Эту историю не стоило бы начинать подобным образом, вряд ли рассказ о детстве деревенского мальчишки заинтересует искушённого читателя, и он не забросит текст после первого абзаца, но после некоторых размышлений я пришел к выводу, что без предыстории человеку, чуждому моему образу жизни, будет сложно понять мотивы некоторых моих поступков. Итак, если вы ещё читаете это нагоняющее дремоту вступление, перейдем к повествованию.
Добавить в моё избранное
31 мин, 51 сек 17393
У горки в черепной коробке будто-бы взорвалась. Я упал на колени и пополз наверх, почти ничего не видя. Ружье мешало двигаться, пару раз оно спадало с плеча, и я тупыми, размытыми движениями надевал его обратно.
Как только забрался на Чёртову горку, меня будто бы облили ледяной водой. То самое чувство снова нахлынуло. В это раз меня охватил неведомый, неземной ужас, я свернулся на земле калачиком и тихо скулил. Всё вокруг хотело расщепить моё тело на атомы, нужно было бежать спасаться, но не домой, нет. Я видел спасение только там — за желтоватой дверью. Если бы это продлилось чуть дольше, то я бы сошёл с ума, но через пару минут страх, так же резко, как пришёл, отступил. Ужасные боли ушли вместе с ним. Я поднялся и щёлкнул предохранителем. Проходя через поляну, вжал голову в плечи. Я увидел что-то необъяснимое. Вся трава пожухла, а на месте богатырского кедра стояла высохшая коряга. Руки тряслись, ружьё прыгало вверх-вниз.
Около спуска долго не мог сдвинуться с места, пытаясь что-нибудь высветить в глубине гнездилища скверны. Из подземелья доносился тошнотворный, кислый запах. Очень хотелось убежать, но я держал в голове образ Серёги, прикованного неизвестными силами к больничной койке. Я встал спиной к стене, в которой нет дверей, прислонил ружье к бедру и боком начал спускаться. С каждым шагом запах. Появился тихий тревожащий звук — будто сухие листья трут об что-то железное. Долго стоял у первого дверного проёма, не решаясь заглянуть туда. Звук и запах шли оттуда. Зажмурился и сделал шаг. Нет, меня не сожрали, пока я пытался слиться со стеной. Открыл глаза — ничего. Всё та же комната. Вторая. Третья. Ничего. Я готов был поклясться, что звук и запах шёл из каждой из этих комнат, но они были совершенно пусты. С мокрыми глазами подошёл к двери, глубоко вздохнул и взялся за ручку. Она была ледяной, я не мог отнять ладони, будто схватился за железный прут зимой. За спиной кто-то очень высоко, почти визжа, засмеялся. Испуганный до смерти, я навалился на дверь и попал внутри небольшой комнаты. Сразу заметил, что на полу лежал какой-то нож. Гонимый каким-то предчувствием, я схватил его.
Как только мои пальцы коснулись рукоятки, я полностью успокоился. Я больше не слышал странных звуков и смеха, не чувствовал запаха гнили. Подземелье казалось чем-то родным и уютным. Посидев на полу какое-то время, нехотя отправился домой. Высохший кедр на поляне казался мне естественным, даже красивым. Я бежал вприпрыжку, весело махая ружьём. Было здорово.
Дома я рассматривал нож, он был небольшим, как кухонный, ручка шероховатая каменная, лезвие отдавало тёмно-зелёным и было на удивление острым. Нож был непередаваемо красив, я гладил его взглядом, рассматривал в тени и на свету, подбрасывал в воздух и удивительно ловко ловил. Любование прервал звонок мобильника.
— Слушаю, — я взял трубку.
— Слышь, Емеля, — раздался голос Кости, — побазарить надо. Через час у шеснаря, лучше тебе прийти. Предстоящая встреча меня совсем не напугала. Я зашнуровал кеды и отправился к 16 дому в центре посёлка. Нож я прихватил с собой (взял отцовские ножны для охотничьего кинжала). Он был слишком хорош, чтоб с ним расстаться. Путь занял не больше 15 минут, но Костя и ещё двое парней в спортивных костюмах уже были на месте. Недалеко с ноги на ногу переминалась Кира.
— Слышь, ты, сталагмит, — Костя думал, то это ругательство, — ты чё вчера про мою братву сказал? Я повторил свои вчерашние слова. Трое стали сыпать угрозами, я молчал. Тогда один из них предложил: <<Костян, уработай ты его, да и всё>>. Кира пыталась что-то говорила, пытаясь всех успокоить. Не вышло. Костя с размаху ударил меня в подбородок. К большому удивлению я не упал, мне даже не было больно. Было жутко обидно. Сразу же последовал второй удар. Я снова остался на ногах.
— Ни**я он терминатор — обратился больше к самому себе, чем к другим, Костя. Тут же последовал третий удар, снова не было больно, но стало ещё обидней. Я не хотел, чтоб меня били по лицу. Я ударил в ответ. Кривой, непоставленный удар, уложил Костю на землю. Ещё двух хватило на его друзей. Все обидчики уже лежали на земле, но пламя в груди требовало продолжение битвы. Я сел верхом на Костю и начал колотить его по лицу, кажется, выбил зуб. Недалеко что-то кричала Кира. Один из друзей Кости поднялся и оттащил меня за шиворот, но вскоре снова был отправлен в нокдаун. Я не задумывался, откуда у меня взялась такая сила, это казалось чем— то обыденным. Я снова склонился над Костей, но на этот раз не стал бить его, а просто рассматривал окровавленное лицо. В это время Кира, старая не приближаться ко мне, потянула Костю за рукав. Он отдёрнул руки и с трудом поднялся на ноги. Я ударил его ногой по рёбрам. Он снова упал. Я вовсе не мстил, просто избиение человека казалось мне чем-то прекрасным.
Внезапно, в голову пришла идея довести дело до конца. Я достал нож. Костя увидел это и стал отползать назад, что— то мыча.
Как только забрался на Чёртову горку, меня будто бы облили ледяной водой. То самое чувство снова нахлынуло. В это раз меня охватил неведомый, неземной ужас, я свернулся на земле калачиком и тихо скулил. Всё вокруг хотело расщепить моё тело на атомы, нужно было бежать спасаться, но не домой, нет. Я видел спасение только там — за желтоватой дверью. Если бы это продлилось чуть дольше, то я бы сошёл с ума, но через пару минут страх, так же резко, как пришёл, отступил. Ужасные боли ушли вместе с ним. Я поднялся и щёлкнул предохранителем. Проходя через поляну, вжал голову в плечи. Я увидел что-то необъяснимое. Вся трава пожухла, а на месте богатырского кедра стояла высохшая коряга. Руки тряслись, ружьё прыгало вверх-вниз.
Около спуска долго не мог сдвинуться с места, пытаясь что-нибудь высветить в глубине гнездилища скверны. Из подземелья доносился тошнотворный, кислый запах. Очень хотелось убежать, но я держал в голове образ Серёги, прикованного неизвестными силами к больничной койке. Я встал спиной к стене, в которой нет дверей, прислонил ружье к бедру и боком начал спускаться. С каждым шагом запах. Появился тихий тревожащий звук — будто сухие листья трут об что-то железное. Долго стоял у первого дверного проёма, не решаясь заглянуть туда. Звук и запах шли оттуда. Зажмурился и сделал шаг. Нет, меня не сожрали, пока я пытался слиться со стеной. Открыл глаза — ничего. Всё та же комната. Вторая. Третья. Ничего. Я готов был поклясться, что звук и запах шёл из каждой из этих комнат, но они были совершенно пусты. С мокрыми глазами подошёл к двери, глубоко вздохнул и взялся за ручку. Она была ледяной, я не мог отнять ладони, будто схватился за железный прут зимой. За спиной кто-то очень высоко, почти визжа, засмеялся. Испуганный до смерти, я навалился на дверь и попал внутри небольшой комнаты. Сразу заметил, что на полу лежал какой-то нож. Гонимый каким-то предчувствием, я схватил его.
Как только мои пальцы коснулись рукоятки, я полностью успокоился. Я больше не слышал странных звуков и смеха, не чувствовал запаха гнили. Подземелье казалось чем-то родным и уютным. Посидев на полу какое-то время, нехотя отправился домой. Высохший кедр на поляне казался мне естественным, даже красивым. Я бежал вприпрыжку, весело махая ружьём. Было здорово.
Дома я рассматривал нож, он был небольшим, как кухонный, ручка шероховатая каменная, лезвие отдавало тёмно-зелёным и было на удивление острым. Нож был непередаваемо красив, я гладил его взглядом, рассматривал в тени и на свету, подбрасывал в воздух и удивительно ловко ловил. Любование прервал звонок мобильника.
— Слушаю, — я взял трубку.
— Слышь, Емеля, — раздался голос Кости, — побазарить надо. Через час у шеснаря, лучше тебе прийти. Предстоящая встреча меня совсем не напугала. Я зашнуровал кеды и отправился к 16 дому в центре посёлка. Нож я прихватил с собой (взял отцовские ножны для охотничьего кинжала). Он был слишком хорош, чтоб с ним расстаться. Путь занял не больше 15 минут, но Костя и ещё двое парней в спортивных костюмах уже были на месте. Недалеко с ноги на ногу переминалась Кира.
— Слышь, ты, сталагмит, — Костя думал, то это ругательство, — ты чё вчера про мою братву сказал? Я повторил свои вчерашние слова. Трое стали сыпать угрозами, я молчал. Тогда один из них предложил: <<Костян, уработай ты его, да и всё>>. Кира пыталась что-то говорила, пытаясь всех успокоить. Не вышло. Костя с размаху ударил меня в подбородок. К большому удивлению я не упал, мне даже не было больно. Было жутко обидно. Сразу же последовал второй удар. Я снова остался на ногах.
— Ни**я он терминатор — обратился больше к самому себе, чем к другим, Костя. Тут же последовал третий удар, снова не было больно, но стало ещё обидней. Я не хотел, чтоб меня били по лицу. Я ударил в ответ. Кривой, непоставленный удар, уложил Костю на землю. Ещё двух хватило на его друзей. Все обидчики уже лежали на земле, но пламя в груди требовало продолжение битвы. Я сел верхом на Костю и начал колотить его по лицу, кажется, выбил зуб. Недалеко что-то кричала Кира. Один из друзей Кости поднялся и оттащил меня за шиворот, но вскоре снова был отправлен в нокдаун. Я не задумывался, откуда у меня взялась такая сила, это казалось чем— то обыденным. Я снова склонился над Костей, но на этот раз не стал бить его, а просто рассматривал окровавленное лицо. В это время Кира, старая не приближаться ко мне, потянула Костю за рукав. Он отдёрнул руки и с трудом поднялся на ноги. Я ударил его ногой по рёбрам. Он снова упал. Я вовсе не мстил, просто избиение человека казалось мне чем-то прекрасным.
Внезапно, в голову пришла идея довести дело до конца. Я достал нож. Костя увидел это и стал отползать назад, что— то мыча.
Страница 8 из 9
