Федор Михайлович Достоевский прославился своей тягой к пустой рефлексии, кою иногда называют «духовностью» или«богоискательством». В таких произведениях, как «Преступление и наказание» и«Братья Карамазовы» писатель фантазирует об убийствах, приписывая героям (и даже лицам, имеющим весьма косвенное отношение к преступлению — таким как Иван Карамазов) невероятные душевные терзания, по силе своей приближающиеся к психическому расстройству.
Добавить в моё избранное
11 мин, 19 сек 3917
Безусловно, это нельзя рассматривать как истинное отражение психологии преступников. Те обычно ограничиваются парой-тройкой простейших психологических блоков из серии «жертва сама виновата» и«не я такой, жизнь такая». В целом построения Федора Михайловича напоминают философствования алкоголика на тему «как бы я управлял миром» или размышления бездетного холостяка на тему«как надо воспитывать детей».
Однако книги Достоевского замечательно раскрывают такой феномен, как совесть. Феномен видится особенно ясно благодаря гиперболизации, вызванной неврологическим заболеванием. Известно, что писатель страдал эпилепсией, и сам прекрасно понимал суть своей болезни. В «Братьях Карамазовых» он пишет:«Сильно страдающие от падучей болезни, по свидетельству глубочайших психиатров, всегда наклонны к беспрерывному и конечно болезненному самообвинению».
Характерна судьба образа Достоевского в такой системе психологического типирования, как соционика. Создательница этой системы Аушра Аугустинавичюте присвоила типу этико-интуитивный интроверт (ЭИИ) название «Достоевский»(хотя современные соционики считают невозможным даже само типирование психически больных людей, а уж наименование типа в честь подобного человека и вовсе представляется фатальной ошибкой). Вскоре коллективное бессознательное вынесло свой приговор: большинство поклонников вульгарной упрощенной соционики полагают, будто бы ЭИИ — «это такой упоротый нытик, раздувающий из мух слонов и создающий трагедии на пустом месте». Благодаря этому казусу можно четко проследить впечатление, оказываемое на людей творчеством Достоевского.
Мы не можем согласиться с тем, что влажная потаенная возня в мрачном болоте рефлексии ведет к каким-то высотам и раскрывает чудесные уголки человеческой психики. Если применять терминологию Юнга, то такого рода выходы за пределы обыденного сознания следует относить к «инфракрасной части подсознательного спектра». Нечто низкое, животное, тупое, недоразвитое. К «ультрафиолетовой части» (истинным высотам мудрости) это отношения не имеет — ультрафиолет находится на противоположной стороне, к нему восходят, а не нисходят. Тем не менее, это не означает, что от подобных писаний следует презрительно отворачиваться. Все в этом мире достойно глубокого изучения — и инфракрасные подвалы психики не исключение.
Совесть — вообще крайне любопытное явление, претендующее на почетное место в возможном списке «сатанинских грехов»(если традиционные«грехи божественные» мешают человеку уничтожить свою личность и слиться с телом авраамического божества, то«грехи сатанинские» наоборот, мешают человеку«пасть с неба» индивидуализироваться и добиться всестороннего развития своей личности). Многие люди ведут себя так, словно постоянно оправдываются перед кем-то. Иногда это напрямую христианский бог (хотя такое в наши просвещенные времена встречается нечасто), иногда — человеческое общество («что будет говорить княгиня Марья Алексевна»), а иногда — отражение человеческого общества в воображении человека (он беспокоится, «что скажут люди» хотя люди объективно не должны ничего сказать). Пожалуй, последний вариант наиболее распространен.
Стоит отметить, что в совесть не следует путать со здоровой самокритикой. Самокритика ведет к исправлению ошибок, муки совести — к их оправданию (если уж на то пошло, то что такое покаяние, если не желание оправдаться). Вместо того, чтобы исправить содеянное либо хотя бы отказаться от таких действий в дальнейшем, человек соглашается принять образ «плохого и недостойного» — и полагает, будто бы теперь все претензии должны быть сняты.«Ты сволочь!» — «Да! Я сволочь! Я такая сволочь, какую убить мало! Я сам себя ненавижу, я слаб, гадок, отвратителен! Пожалейте меня за то, что я таким уродился».
«Сегодня мой сын получил двойку, и когда я ругала его за это, он произнес очень забавную фразу…» — пишет в блоге нормальная, уверенная в себе мать. Основное внимание уделяется смешной фразе, все прочее — лишь упаковка для этого центрального события. А как поступает неуверенная в себе женщина, истерзанная грехом самооправдания? Сначала она будет на протяжении нескольких абзацев убеждать читателей в том, что вообще-то ее сын почти отличник, и двойка для него — редкость. Затем она будет долго и занудно рассказывать о том, что старается не ругать ребенка за плохие оценки, но все же иногда считает нужным выразить неодобрение. В итоге мало кто дочитает до того места, где цитируется забавная фраза и раскрывается суть истории. А те, кто дочитает, вряд ли уделят много внимания фразе — они с большим удовольствием вступят в спор по поводу оценок и методов воспитания. В комментариях женщина продолжит защищаться, а читатели будут нападать (ибо запах больной совести для людей — это как вкус крови для акул).
Рефлексия тесно связана с нежеланием быть собой, со стремлением к какому-то недостижимому выхолощенному идеалу.
Однако книги Достоевского замечательно раскрывают такой феномен, как совесть. Феномен видится особенно ясно благодаря гиперболизации, вызванной неврологическим заболеванием. Известно, что писатель страдал эпилепсией, и сам прекрасно понимал суть своей болезни. В «Братьях Карамазовых» он пишет:«Сильно страдающие от падучей болезни, по свидетельству глубочайших психиатров, всегда наклонны к беспрерывному и конечно болезненному самообвинению».
Характерна судьба образа Достоевского в такой системе психологического типирования, как соционика. Создательница этой системы Аушра Аугустинавичюте присвоила типу этико-интуитивный интроверт (ЭИИ) название «Достоевский»(хотя современные соционики считают невозможным даже само типирование психически больных людей, а уж наименование типа в честь подобного человека и вовсе представляется фатальной ошибкой). Вскоре коллективное бессознательное вынесло свой приговор: большинство поклонников вульгарной упрощенной соционики полагают, будто бы ЭИИ — «это такой упоротый нытик, раздувающий из мух слонов и создающий трагедии на пустом месте». Благодаря этому казусу можно четко проследить впечатление, оказываемое на людей творчеством Достоевского.
Мы не можем согласиться с тем, что влажная потаенная возня в мрачном болоте рефлексии ведет к каким-то высотам и раскрывает чудесные уголки человеческой психики. Если применять терминологию Юнга, то такого рода выходы за пределы обыденного сознания следует относить к «инфракрасной части подсознательного спектра». Нечто низкое, животное, тупое, недоразвитое. К «ультрафиолетовой части» (истинным высотам мудрости) это отношения не имеет — ультрафиолет находится на противоположной стороне, к нему восходят, а не нисходят. Тем не менее, это не означает, что от подобных писаний следует презрительно отворачиваться. Все в этом мире достойно глубокого изучения — и инфракрасные подвалы психики не исключение.
Совесть — вообще крайне любопытное явление, претендующее на почетное место в возможном списке «сатанинских грехов»(если традиционные«грехи божественные» мешают человеку уничтожить свою личность и слиться с телом авраамического божества, то«грехи сатанинские» наоборот, мешают человеку«пасть с неба» индивидуализироваться и добиться всестороннего развития своей личности). Многие люди ведут себя так, словно постоянно оправдываются перед кем-то. Иногда это напрямую христианский бог (хотя такое в наши просвещенные времена встречается нечасто), иногда — человеческое общество («что будет говорить княгиня Марья Алексевна»), а иногда — отражение человеческого общества в воображении человека (он беспокоится, «что скажут люди» хотя люди объективно не должны ничего сказать). Пожалуй, последний вариант наиболее распространен.
Стоит отметить, что в совесть не следует путать со здоровой самокритикой. Самокритика ведет к исправлению ошибок, муки совести — к их оправданию (если уж на то пошло, то что такое покаяние, если не желание оправдаться). Вместо того, чтобы исправить содеянное либо хотя бы отказаться от таких действий в дальнейшем, человек соглашается принять образ «плохого и недостойного» — и полагает, будто бы теперь все претензии должны быть сняты.«Ты сволочь!» — «Да! Я сволочь! Я такая сволочь, какую убить мало! Я сам себя ненавижу, я слаб, гадок, отвратителен! Пожалейте меня за то, что я таким уродился».
«Сегодня мой сын получил двойку, и когда я ругала его за это, он произнес очень забавную фразу…» — пишет в блоге нормальная, уверенная в себе мать. Основное внимание уделяется смешной фразе, все прочее — лишь упаковка для этого центрального события. А как поступает неуверенная в себе женщина, истерзанная грехом самооправдания? Сначала она будет на протяжении нескольких абзацев убеждать читателей в том, что вообще-то ее сын почти отличник, и двойка для него — редкость. Затем она будет долго и занудно рассказывать о том, что старается не ругать ребенка за плохие оценки, но все же иногда считает нужным выразить неодобрение. В итоге мало кто дочитает до того места, где цитируется забавная фраза и раскрывается суть истории. А те, кто дочитает, вряд ли уделят много внимания фразе — они с большим удовольствием вступят в спор по поводу оценок и методов воспитания. В комментариях женщина продолжит защищаться, а читатели будут нападать (ибо запах больной совести для людей — это как вкус крови для акул).
Рефлексия тесно связана с нежеланием быть собой, со стремлением к какому-то недостижимому выхолощенному идеалу.
Страница 1 из 4
