Я смотрел как снежинки, медленно кружась, падают на землю. На другие снежинки, что тоже когда-то кружились и падали… Прямо как люди.
Добавить в моё избранное
6 мин, 39 сек 16186
Я давно как не человек. Но и зверем меня нельзя назвать. Я что-то между ними среднее.
То ли человек, что заперт в волке или волк, что наделён умением мыслить. Хотя таким, непонятным даже себе существом, я был не всегда. Когда-то, давно я был человеком. Не помню как меня звали, что я делал, как я жил. Просто знаю: я им был. И иногда мне снится, что я пью кофе с молоком, качаясь на кресле качалке, уютно трещит дровами камин, а на дворе, за окном, бушует вьюга. Наверно, это была моя первая жизнь. Ведь не только у кошки может быть девять жизней?
Вот сейчас я чувствовал дежавю.
Хотя я иногда себя сравнивал с собакой. Поджарый, тощий, поскольку в последний месяц с едой было худо. Чёрная пушистая шерсть. Довольно симпатичная мордашка с мягкими ушами. Нимба и крылышек не хватало… Для идеальной собачки. Правда лучше на мой «безобидный» вид не смотреть. Зубки у меня тоже не кривые, белые, хоть«Колгейтом» и не чищу их, ухвачу за горло — тут тебе и конец. Зато какие мягкие ушки! И шерсть! Перед смертью оцените её мягкость и шелковистость.
Покрутившись на месте и стряхнув с себя снежинки, что успели на меня упасть, пока я стоял и смотрел на небо, ленивой трусцой поплелся в лес.
Надеюсь, сегодня я таки поймаю хоть одного зайца-беляка. Поскольку мой «пост» затянулся на три дня. Никак не везло в охоте. Это, конечно, пустяки, предел моих сил — это неделя-две, но доводить себя до состояния скелета не хотелось.
Вот он, лес. Голые деревья, только ёли во все стороны топорщать иголки, как дикобразы. Белка прыгнула на другую ветку и секунду спустя скрылась в дупле. Если бы я мог ловить белок, то вообще не испытывал бы чуства голода. Только белок тут много, на всех пьяных по две штуки. Разслодились, что куда ни глянь — белка. Прямо раз подумал, не напился ли. Привычный горьковатый запах хвои, перо вороны, лежащее на снегу у дуба, свежий след от охотничьих лыж… Стоп, какие лыжи?
Я припал носом к земле, принюхиваясь. Так и есть. Запах человека, при чём свежий, он был тут несколько минут назад. И длинный не прерывающийся след от лыж. Надо же… Признаться, я таки удивился.
Людей я видел лишь раз и то, это были туристы-ботаники, собирающие осенью гербарий. Меня даже поразило, как я мог быть таким неуклюжим существом. Лап у них четыре, но ходят они только на двоих. Слабый нюх, любой другой зверь учуял бы меня, когда я прятался всего то в пяти метрах от них, под кустом, а они и не заметили… Забавные таки существа, хоть уж больно шумливые.
Охотник? Это странно. Сколько я себя помню волком, не видел тут ни одного. Тут мне самому ловить почти нечего. Одни зайцы. Да белки. И те не часто попадают ко мне в лапы. Ничего крупного, ни лосей, ни оленей, на которых часто охотятся люди. Кабан был, да сдох давно, отравился чем-то. Радиация сплошная.
Я, махнув пушистым хвостом, побежал по следу. А, вон и он. Тут бега… Какие люди медлительные. Я даже с одной лапой полз бы быстрее них. От природы они, что ли, неторопливые?
По запаху, мужчина. Лет 30-34, точно не пойму. Дико пахнет от него дешевым одеколоном. Ещё одна плохая привычка людей: духаться чем попало, что аж нос разъедает от такого противного запаха. Не спорю, есть хорошие духи, но эти к таковым причислить было нельзя. Пахло от него и сигаретами, а так же, как ни странно, дымом от костра. Одет он был в чёрную куртку. (У людей меха совсем нет). Через плечо перекинуто ружье. Точно охотник.
На ногах — деревянные лыжи, на которых он и передвигался. А на голове, вспомнил, такая смешная шапка, ушанка называется.
Только ему лучше в ту сторону не идти. Там медвежья берлога, а бурый злой, совсем недавно только в спячку залёг. По полам разорвет, а пули ему по барабану. Разве только этот мужичок ему точно в лоб поцелит. Тогда шансы ещё есть. И то малые. Может, конечно, повернуть назад, но этот упорно вперед сунет, как баран.
Сейчас я спокойно мог отойти подальше или совсем уйти, зачем мне сдался какой-то охотник? Ну, разорвёт его косолапый, мне то что! Шерсть вылиняет? Клыки повыпадают! Но нет.
Что-то не давало мне это сделать.
Чувство жалости. Именно оно просило меня любой ценой помочь этому человеку. До берлоги сейчас — плюнуть, даже если попробует обойти, беды не избежать. Будь проклято это чувство. И я таки решился.
Обогнал человека в несколько прыжков и встал на его пути. Прижал уши к голове даже ощетинился, показал зубы, для эффекта. Даже моя серо-чёрная шерсть встала дыбом. Прекрасно, на бешеную собаку потяну. Только пены со рта не хватает.
Охотник застыл. Я носом учуял его страх. Он меня боялся.
— Ухо… ди — постарался сказать ему я. Но вышло только рычание, а не человеческие слова. Сложный у людей язык.
— Там… Бер… лога.
Но он меня не понял. Бесполезно. Зачем мне это сдалось? Он же меня пристрелит к чёртовой матери! Зачем! Что не дает мне отойти в сторону и дать ему встретить свою смерть?
То ли человек, что заперт в волке или волк, что наделён умением мыслить. Хотя таким, непонятным даже себе существом, я был не всегда. Когда-то, давно я был человеком. Не помню как меня звали, что я делал, как я жил. Просто знаю: я им был. И иногда мне снится, что я пью кофе с молоком, качаясь на кресле качалке, уютно трещит дровами камин, а на дворе, за окном, бушует вьюга. Наверно, это была моя первая жизнь. Ведь не только у кошки может быть девять жизней?
Вот сейчас я чувствовал дежавю.
Хотя я иногда себя сравнивал с собакой. Поджарый, тощий, поскольку в последний месяц с едой было худо. Чёрная пушистая шерсть. Довольно симпатичная мордашка с мягкими ушами. Нимба и крылышек не хватало… Для идеальной собачки. Правда лучше на мой «безобидный» вид не смотреть. Зубки у меня тоже не кривые, белые, хоть«Колгейтом» и не чищу их, ухвачу за горло — тут тебе и конец. Зато какие мягкие ушки! И шерсть! Перед смертью оцените её мягкость и шелковистость.
Покрутившись на месте и стряхнув с себя снежинки, что успели на меня упасть, пока я стоял и смотрел на небо, ленивой трусцой поплелся в лес.
Надеюсь, сегодня я таки поймаю хоть одного зайца-беляка. Поскольку мой «пост» затянулся на три дня. Никак не везло в охоте. Это, конечно, пустяки, предел моих сил — это неделя-две, но доводить себя до состояния скелета не хотелось.
Вот он, лес. Голые деревья, только ёли во все стороны топорщать иголки, как дикобразы. Белка прыгнула на другую ветку и секунду спустя скрылась в дупле. Если бы я мог ловить белок, то вообще не испытывал бы чуства голода. Только белок тут много, на всех пьяных по две штуки. Разслодились, что куда ни глянь — белка. Прямо раз подумал, не напился ли. Привычный горьковатый запах хвои, перо вороны, лежащее на снегу у дуба, свежий след от охотничьих лыж… Стоп, какие лыжи?
Я припал носом к земле, принюхиваясь. Так и есть. Запах человека, при чём свежий, он был тут несколько минут назад. И длинный не прерывающийся след от лыж. Надо же… Признаться, я таки удивился.
Людей я видел лишь раз и то, это были туристы-ботаники, собирающие осенью гербарий. Меня даже поразило, как я мог быть таким неуклюжим существом. Лап у них четыре, но ходят они только на двоих. Слабый нюх, любой другой зверь учуял бы меня, когда я прятался всего то в пяти метрах от них, под кустом, а они и не заметили… Забавные таки существа, хоть уж больно шумливые.
Охотник? Это странно. Сколько я себя помню волком, не видел тут ни одного. Тут мне самому ловить почти нечего. Одни зайцы. Да белки. И те не часто попадают ко мне в лапы. Ничего крупного, ни лосей, ни оленей, на которых часто охотятся люди. Кабан был, да сдох давно, отравился чем-то. Радиация сплошная.
Я, махнув пушистым хвостом, побежал по следу. А, вон и он. Тут бега… Какие люди медлительные. Я даже с одной лапой полз бы быстрее них. От природы они, что ли, неторопливые?
По запаху, мужчина. Лет 30-34, точно не пойму. Дико пахнет от него дешевым одеколоном. Ещё одна плохая привычка людей: духаться чем попало, что аж нос разъедает от такого противного запаха. Не спорю, есть хорошие духи, но эти к таковым причислить было нельзя. Пахло от него и сигаретами, а так же, как ни странно, дымом от костра. Одет он был в чёрную куртку. (У людей меха совсем нет). Через плечо перекинуто ружье. Точно охотник.
На ногах — деревянные лыжи, на которых он и передвигался. А на голове, вспомнил, такая смешная шапка, ушанка называется.
Только ему лучше в ту сторону не идти. Там медвежья берлога, а бурый злой, совсем недавно только в спячку залёг. По полам разорвет, а пули ему по барабану. Разве только этот мужичок ему точно в лоб поцелит. Тогда шансы ещё есть. И то малые. Может, конечно, повернуть назад, но этот упорно вперед сунет, как баран.
Сейчас я спокойно мог отойти подальше или совсем уйти, зачем мне сдался какой-то охотник? Ну, разорвёт его косолапый, мне то что! Шерсть вылиняет? Клыки повыпадают! Но нет.
Что-то не давало мне это сделать.
Чувство жалости. Именно оно просило меня любой ценой помочь этому человеку. До берлоги сейчас — плюнуть, даже если попробует обойти, беды не избежать. Будь проклято это чувство. И я таки решился.
Обогнал человека в несколько прыжков и встал на его пути. Прижал уши к голове даже ощетинился, показал зубы, для эффекта. Даже моя серо-чёрная шерсть встала дыбом. Прекрасно, на бешеную собаку потяну. Только пены со рта не хватает.
Охотник застыл. Я носом учуял его страх. Он меня боялся.
— Ухо… ди — постарался сказать ему я. Но вышло только рычание, а не человеческие слова. Сложный у людей язык.
— Там… Бер… лога.
Но он меня не понял. Бесполезно. Зачем мне это сдалось? Он же меня пристрелит к чёртовой матери! Зачем! Что не дает мне отойти в сторону и дать ему встретить свою смерть?
Страница 1 из 2
