Шум накатывает волнами — рваными, нервными, даже сквозь бастионы стеклопакетов. Истеричными птичьими вскриками пробиваются отдельные голоса. «Лара! Ларка-а-а… А-а…».
Добавить в моё избранное
8 мин, 7 сек 9881
Воплотись! Докажи, что волшебство существует!
Ответом — молчание.
И я уже разочарованно сникаю, как вдруг доносится тихое «спасибо» а потом приходит пустота.
Острый миг падения. Я растворяюсь. Торжество, ликование, безграничное счастье… и чуждые, подслушанные чувства.
… вот оно!
… получилось!
… и эта жизнь теперь моя!
Кругом пустота. Разливается гулким морем, поглощает стены, и окна, и небо, и мужчину рядом. Обступает. Касается лица.
… Пустота во мне.
Я — пустота.
Ну и денек. Еще только десять, а я уже никакая. Голова трещит, но таблетки не помогут. Ни одна таблетка не скроет от Марии Олеговны, что алкаши из «Черного орла» пронесли в студию коньяк. Который и выпили в перерыве между записями. И заснули там же, у микрофонов. И изгваздали мебель. И теперь их время вышло, а студия — в хлам. А ведь приказывала мне начальница — смотри за ними в оба… Черт.
Вот и она. Стройная, прямая, как струна. Бежевый костюм, юбка-карандаш, холодная уверенность во взгляде. Завидую ей. Мне бы такой быть. Такой сильной, такой успешной…
— Простите, Мария Олеговна, — говорю неохотно.
— Студия не готова. Я… недосмотрела. «Орлы» там пьяные…
— Ты недосмотрела?
Идеально накрашенные глаза изучают меня. Она будто дает шанс. Солги, что не виновата, это все они, солги, что пришли навеселе, а развезло их уже в студии. Солги…
Сама не знаю, почему не оправдываюсь. Жду.
— Ну-ну, — бросает она и скрывается за дверью.
Что? Не уволила? Чудеса… Впрочем, расслабляться рано. Не сейчас, так потом. Умеет она играть людьми. Издеваться: то обнадежит, то припечатает.
Студия «Пересмешник» — мы можем все!
Ответом — молчание.
И я уже разочарованно сникаю, как вдруг доносится тихое «спасибо» а потом приходит пустота.
Острый миг падения. Я растворяюсь. Торжество, ликование, безграничное счастье… и чуждые, подслушанные чувства.
… вот оно!
… получилось!
… и эта жизнь теперь моя!
Кругом пустота. Разливается гулким морем, поглощает стены, и окна, и небо, и мужчину рядом. Обступает. Касается лица.
… Пустота во мне.
Я — пустота.
Ну и денек. Еще только десять, а я уже никакая. Голова трещит, но таблетки не помогут. Ни одна таблетка не скроет от Марии Олеговны, что алкаши из «Черного орла» пронесли в студию коньяк. Который и выпили в перерыве между записями. И заснули там же, у микрофонов. И изгваздали мебель. И теперь их время вышло, а студия — в хлам. А ведь приказывала мне начальница — смотри за ними в оба… Черт.
Вот и она. Стройная, прямая, как струна. Бежевый костюм, юбка-карандаш, холодная уверенность во взгляде. Завидую ей. Мне бы такой быть. Такой сильной, такой успешной…
— Простите, Мария Олеговна, — говорю неохотно.
— Студия не готова. Я… недосмотрела. «Орлы» там пьяные…
— Ты недосмотрела?
Идеально накрашенные глаза изучают меня. Она будто дает шанс. Солги, что не виновата, это все они, солги, что пришли навеселе, а развезло их уже в студии. Солги…
Сама не знаю, почему не оправдываюсь. Жду.
— Ну-ну, — бросает она и скрывается за дверью.
Что? Не уволила? Чудеса… Впрочем, расслабляться рано. Не сейчас, так потом. Умеет она играть людьми. Издеваться: то обнадежит, то припечатает.
Студия «Пересмешник» — мы можем все!
Страница 3 из 3
