Эту историю не стоило бы начинать подобным образом, вряд ли рассказ о детстве деревенского мальчишки заинтересует искушённого читателя, и он не забросит текст после первого абзаца, но после некоторых размышлений я пришел к выводу, что без предыстории человеку, чуждому моему образу жизни, будет сложно понять мотивы некоторых моих поступков. Итак, если вы ещё читаете это нагоняющее дремоту вступление, перейдем к повествованию.
Добавить в моё избранное
31 мин, 51 сек 17391
Когда дядя Коля спускался вниз, я держался подальше от двери в кладовку, ожидая что-то ужасное, но дядя Коля совершенно невредимым вылез наверх вместе с банкой, лишь заметив, что внизу весь пол чем-то заляпан. Я поблагодарил и пошёл с банкой на кухню. Естественно, есть я не хотел, и как только хлопнула дядя Коля вышел за ограду, я схватил мобильник и вылетел на улицу. Оставаться дома было невыносимо. Не зная куда идти, добрёл до конца улицы и сел на качели.
Во всех последних событиях я видел нечёткую, но вполне очевидную взаимосвязь. Десятки книг о демонах и культистах всплывали в памяти, и если хотя бы десятая часть в них была правдой, то дела мои были хуже некуда. По крайней мере, днём на улице я чувствовал себя в безопасности, но нужно было искать место для ночёвки, возвращаться к себе казалось безумием. Когда я в очередной раз проклинал конкурс, затянувший меня в то проклятое подземелье, раздался звонок. Звонили с неизвестного номера. Я взял трубку, и услышал плачущую мать Серёги. Он спрашивала, не знаю ли я, где прошлой ночью был её сын. Я сказал, что нет, и спросил, что случилась. Она очень путанно, то и дело прерываясь на плачь, рассказала, что рано утром пошла доить корову и на пороге обнаружила залитого кровью Серёгу. Он был без сознания. Серёга жил без отца, поэтому его мама тут же побежала к соседу. На жёлтых жигулях сосед повез раненого в больницу. Врачи констатировали большую, но не смертельную кровопотерю и множественные порезы стеклом. В сознание он не пришёл до сих пор.
После этого картина приобрела более-менее целостный вид. Стало понятно, кто проник в подвал. Было совершенно не ясно зачем. Ещё более взволнованный, чем утром, я набрал номер Витька. Он уже знал про Серёгу, даже ходил в больницу, но там сказали, что до завтрашнего дня в палату никого не впустят. Витя предположил, что Серёга повздорил с речниками, и те проткнули его розочкой. Я не стал переубеждать друга. Поделившись впечатлениями, мы договорились, что я останусь у него ночевать, а завтра утром мы вместе пойдём в больницу.
Совершенно не зная, что делать дальше, я отправился скитаться по улицам посёлка. В голову лезли совершенно разные догадки, от помешательства Серёги, до древнего проклятия, но ни одна из них не могла удовлетворить бурлящий разум. Когда я посмотрел на часы, было уже 16:17. Выходит, я около 2 часов прослонялся по улицам и даже не сел отдохнуть. На удивление, ноги не дали о себе знать, я даже не устал. Тем не менее, я решил, что лучше не шутить со здоровьем, и сел за столик на ближайшей детской площадке. Погрузившись в раздумья, я не заметил, как кто-то подошёл ко мне. Поднял взгляд. Это были Кира и Костя. Они держались за руки.
— Приветик, — поздоровалась Кира, и они сели напротив.
— Чо грустишь, — забасил Костя, — не грусти, а то не будешь расти!
— Чего тебе надо? — раздраженно ответил я.
— Ты чо не в настроении, видеть меня чтоль не рад?
— Допустим.
— Э, чёт я не понял, я к тебе типа всем нутром, а ты меня видеть не рад?
— А кто тебя рад то видеть? Гопота твоя? — в обычной ситуации я вряд ли позволил себе так разговаривать, но сейчас мне было всё равно.
— Слышь, щегол, ты метлу то успокой, я слыхал, хахаля то твоего пырнули, некому за девочку больше заступиться. Этой фразой он сильно задел меня, и я не очень культурно выразился о половой ориентации Кости и его друзей. Он встал из-за стола, в намеренье приукрасить моё лицо, но Кира схватила его за плечи и повела прочь. Уходя, он кинул, что мы ещё увидимся.
День клонился к вечеру. Я встал из-за столика и пошёл к Витьку. Мысли об утренних событиях ненадолго оставили меня, но лучше от этого не стало. Едкое, подобное изжоге чувство рождалось где-то в районе живота и, прожигая слизистую, поднималось выше. Этот презрительный взгляд, это плетенье пальцев, маленьких, почти детских, и грубых, с почерневшими ногтями. Как же противно. Было бы хорошо забыть эту картину, но я намеренно прокручивал её в голове всё снова и снова и заводил себя всё больше. Если бы не дом Витька, неожиданно образовавшийся передо мной, то я мог бы схватить с дороги первую попавшуюся палку и пойти на разборку прямо сейчас. Разборку заменил хмурый Витёк.
— Неважно выглядишь, — уронил он.
Вечер провели за игрой в карты. Отхлёбывая чай из огромных, полулитровых кружек, говорили о Серёге. Витя был твёрдо уверен, что Серёга чего-то покурил прошлой ночью: около месяца назад из тюрьмы вышел Саня Спичка, который попал туда за торговлю дурью.
— Я и сам знаю, что Серёга спортик и всё такое, — парировал мои аргументы Витя, — но, как по-другому то объяснить, не демон же в него вселился. На этих словах я невольно вздрогнул. Мы проболтали до 11 и легли спать на раскладном диване. Витя вырубился почти сразу, я не мог уснуть. Всякое лезло в голову. Проворочавшись до 12, я, тихо, чтоб не разбудить друга, перешагнул через него (я спал у стенки) и пошёл на кухню.
Во всех последних событиях я видел нечёткую, но вполне очевидную взаимосвязь. Десятки книг о демонах и культистах всплывали в памяти, и если хотя бы десятая часть в них была правдой, то дела мои были хуже некуда. По крайней мере, днём на улице я чувствовал себя в безопасности, но нужно было искать место для ночёвки, возвращаться к себе казалось безумием. Когда я в очередной раз проклинал конкурс, затянувший меня в то проклятое подземелье, раздался звонок. Звонили с неизвестного номера. Я взял трубку, и услышал плачущую мать Серёги. Он спрашивала, не знаю ли я, где прошлой ночью был её сын. Я сказал, что нет, и спросил, что случилась. Она очень путанно, то и дело прерываясь на плачь, рассказала, что рано утром пошла доить корову и на пороге обнаружила залитого кровью Серёгу. Он был без сознания. Серёга жил без отца, поэтому его мама тут же побежала к соседу. На жёлтых жигулях сосед повез раненого в больницу. Врачи констатировали большую, но не смертельную кровопотерю и множественные порезы стеклом. В сознание он не пришёл до сих пор.
После этого картина приобрела более-менее целостный вид. Стало понятно, кто проник в подвал. Было совершенно не ясно зачем. Ещё более взволнованный, чем утром, я набрал номер Витька. Он уже знал про Серёгу, даже ходил в больницу, но там сказали, что до завтрашнего дня в палату никого не впустят. Витя предположил, что Серёга повздорил с речниками, и те проткнули его розочкой. Я не стал переубеждать друга. Поделившись впечатлениями, мы договорились, что я останусь у него ночевать, а завтра утром мы вместе пойдём в больницу.
Совершенно не зная, что делать дальше, я отправился скитаться по улицам посёлка. В голову лезли совершенно разные догадки, от помешательства Серёги, до древнего проклятия, но ни одна из них не могла удовлетворить бурлящий разум. Когда я посмотрел на часы, было уже 16:17. Выходит, я около 2 часов прослонялся по улицам и даже не сел отдохнуть. На удивление, ноги не дали о себе знать, я даже не устал. Тем не менее, я решил, что лучше не шутить со здоровьем, и сел за столик на ближайшей детской площадке. Погрузившись в раздумья, я не заметил, как кто-то подошёл ко мне. Поднял взгляд. Это были Кира и Костя. Они держались за руки.
— Приветик, — поздоровалась Кира, и они сели напротив.
— Чо грустишь, — забасил Костя, — не грусти, а то не будешь расти!
— Чего тебе надо? — раздраженно ответил я.
— Ты чо не в настроении, видеть меня чтоль не рад?
— Допустим.
— Э, чёт я не понял, я к тебе типа всем нутром, а ты меня видеть не рад?
— А кто тебя рад то видеть? Гопота твоя? — в обычной ситуации я вряд ли позволил себе так разговаривать, но сейчас мне было всё равно.
— Слышь, щегол, ты метлу то успокой, я слыхал, хахаля то твоего пырнули, некому за девочку больше заступиться. Этой фразой он сильно задел меня, и я не очень культурно выразился о половой ориентации Кости и его друзей. Он встал из-за стола, в намеренье приукрасить моё лицо, но Кира схватила его за плечи и повела прочь. Уходя, он кинул, что мы ещё увидимся.
День клонился к вечеру. Я встал из-за столика и пошёл к Витьку. Мысли об утренних событиях ненадолго оставили меня, но лучше от этого не стало. Едкое, подобное изжоге чувство рождалось где-то в районе живота и, прожигая слизистую, поднималось выше. Этот презрительный взгляд, это плетенье пальцев, маленьких, почти детских, и грубых, с почерневшими ногтями. Как же противно. Было бы хорошо забыть эту картину, но я намеренно прокручивал её в голове всё снова и снова и заводил себя всё больше. Если бы не дом Витька, неожиданно образовавшийся передо мной, то я мог бы схватить с дороги первую попавшуюся палку и пойти на разборку прямо сейчас. Разборку заменил хмурый Витёк.
— Неважно выглядишь, — уронил он.
Вечер провели за игрой в карты. Отхлёбывая чай из огромных, полулитровых кружек, говорили о Серёге. Витя был твёрдо уверен, что Серёга чего-то покурил прошлой ночью: около месяца назад из тюрьмы вышел Саня Спичка, который попал туда за торговлю дурью.
— Я и сам знаю, что Серёга спортик и всё такое, — парировал мои аргументы Витя, — но, как по-другому то объяснить, не демон же в него вселился. На этих словах я невольно вздрогнул. Мы проболтали до 11 и легли спать на раскладном диване. Витя вырубился почти сразу, я не мог уснуть. Всякое лезло в голову. Проворочавшись до 12, я, тихо, чтоб не разбудить друга, перешагнул через него (я спал у стенки) и пошёл на кухню.
Страница 6 из 9
