренные зубы. Под обложкой же таились пожелтевшие страницы, от которых неприятно пахло сыростью и плесенью, а где-то ближе к заднему форзацу я даже обнаружил кусок мохнатой зелени, облюбовавшей бумагу.
Паркуюсь у маленького кафе, где подают стейки, рыбу на гриле и — моя слабость — пропитанные вкусным соусом бургеры. Парочку таких я и заказываю, вдогонку беру большой капучино. Сажусь в уголке, пока жду заказ, рассматриваю книгу уже при лучшем освещении, чем в машине. Скажем так, картинка на обложке не самое странное, что довелось мне увидеть в тот вечер, иллюстрации к историям, записанным в книге, оказались куда неприятнее. Мрачные, жестокие, на каждой из них было изображено какое-то животное и оно обязательного поедало человекоподобных созданий. Людьми жертв я бы не назвал, некоторые характеристики, изображенные на картинках, людям несвойственны, вроде заостренных зубов, ног с выгнутыми назад коленями. Пролистал рассказы — ничего непонятно, как будто набор слов, записанных за плохо говорящим ребенком, выдумывающим всякие небылицы.
Пока я спускался вниз с ведрами, полными мутной воды, мешком с косточками и паутиной, услышал, как в гостиной зазвонил мобильный телефон.
— Привет, ма, — отвечаю на звонок, параллельно стряхивая со штанов комки пыли.
— Ну, — грозно донеслось из динамика, — и как тебе живется, совесть не проснулась? Мозги на место не встали?
Я стиснул зубы, пока матушка кляла меня на чем свет стоит. Нельзя было давать ей лишнего повода поорать подольше.
— Ну хватит уже, — бормочу в ответ и трубка буквально раскаляется от маменькиных криков.
— Ты подумал о том, что у отца больное сердце! А я? А как же Стефани? Бедная девочка, места себе не находит, а тебе хоть бы что, тебе плевать на всех нас…
— Ма, прекрати, пожалуйста, — я прислонился лбом к дверному косяку.
— Как ты разговариваешь с матерью? Так нельзя! Что ты натворил, опозорил нас, теперь все шепчутся за нашими спинами, дня не проходит, чтобы тетушка Элоиза не позвонила…
Краем глаза, я увидел, что от прихожей к лестнице метнулась тень, будто кто-то быстро и бесшумно пробежал, лишь бы я не заметил. Мне стало не по себе. А в следующую секунду где-то наверху раздался страшный грохот. Я закусил нижнюю губу и осел на пол. Мама верещала, но ее возмущенные возгласы казались теперь комариным писком. Медленно встаю с пола, включаю свет в гостиной, коротко говорю маме, что перезвоню, бросаю трубку, осторожно выхожу в коридор, включаю свет там, добираюсь до кухни и после легкого щелчка выключателя свет озаряет старенькие шкафчики. Да, мама совсем не тот человек, разговор с которым мог бы меня спасти, если бы в дом кто-то пробрался.
Прислушался. Вроде тихо. Задумчиво потер подбородок, достаю из ящика с инструментами молоток и, собравшись с духом, подхожу к лестнице. Опасливо задираю голову и вижу потолок второго этажа в обрамлении перил.
На втором этаже никого. Заглядываю в одну из спален — никого. Теперь на очереди вторая. Захожу в нее и становится уже совсем неуютно. Потайная лестница спущена и наверху нет света. Что ж, особым умом я никогда не отличался, поэтому просто поднимаюсь по лестнице на чердак. Ну а какой смысл бояться и прятаться? Если в доме кто-то есть и с недобрым намерениями, то до меня доберутся.
Однако, я обнаружил лишь чудовищный бардак: крепления не выдержали и полки рухнули вниз, вместе со всем тем, что я на них расставил. Ничего необычного.
Правда, кое-что заставило меня замереть на месте от страха — из светильников были выкручены лампочки и аккуратно сложены рядом. У меня внутренности буквально сковало от ужаса. Вкручиваю лампочки обратно и на чердаке становится светло. Заниматься полками не было никакого желания, поэтому я просто аккуратно расставил коробки. Когда дело дошло до книг, на обложке одной из них любопытную картинку — лис с ветвистыми рогами, как у оленя, восседал на горе человеческих черепов. Нахмурившись, поднимаю книгу, читаю название. «Диковинные звери». Книжка старая, потрепанная, и иллюстрация на обложке пусть и занятная, но выцветшая. Книгу беру с собой, выключаю лампы, спускаюсь с чердака, закрываю его, иду в гостиную.
Там, с минуту поразмыслив, переодеваюсь, беру ключи от машины, еду в городок. Книжка по-прежнему со мной, лежит на пассажирском сиденье. Лис на обложке буквально гипнотизирует меня, мне хочется неотрывно разглядывать каждый элемент иллюстрации. Хвост у лиса тонкий и длинный, не как у лисиц, которых я видел на картинках в интернете и на прогулках в лесах. А на черепах я позже разглядел заостренные зубы. Под обложкой же таились пожелтевшие страницы, от которых неприятно пахло сыростью и плесенью, а где-то ближе к заднему форзацу я даже обнаружил кусок мохнатой зелени, облюбовавшей бумагу.
Паркуюсь у маленького кафе, где подают стейки, рыбу на гриле и — моя слабость — пропитанные вкусным соусом бургеры. Парочку таких я и заказываю, вдогонку беру большой капучино. Сажусь в уголке, пока жду заказ, рассматриваю книгу уже при лучшем освещении, чем в машине. Скажем так, картинка на обложке не самое странное, что довелось мне увидеть в тот вечер, иллюстрации к историям, записанным в книге, оказались куда неприятнее. Мрачные, жестокие, на каждой из них было изображено какое-то животное и оно обязательного поедало человекоподобных созданий. Людьми жертв я бы не назвал, некоторые характеристики, изображенные на картинках, людям несвойственны, вроде заостренных зубов, ног с выгнутыми назад коленями. Пролистал рассказы — ничего непонятно, как будто набор слов, записанных за плохо говорящим ребенком, выдумывающим всякие небылицы.
Страница 2 из 9
