Эту историю не стоило бы начинать подобным образом, вряд ли рассказ о детстве деревенского мальчишки заинтересует искушённого читателя, и он не забросит текст после первого абзаца, но после некоторых размышлений я пришел к выводу, что без предыстории человеку, чуждому моему образу жизни, будет сложно понять мотивы некоторых моих поступков. Итак, если вы ещё читаете это нагоняющее дремоту вступление, перейдем к повествованию.
Добавить в моё избранное
31 мин, 51 сек 17390
— Саш, пойдём отсюда, — на грани истерики попросил Серый.
— Что такое, братик? — страх друга начал передаваться мне.
— Просто, пойдём, — бросил он, тут же развернулся и побежал. Я бросился за ним так, будто бы у меня были здоровые ноги. Мы пробежали всё подземелье, поляну, спуск с Горки. Лишь тогда Серёга остановился и сел на землю. Он выглядел разбито, измученно, его колотило, будто в горячке. На лице были видны дорожки от слёз. В руках он сжимал нательный крестик.
— Серег, братишка, ты чего? — я сел рядом и обнял его за плечи.
— Не знаю, Сань, просто… Мне так страшно стало, не знаю, почему просто, страшно.
Теперь стало страшно мне. Серёга, парень который один выходил драться на троих, от груди жал больше моего веса, ещё пятнадцать минут назад с шутками разгуливал по подземелью, вдруг шарахнулся от обычной двери, как кот от воды. Что пряталось за этой дверью? Минут через десять мой друг пришёл в себя, и мы направились в деревню. Придя домой, я тут же сел за компьютер выгружать фотографии. Весь вечер я посветил изучению текста, выдолбленного на стене, порывшись по сайтам, посвященным старорусской письменности, я смог понять примерный смысл отдельных предложений. Судя по всему, надписи были сделаны во второй четверти 18 века, в начале текста упоминалась смерть безбородого царя-демона. Было не трудно догадаться, что речь идёт о Петре Великом. Дальше шло перечисление авторов текста, всего 7 старорусских имён. После этого понять, о чём идёт речь стало гораздо труднее. Судя по всему, эти семь человек по каким-то причинам отказались от православия и приняли местный вариант язычества. Совсем не к месту употреблялись слова: болото, камень, кремль белокаменный, солонина, кинжал, духи, и что меня больше всего удивило — царство Польское. Несколько часов работы дали мне сущие крохи. Я совсем не приблизился к разгадке тайны подземелья.
Когда я встал из-за стола на улице темнело. Я понял, что мне страшно быть одному. Я закрыл входную дверь и включил свет во всем доме, но пленяющие страхом тёмных миров мороки не хотели оставлять меня. На границе бокового зрения я то и дело замечал какое-то едва уловимое движение, но оборачиваясь, видел лишь привычную обстановку комнат. Через некоторое время я пошёл на кухню и накапал в рюмку 10 капель снотворного, как положено по инструкции. Выпив, я подумал, что сегодня нужно принять ещё 10 капель и накапал 15. Очень скоро меня начало клонить в сон, и когда я в полудрёме валился на кровать, то будто-бы заметил что-то лишнее в зеркале напротив.
Проснулся ближе к полудню. Солнечный свет успокаивал, но ходя по дому, я то и дело оборачивался: не подкрадывается ли кто ко мне со спины. За спиной, естественно, никого не было, но гадкое чувство сохранялось. Спешно позавтракав жареными яйцами прямо со сковороды, я решил прогуляться, в надежде, что свежий воздух прогонит скверные предчувствия. Я вышел на крыльцо, и меня окликнула соседка. Она взволнованным голосом сказала, что какая-то шпана выбила нам <<окошко снизу>> и невесть что вытворяла. Этим окошком было вентиляционное окно, ведущее в подвал. Дома на нашей улице строили для нефтяников в конце 70-ых годов, поэтому всё в них было основательным, в том числе и эти окна. Они были довольно широкими, туда мог пролезть подросток или просто нетолстый человек. Один раз дядя Юра забыл закрыть окошко на ночь, и кто-то стащил всё варенье из подпола. Я направился к стороне дома, на которой находилось окно. Уже на подходе увидел тоненькую дорожку, тянущуюся от забора к стене. Сначала я пытался противиться стремительно наступающему осознанию, но оно, мерзким комком засело в горле.
Земля была залита кровью.
Стекло было неаккуратно выбито и его остатки по краям были заляпаны красным. След уходил дальше, вниз. На ватных ногах я отошел от стены и сел возле собачьей конуры, надеясь, что Рекс защитит хозяина, но пёс уехал с отцом на охоту. Тогда я крепко сжал в руках топор, что стоял рядом с будкой. Разглядывая окно, я понял — пока я беспробудно спал, что-то пробралось в подвал и вполне возможно до сих пор сидит там. Я бы мог весь день просидеть у будки в мандраже, если бы меня не окликнул дядя Серёжа.
— Санёк, ты чего там сидишь? — спрашивал он, облокотившись на забор. Тогда мне в голову пришла, на мой взгляд, отличная идея.
— Да просто, отдыхаю, — ответил я, — дядь Серёж, а вы торопитесь?
— Куда ж нам торопится — он был немного пьян уже с утра.
— А вы можете из подвала мне помидор достать, а то я у меня ноги болят, не могу по лестнице спускаться.
— Отчего ж не помочь, пойдём. Да, я струсил, но вы бы не струсили?
Я незаметно спрятал небольшой топорик под ветровкой и притворно хромая вошёл в дом. В кладовке, где находился спуск в погреб, был перевёрнут тяжёлый ящик с инструментами, что стоял на крышке погреба. Крышку хотели открыть снизу.
— Что такое, братик? — страх друга начал передаваться мне.
— Просто, пойдём, — бросил он, тут же развернулся и побежал. Я бросился за ним так, будто бы у меня были здоровые ноги. Мы пробежали всё подземелье, поляну, спуск с Горки. Лишь тогда Серёга остановился и сел на землю. Он выглядел разбито, измученно, его колотило, будто в горячке. На лице были видны дорожки от слёз. В руках он сжимал нательный крестик.
— Серег, братишка, ты чего? — я сел рядом и обнял его за плечи.
— Не знаю, Сань, просто… Мне так страшно стало, не знаю, почему просто, страшно.
Теперь стало страшно мне. Серёга, парень который один выходил драться на троих, от груди жал больше моего веса, ещё пятнадцать минут назад с шутками разгуливал по подземелью, вдруг шарахнулся от обычной двери, как кот от воды. Что пряталось за этой дверью? Минут через десять мой друг пришёл в себя, и мы направились в деревню. Придя домой, я тут же сел за компьютер выгружать фотографии. Весь вечер я посветил изучению текста, выдолбленного на стене, порывшись по сайтам, посвященным старорусской письменности, я смог понять примерный смысл отдельных предложений. Судя по всему, надписи были сделаны во второй четверти 18 века, в начале текста упоминалась смерть безбородого царя-демона. Было не трудно догадаться, что речь идёт о Петре Великом. Дальше шло перечисление авторов текста, всего 7 старорусских имён. После этого понять, о чём идёт речь стало гораздо труднее. Судя по всему, эти семь человек по каким-то причинам отказались от православия и приняли местный вариант язычества. Совсем не к месту употреблялись слова: болото, камень, кремль белокаменный, солонина, кинжал, духи, и что меня больше всего удивило — царство Польское. Несколько часов работы дали мне сущие крохи. Я совсем не приблизился к разгадке тайны подземелья.
Когда я встал из-за стола на улице темнело. Я понял, что мне страшно быть одному. Я закрыл входную дверь и включил свет во всем доме, но пленяющие страхом тёмных миров мороки не хотели оставлять меня. На границе бокового зрения я то и дело замечал какое-то едва уловимое движение, но оборачиваясь, видел лишь привычную обстановку комнат. Через некоторое время я пошёл на кухню и накапал в рюмку 10 капель снотворного, как положено по инструкции. Выпив, я подумал, что сегодня нужно принять ещё 10 капель и накапал 15. Очень скоро меня начало клонить в сон, и когда я в полудрёме валился на кровать, то будто-бы заметил что-то лишнее в зеркале напротив.
Проснулся ближе к полудню. Солнечный свет успокаивал, но ходя по дому, я то и дело оборачивался: не подкрадывается ли кто ко мне со спины. За спиной, естественно, никого не было, но гадкое чувство сохранялось. Спешно позавтракав жареными яйцами прямо со сковороды, я решил прогуляться, в надежде, что свежий воздух прогонит скверные предчувствия. Я вышел на крыльцо, и меня окликнула соседка. Она взволнованным голосом сказала, что какая-то шпана выбила нам <<окошко снизу>> и невесть что вытворяла. Этим окошком было вентиляционное окно, ведущее в подвал. Дома на нашей улице строили для нефтяников в конце 70-ых годов, поэтому всё в них было основательным, в том числе и эти окна. Они были довольно широкими, туда мог пролезть подросток или просто нетолстый человек. Один раз дядя Юра забыл закрыть окошко на ночь, и кто-то стащил всё варенье из подпола. Я направился к стороне дома, на которой находилось окно. Уже на подходе увидел тоненькую дорожку, тянущуюся от забора к стене. Сначала я пытался противиться стремительно наступающему осознанию, но оно, мерзким комком засело в горле.
Земля была залита кровью.
Стекло было неаккуратно выбито и его остатки по краям были заляпаны красным. След уходил дальше, вниз. На ватных ногах я отошел от стены и сел возле собачьей конуры, надеясь, что Рекс защитит хозяина, но пёс уехал с отцом на охоту. Тогда я крепко сжал в руках топор, что стоял рядом с будкой. Разглядывая окно, я понял — пока я беспробудно спал, что-то пробралось в подвал и вполне возможно до сих пор сидит там. Я бы мог весь день просидеть у будки в мандраже, если бы меня не окликнул дядя Серёжа.
— Санёк, ты чего там сидишь? — спрашивал он, облокотившись на забор. Тогда мне в голову пришла, на мой взгляд, отличная идея.
— Да просто, отдыхаю, — ответил я, — дядь Серёж, а вы торопитесь?
— Куда ж нам торопится — он был немного пьян уже с утра.
— А вы можете из подвала мне помидор достать, а то я у меня ноги болят, не могу по лестнице спускаться.
— Отчего ж не помочь, пойдём. Да, я струсил, но вы бы не струсили?
Я незаметно спрятал небольшой топорик под ветровкой и притворно хромая вошёл в дом. В кладовке, где находился спуск в погреб, был перевёрнут тяжёлый ящик с инструментами, что стоял на крышке погреба. Крышку хотели открыть снизу.
Страница 5 из 9
